Radio Islam - russian  Русский сервер "Радио Ислам" Ахмед Рами

This Site is owned by a group of freedom fighters from different countries in support
 of Ahmed Rami's struggle.  Ahmed Rami is the founder of radio station Radio Islam
Радио Ислам - Radio Islam

Ахмед Рами
из книг Ахмеда Рами
:
 « Жизнь за  свободу »,
 
«Что такое Ислам? »,
 «Что такое Израиль? »
 и «
Власть сионистов »

( Online Version )
(
Zip
Version (385 kb))



One File Version:


1/ книга Ахмеда Рами: Жизнь за  свободу


2/ книга Ахмеда Рами:Что такое Израиль?

2/____________________________________________________________

3/ Zip________________________________

  •  Коран (zip-файл 305 kb)

  • книга Ахмеда Рами (zip-файл 380 kb)

  • Реферат: Ислам-вера и образ жизни (zip-файл 8 kb)

  •  Генри Форд Международное еврейство (zip-файл )

  •  Ф.Бренье Талмуд и евреи (zip-файл )

  •  Протоколы Сионских Мудрецов (zip-файл )

  •  Э. Цундель Шесть миллионов - потеряны и найдены (zip-файл )

  •  Ю. Граф Миф о Холокосте (zip-файл )

  •  Я. Брафман "Книга кагала" Избранный народ разоблачает бывший раввин! (zip-файл)

  • ___________________________________________________________________________
     | Протоколы Сионских Мудрецов | Ахмед Рами | Документы и люди | Ислам в России | |Фотообзор | Современная политика  | Линки "Радио Ислам" | Политические карикатуры |
     | HOME | ENGLISH |



    1A


    книга Ахмеда Рами
    Жизнь за  свободу
     

     


    1A

     
    Дон Кихот на "Радио Ислам"
    Интервью с Ахмедом Рами (основателем "Радио Ислам")
    опубликованное в газете "ПРАВДА" от 15 июля 1997 г.

    Более четверти века назад король Хасан II приказал найти и доставить в Марокко бывшего лейтенанта своей армии Ахмеда Рами, участвовавшего, по крайней мере, в двух заговорах, направленных на свержение монархии и установление исламской республики. Марокканская секретная служба не сумела справиться с коpолевским заданием...

    Сегодня этот симпатичный, моложавый и удивительно энергичный человек – один из самых популярных и одновременно самых ненавидимых людей в Швеции. Его политические взгляды обсуждаются в парламенте и, говорят, иногда даже в правительственных кругах. Им написаны и изданы четыре объемистые книги, в которых он убедительно доказывает, что в Швеции, как и повсюду на Западе, подорваны национальные основы жизни и правят люди, не имеющие ничего общего с подлинной демократией и стремящиеся к осуществлению враждебных каждому народу целей пресловутого "нового мирового порядка". Об этом же Рами, ставший, между прочим, шведским гражданином, не устает повторять и в передачах своего "Радио Ислама".

    Понятно, что такого рода взгляды приходятся не совсем по вкусу "сильным мира сего" и вызывают у них, мягко говоря, заметное раздражение. Несколько пет назад его (араба, стопроцентного семита!) обвинили в антисемитизме, и ему довелось познакомиться со стокгольмской тюрьмой, где его продержали полгода. Любопытно, что он оказался едва ли не единственным политическим заключенным во всей Швеции.

    Тем не менее Ахмед Рами нисколько не сломлен и вовсе не унывает. Тюрьма, пожалуй, лишь закалила его и прибавила уверенности в своей правоте. Передачи "Радио Ислама" продолжаются, и мужественный марокканец не намерен прекращать борьбу за то, чтобы "народ каждой страны был бы действительно независим и не подчинялся бы меньшинству, узурпировавшему впасть".

    На чем основаны его убеждения " Что придает ему силы говорить во весь голос о том, о чем большинство боится даже подумать? Понимает ли он. на что замахнулся и кому бросил вызов?. Увидевшись с Ахмедом Рами. естественно, нельзя было не задать ему эти и некоторые другие вопросы.

    – Придерживаясь с ранней молодости социалистических убеждений, я всегда стремился к равенству и справедливости, – говорит он. – Поэтому-то в юности и вошел в Народный союз, основанный Бен-Баркой, убитым впоследствии тайной полицией. Его смерть целиком на совести короля Хасана II, правящего со средневековой жестокостью уже несколько десятилетий и являющегося главным ставленником иностранных сил, прежде всего США и Израиля.

    Между тем иногда можно услышать, что в Марокко – не демократическая монархия. В самом деле, дозволяется критиковать кого угодно, но только не тех, кону принадлежит реальная власть. Они всегда в тени, и их имена вообще не упоминаются.

    Король не может и шагу ступить без Андре Азулая – советника сиониста из Канады. Азулай и ему подобные решают ныне все государственные вопросы в Марокко. От них, а не от марокканцев зависят, например, образование, средства массовой информации и вся общественная жизнь. Они дают напpавление и определяют идеалы, которыми граждане должны руководствоваться в своей повседневной практике. Можно смело сказать, что в этой арабской стране существует сама настоящая сионистская цензура. Поэтому ни о каком народном волеизъявлении или свободе слова не может быть и речи. Впрочем, мой жизненный опыт убедил меня, что и в других государствах положение ничуть не лучше...

    В Швеции полным ходом проходит процесс "промывки мозгов" и навязывания чуждых, антинациональных ценностей. Не видеть, не замечать этого могут лишь совершенно слепые и глухие. Шведы по праву гордятся своим высоким уровнем жизни, но упорно не хотят видеть того, чего их лишили...

    В руках немногочисленных "избранных" банки, средства массовой информации, образование и медицина. Все преподавание в школах и университетах ведется в толковании, выгодном меньшинству. Более того, в его же интересах трактуется и вся история, в том числе и совсем недавнего прошлого. Ведь правда совсем иная, чем ее представляют по телевидению. О какой свободе. независимости и демократии можно говорить, когда власть принадлежит меньшинству? Это касается и Швеции. Так, в прежнем правительстве министром-координатором – весьма важный и ответственный пост – был представитель этнического меньшинства Ян Нюгрен. Он нисколько не скрывал, что чувствует себя хозяином в стране, и опубликовал статью под откровенным и достаточно красноречивым названием "Моя еврейская Швеция". И этот человек, между прочим, во многом решал, кому быть, а кому не быть е правительстве!

    Теперь Нюгрен ушел, но зато министром финансов стал другой "избранный" – Лейв Пагроцкий, один из виднейших представителей "золотого интернационала".
     

    – При каком правительстве: социал-демократов или правых – ощущается больше влияния того же меньшинства?

    – Не имеет абсолютно никакого значения. Разница между пpавыми и левыми носит чисто бутафорский характер. Ведь финансовые средства находятся в одних и тех же руках. Скажу прямо: в Швеции полностью иудаизированы все партии. Борьба ведется не между правыми и левыми, как представляется профанам, а между различными сионистскими кланами, сpажающимися не во имя будущего страны, а ради собственных, корыстных интересов.
     

    – Много ли в Швеции тех, кто придерживается аналогичных взглядов?

    – Не очень. Знаете, срабатывает, по видимому, пpимитивный инстинкт самосохpанения. Все хотят сладко есть и пить и поменьше иметь забот. Но все же в ответ на передачи "Радио Ислама" приходят десятки, если не сотни писем. Причем многие из дpугих стpан. Благоларя Интернату стало легче общаться и обмениваться информацией. Надеюсь, что мне удастся найти единомышленников в России. Новоявленные рабовладельцы, несмотря на то, что им удалось расчленить вашу страну, продолжают бояться ее.
     

    В шведских газетах постоянно пишут, что е теперешней России – рай для мафии.

    И все-таки ваша страна была и остается самой большой угрозой для "малого народа". Он не перестает опасаться ее и теперь, тогда, казалось бы, ваша страна повержена и едва дышит после очередного эксперимента "сверхчеловеков". Я сужу об этом по антироссийским статьям, продолжающим появляться в шведской печати. Некоторые из них написаны известным здесь политиком Пеpом Альмаpком. Не случайно, по-видимому, в его честь назвали в Израиле новопосаженный лес.
     

    – А в Швеции вам не страшно? Вас уже отправляли за решетку, так что...

    Верующему человеку нечего бояться. К угрозам же мне не привыкать, и в эти дни развернулась яростная кампания против меня и "Радио Ислама". Но в Стокгольме пока можно говорить, что думаешь, даже если у тебя не слишком много стоpонников. Мафиози, всемиpные мафиози, считают себя победителями. По их мнению, "игра сделана". Но, разумеется, тот, кто говорит правду, нигде не может чувствовать себя в полной безопасности. Вот только сегодня я получил письмо следующего содержания. "Ты, грязная арабская свинья, чего ты добиваешься? Нас смешат твои жалкие потуги. Нам доставляет удовольствие слушать твои передачи после бутылки "Абсолюта" Мы держим весь мир в своих руках, и, когда мы захотим, ты исчезнешь с лица земли, как муха, и никто не пикнет и не заметит заметит твоего исчезновения".
     

    Однако, в самом деле, чего ты добиваетесь?

    Я   хочу того, к чему, на мой взгляд, должен стремиться каждый: свободы и справедливости. В этом мире, созданном Аллахом, не должно быть привилегий ни для кого, в том числе и для меньшинства, приобpетшего ложью, коваpством и несметным богатством, полученным обманом и презренным мошенничеством, ни с чем не соизмеримые власть и могущество. Сегодня у них беспредельный, нескончаемый Пурим. Пусть же шведы, русские, арабы и другие будут уравнены с теми, кто объявил себя "избранными".

    - Я мусульманин, а это значит, что я против любых привилегий. Надеюсь, что выразился просто и ясно, и вам понятно, кого не устраивают мои взгляды и моя деятельность.

    Может быть, кто-нибудь назовет Ахмеда Рами паpаноиком или личностью, как говорится, с идеей фикс. Но лично мне он видится своего рода Дон Кихотом – одним из тех, благодаря чьей исключительной самоотверженности еще окончательно не размыты границы между добром и злом, правдой и ложью, свободой и рабством. Можно лишь пожалеть о том, что их, дон кихотов, становится все меньше в нашем чересчур прагматичном м расчетливом мире, в котором значительно выгоднее ловчить и приспосабливаться, чем быть самим собой. Ахмед Рами может постоять и пострадать за свои убеждения. Он готов доказывать их правоту. Его нельзя купить, и потому он столь ненавидим и опасен для всех апологетов "нового мирового порядка". В Швеции и далеко за ее пределами.

    Валентин ПРУССАКОВ (Спец. корр. "Правды пять"). Стокгольм-Москва.

     


    1B
     

     Когда царит измена…

    Когда воры, лицемеры и предатели правят страной…
    Когда над свободами насмехаются…

    Когда царит измена…

    Когда коррупция, разложение и несправедливость становятся системой правления…

    И когда на рты надеты намордники…

    Тогда не остается ничего, кроме того, что сделали Халид аль-Исламбули и его братья. Халид аль-Исламбули, копье народа, направленное в сердце измены, ропот гнева в мире покорности. Мученик, он останется вечным факелом во тьме молчания и трусости и гласом истины перед лицом тиранов и прогнивших диктатур, которые оскверняют этот мир.

    Слава тебе за тот день, когда ты выпустил первую пулю в грудь деспота-предателя и опрокинул его трон, отомстив за Египет и за всю исламскую нацию.

    Да снизойдет мир на тебя в тот день, когда, выполнив свой священный долг, ты пал мучеником, и твое последнее «прости» достигло самого сердца Земли…

    «Великие» лишь потому «велики», что мы стоим на коленях.
    Поднимемся же с колен! (Ахмед Рами. Отрывок из книги «Жить ради свободы»).
     



    1C

    Ахмед Рами:
    Россия должна быть
    Русским Православным государством.


    ''Русский Вестник '' неоднократно писал о том,какую угрозу представляет собой для России и для многих других стран воинствующий исламизм. Но, в соответствии со старым римским принципом,следует выслушать и другую сторону. И такая возможность у нас появилась.Нам согласился дать интервью хорошо известный во всей Европе представитель этого самого воинствующего исламизма,г-н Ахмед Рами.

    Ахмед Рами —марокканский политический эмигрант,проживающий в Швеции.В свое время,увлеченный примером Насера,он пытался организовать в Марокко военный пере ворот и свернуть тамошнюю прозападную монархию,но потерпел неудачу и в 1973 году вынужден был эмигрировать в Швецию. В Стокгольме он имеет собственную радиостанцию,которую использует в качестве орудия борьбы с теми, кого он считает главными врагами Ислама,—с мировым сионизмом.

    Вопрос:Сейчас в связи с войной в Чечне против России ополчились все —и Америка, и Европа,и мусульманский мир.Вы,господин Рами,так же относитесь к России?

    Ответ:После того,как распался Советский Союз,международная еврейская мафия боялась,что в качестве противовеса мировой гегемонии США может сложиться новый союз —союз мусульманского мира с Россией. Я считаю,что конфликты в Боснии,Косове и Чечне были спровоцированы специально для того,чтобы помешать возникновению такого союза между Россией и мусульманским миром и разжечь конфликты,в которых не выигрывает ни одна из конфликтующих сторон. И весь мусульманский мир попался в устроенную ему ловушку.Ситуация очень напоминает мне бой быков:евреи и контролируемые ими СМИ выполняют роль матадора, который размахивает красной тряпкой ''исламской угрозы '',а Россия,как бык,бросается на нее,не понимая,что главная угроза исходит от матадора,а не от этой тряпки.
    То же самое происходит и с мусульманским миром:воображаемого врага,Россию,он принимает за настоящего.В действительности же еврейские матадоры убивают нас всех. Я надеюсь,что Путин расправится с этими матадорами,я бы очень этого хотел.Пока же эти матадоры из еврейской мафии,всякие березовские,гусинские и др.сидят в Кремле. Это скандал и позор для России,что ее враги с помощью подвластных им СМИ, прежде всего телевидения,распространяют свою пропаганду на всю территорию Российской Федерации.При посредстве этих СМИ осуществляется оккупация России.В Югославии НАТО прежде всего разбомбило сербское телевидение,а Россию и бомбить не нужно.
    В прежние времена связующим звеном между человеком и Небом были пророки. Сегодня же новая религия,новая Библия,все приходит с небес при посредстве телевизионных параболических антенн.Евреи,владея телевидением,манипулируют мозгами людей.К чему все ядерные вооружения России, если оккупированы мозги ее населения,если евреи будут по-прежнему господствовать в российских СМИ и заниматься промыванием мозгов? В результате в России создается такой интеллектуальный,политический и идеологический климат,что в конечном счете легитимным станет один лишь иудаизм —все будет иудаизировано.Евреям удалось оккупировать страны Запада,подчинить их своему политическому,интеллектуальному,культурному и идеологическому господству.Они господствуют в СМИ,в финансах,в издательском деле,в прессе.Сегодня евреи делают все,чтобы иудаизировать и оккупировать Россию так же,как США и Западную Европу.
    Для России не допустить этого —вопрос жизни и смерти. Евреи работают во всем мире на то,чтобы создать в оккупированной ими Палестине чисто еврейское государство.И в то же время евреи отказывают русским в том,чтобы Россия была русским государством.Россия должна вновь стать русским, православным государством —это будет вполне законно. Я считаю,что в русском православном государстве евреям не было бы места на постах, стратегически важных для государства,как православным нет места в еврейском государстве.

    Вопрос:Но ведь в России есть много и мусульман,есть целые мусульманские республики.Как с ними?

    Ответ:Я говорю о будущем Русском государстве, а не о нынешней Российской Федерации,в которой много ''государств в государстве ''.Я считаю законными лозунги ''Франция —французам '',''Россия —русским '',''Швеция —шведам '', ''Палестина —палестинцам ''и т.п.Иудаизм это единственный шовинистический,расистский национализм,который провозглашает лозунги ''Россия —евреям '',''Франция — евреям '',''США —евреям ''и т.д.,провозглашает свое право на господство над другими странами. Евреи считают Израиль своим государством.Я уверен:если США освободятся от еврейской тирании,если Россия освободится от еврейской оккупации,тогда и мусульмане смогут освободить Палестину.

    Вопрос:И все-таки какой Вы видите судьбу мусульманских республик в Российской Федерации?

    Ответ:Если Россией будут управлять русские в интересах русских,то проблем между русскими и другими народами не будет.Сегодня главная проблема Российской Федерации заключается в том,что на протяжении всего коммунистического периода решения всегда принимались не русскими.Мы все знаем,что евреи,господствуя в США,злоупотребляют своей властью,они заставляют США вести политику в интересах Израиля и евреев,часто вопреки национальным интересам самих США. Но мы не знаем,каким образом Березовский завоевал свои нынешние позиции в Кремле.Ведь люди этого типа —это микробы, бактерии,которые размножились, пользуясь ослаблением иммунной системы русского национального организма.
    Я считаю,что русский народ, Русская Православная Церковь — это самые дружественные мусульманскому миру силы. Между нами есть взаимные симпатии и нет неразрешимых проблем.Если у нас будет законная власть,представляющая интересы наших народов,—проблем не будет. Современные проблемы возникают вследствие того, что ни Россией,ни мусульманскими странами не управляют законные власти, которые представляли бы наши национальные интересы.
    Я лично хотел бы,чтобы Путин оказался на высоте и сделал то,чего русский народ от него ждет. Путин имеет исключительную возможность избавить русский народ и русское государство от микробов, которые паразитируют на теле русской нации.
    При современной ситуации в России евреи разлагают русскую нацию изнутри,так сказать, химическими,а не механическими средствами. Эпоха Ельцина это такой период в истории России,который должен быть вынесен за скобки.Я надеюсь, он закончится победой русских православных патриотов.
    В 1917 году евреи устроили в России государственный переворот, именуемый большевистской революцией. Последствием этого переворота был геноцид русского народа.
    Вся пропаганда евреев относительно холокоста имеет целью отвлечь внимание от массовых убийств и других преступлений,совершенных евреями против русского народа и других народов Восточной Европы в коммунистическую эпоху. Над теми,кто совершал эти преступления,следовало бы устроить такой же суд,как в Нюрнберге.Я читал в произведениях израильских авторов такие признания,что Октябрьский переворот был еврейской местью русским. Надо положить конец еврейской фальсификации истории. Преступления евреев против русского народа называют ''революцией ''.А революцию против еврейского господства называют "погромом ''. Русским историкам нужно приложить огромные усилия, чтобы переписать русскую историю ХХ века,целиком отбросив ее еврейскую версию.
    Как мусульманин, я считаю,что всякая победа русского народа это победа мира, справедливости и стабильности в мире и одновременно —победа также для мусульманского мира. Еврейская власть это международная,всемирная власть. Все еврейские организации имеют всемирный характер.Всемирный еврейский конгресс, Бнай Брит и т.д. Противостоять им нужно на таком же уровне.
    Евреи считают сегодня Россию главной угрозой своей тирании. Они пытаются создать международный союз против русского народа,они пытаются мобилизовать исламский мир против России. Сегодня мусульманский мир не является пока значительным военным фактором,но он имеет огромный стратегический, экономический и политический вес. Россия должна приложить усилия к тому, чтобы собрать вокруг себя как можно больше друзей.

    Вопрос:Известна ли Вам книга французского геополитика Александра дель Валле ''Исламизм и США:союз против Европы ''? (см.''Русский Вестник '',1998,№31 —32). Согласно концепции этого автора,воинству- ющий исламизм является сегодня ударной силой американского империализма.

    Ответ:Нет, я не читал эту книгу,но не согласен с ее концепцией.В действительности Ислам это единственная сила,отвергающая американский диктат. Антимусульманская пропаганда отбрасывает исламский мир в объятия США. Проблема всех стран бывшего коммунистического блока,как России,так и стран Восточной Европы,заключается в том,что у власти в них осталась та же самая коммунистическая номенклатура.
    В России не было русской революции,в Сербии —сербской и т.д. У власти остались ''избранные '',которые смотрят на народы, которыми они управляют,как на стадо.Это враги собственных народов. Коммунизм это еврейское порождение. Всякий коммунизм, равно как и идея светского государства,имеет целью отделить Церковь от государства, чтобы открыть евреям путь к политической власти. В православном Кремле не было бы места для березовских. Для освобождения наших стран от еврейского господства нужно,чтобы Россия была православным государством,а мусульманские страны —исламскими.

    Вопрос:В своей автобиографии ''Моя жизнь ''Вы пишете,что Ислам запрещает монархию.Поясните,пожалуйста,эту мысль.

    Ответ:Если бы я был русским, я был бы православным националистом. Государство в христианских странах должно иметь христианскую легитимность, это единственный способ защитить государство от чуждого господства.В Марокко монархия, но это не спасает мою страну от власти евреев. Я не против монархии в России, если она будет основана на обычаях и фундаментальных ценностях русской нации —на Православии, русском национализме и русской культуре. Я считаю так:тот,кто понимает еврейский вопрос,—понимает все,а тот,кто его не понимает,—не понимает ничего. Это главное разделение, а не разделение на правых и левых, на Восток и Запад. Мы,мусульмане,различаем врагов и друзей по их позиции по главному для нас вопросу:отношению к еврейской оккупации Палестины.

    Интервью взято 13 мая при посредстве сети Интернет. Задавал вопросы и переводил ответы А. М. ИВАНОВ.

    Оригинал статьи в формате "Adobe Acrobat" возьмите здесь!

     


    1D
    неподкупные...

    (Предисловие к немецкому изданию)


    С Ахмедом Рами я познакомился в доме генерал-майора Отто Эрнста Ремера, которому тогда было 82 года, в андалузском городке Марбелья, где тот жил в изгнании.


    Дружба и взаимное уважение, которые связывали этих двух столь разных людей, казались на первый взгляд непонятными: с одной стороны - пожилой немецкий офицер, участник второй мировой войны, отмеченный высшими наградами (рыцарским крестом с дубовыми листьями), одиннадцать раз раненный и проведший 48 дней в рукопашных боях, с другой - молодой бывший лейтенант танковых войск марокканской армии.


    С одной стороны - немецкий профессиональный солдат, воспитанный в прусских традициях, который некогда подавил путч против главы его государства Адольфа Гитлера (20 июля 1944 г.), с другой - бывший лейтенант танковых войск Ахмед Рами, сын гордого, но очень бедного берберского шейха, который, будучи молодым офицером, посягал на жизнь главы своего государства, короля Марокко Хасана, как некогда Телль - на жизнь
    ландфогта.


    Однако при более близком знакомстве выяснилось, что эти два внешне столь разных человека удивительным образом похожи друг на друга: оба он были неподкупными идеалистами и не признавали материальных правил игры "общества западных ценностей". Рыцарственные, не поддающиеся никаким искушениям, они были готовы, подобно дон Кихоту, в любой момент выступить на защиту Добра и отдать жизнь за дело своего народа.


    Действия обоих определялись твердыми понятиями о чести. Оба хотели служить своему народу, один в 1944, другой в 1972 году.


    Ремер 20 июля 1944 г. понимал, что подавляющее большинство немецкого народа поддерживает Гитлера, т. е. его режим легитимен.


    Ахмед Рами в 1972 г. был убежден, что король Марокко - марионетка французских колонизаторов и ЦРУ, что его режим - бессовестная тирания, что он правит против воли народа, следовательно, государственная власть нелегитимна.


    Итак, один защищал главу своего государства от заговорщиков, другой составил заговор против главы своего государства, хотя должен был его защищать. Однако обоими двигал один и тот же мотив: любовь к Родине.


    Вот первая из двух главных идей этой книги:


    Бывают обстоятельства, которые освобождают солдата от присяги главе его государства и даже, наоборот, обязывают выступить против него, ибо солдат, как и любой другой гражданин, обязан, прежде всего, служить народу (народовластию, демократии), а исполнительной власти государства - лишь в той мере, в какой она получает легитимность от суверена, т. е. от народа.


    Но если правительство выступает против народа, долг каждого - и солдата в первую очередь - оказать сопротивление.


    Если режим действует в ущерб своему народу, если он хитростью и обманом мешает народу осуществлять свою власть, обкрадывает его, позволяет нарушать территориальную целостность страны или уничтожает народ иными средствами, армия данной страны обязана оказать сопротивление такому правительству. Если существуют подобные преступные режимы, военные должны энергично вмешаться и отдать под суд их руководителей.


    А вот вторая главная идея этой книги:


    В то время, когда американский мировой порядок объявил во всем мире войну праву народов на самоопределение и с помощью своей денежной системы и СМИ не дает народам Африки, Европы и Азии сделать этнические границы границами государств, мы, немцы, должны понять: мы не можем освободиться сами. Глобальной угрозе нациям и демократиям можно противостоять только в глобальном масштабе.


    Права албанцев, тибетцев, хуту, тутси, апачей, эскимосов, австралийских аборигенов, курдов, армян, буров, банту, хорватов и сербов Боснии и палестинцев мы должны сделать нашим собственным, немецким делом. И другие народы, как наши естественные союзники, тоже сделают тогда немецкое дело своим.


    Никогда ненависть, насилие и этнические чистки не были следствием признания права народов на самоопределение, они всегда были следствием его отрицания.


    Ответственность за эту тотальную столетнюю войну против права народов на самоопределение и демократии следует возложить на Американскую империю (имеется в виду восточное побережье США), которая с помощью своей коварной однопартийной системы не только угнетает собственный народ, но и представляет собой смертельную угрозу для народов и их демократий во всем мире, потому что она управляет денежными потоками, располагает сетью СМИ и войсками для интервенции.


    Эту опасность, которая по природе своей имеет глобальный характер, можно победить только противопоставив ей также глобальное объединение.


    Белые, черные, желтые, красные люди - все должны соединиться в мировом масштабе против власти денег.


    Где бы что ни происходило - нас все касается.


    Борец за гражданские права и друг Германии из каменистых пустынь Атласа, который выступает как за право палестинцев на самоопределение, так и за свободу мнений в Германии, может стать учителем для нас, когда речь идет о заключении всемирного пакта против глобализаторов, поверх рас и религий.


    Он всегда поднимал свой голос в защиту политических заключенных и преследуемых - Фориссона, Ремера, Валенди, Деккерта, Кемпера, Лашу и множества других.


    Отметим его язык, простой и ясный, как язык Корана, источника, из которого он когда-то черпал знания, будучи пастушонком.


    Выслушаем историю босоного мальчишки, который, выполняя свою миссию, пришел из ущелий Атласа в Касабланку, чтобы научиться читать. Выйдя из нищеты он стал неподкупным борцом за свободу и его голос в изгнании дает надежду его народу.


    Герд ХОНЗИК,
    Мадрид, сентябрь 2001.

     

     


    1E

    Кто такой Ахмед Рами?
     

    Ахмед Рами, европейский корреспондент газеты «Аш-Шааб» - исламский борец марокканского происхождения. Его жизненный путь во многом типичен для его поколения. Он был участником неудавшегося путча против Хасана II в июле 1971 г. Тогда Рами был офицером марокканской армии. Он был приговорен к смерти, но ему удалось бежать за границу. Он любит Египет и является почитателем Насера. Рами сегодня не только живет в Швеции – он стал шведским гражданином. На своей новой родине он основал радиостанцию «Радио Ислам».
     

    Ахмед Рами видит в Исламе возможность объединения арабской нации. Он и сегодня очень высоко оценивает эпоху Насера, но при всем уважении к прошлому, его взгляд обращен в будущее, которое, по его мнению, принадлежит исламскому движению, и он отождествляет себя с идеологией египетской Исламской партии действия. Отныне он – корреспондент нашей газеты в Европе. Мы с радостью принимаем его в ряды сотрудников газеты «Аш-Шааб».
     

    Ахмед Рами творит в Швеции чудеса. Почти в одиночку он сражается там против внедрения сионистов. Рами руководит своей радиостанцией Радио Ислам (по финансовым причинам она временно не работает) из своей квартиры площадью 20 кв. м. Квартиру побольше он снимать не хочет, потому что думает о своем возвращении в Марокко или в иную часть своей арабской Родины.
     

    Его перу принадлежат четыре большие книги, разоблачающие сионистов, написанные на шведском языке. Их издание финансировали шведские христиане. В Швеции все знают Ахмеда Рами. Его политические взгляды обсуждали парламент и правительство Швеции. Правда, еврейским организациям удалось обвинить его в т. н. антисемитизме и засадить на полгода в тюрьму. Во время своего заключения он руководил передачами Радио Ислам из тюремной камеры.
     

    Он покинул тюрьму несгибаемым борцом против сионизма. В качестве корреспондента газеты «Аш-Шааб» он ведет теперь эту борьбу на ином уровне. Да благословит и защитит Аллах его и ему подобных ради блага нашей нации!

    Магди Хуссейн, «Аш-Шааб».
    |
     



    1F

     
    Ахмед Рами:
    только исламисты могут ответить на вызов

     

    ________________________________________________
    После 22 лет изгнания говорит участник двух попыток военного государственного переворота. Интервью, опубликованное в марокканской проправительственной газете «Марок-Эбдо» 1 сентября 1994 г. взял журналист Мустафа Тосса.
    ______________________________________________

    Ахмед Рами родился в 1946 г. в Тафрауте в Марокко. Окончил среднюю школу в Тизните на юге Марокко. С 1963 по 1966 г. преподавал арабский язык в Касабланке в лицее Мохаммеда V, лицее Фатимы Захры и нормальной учительской школе. В 1966 г. поступил в военную академию в Мекнесе, два года спустя был переведен в штаб танковых войск в казарме Мулай Исмаила в Рабате. Участвовал в двух попытках военного переворота в Марокко: в схиратском мятеже 1971 г. и в нападении на королевский Боинг в 1972 г. Проведя год в подполье, в 1973 г. уехал в Швецию, где получил политическое убежище и шведское гражданство.
     

    Будучи раньше активистом ЮНФП (Национального союза народных сил), А. Рами представляется сегодня как исламист, но, как он говорит, он за «исламизм, выходящий за рамки споров о фольклоре и обрядах».
     

    Будучи самоучкой, он опубликовал ряд работ на шведском языке о палестинской проблеме, государстве Израиль и конфликтных отношениях между мусульманами и евреями.
     

    20 лет изменили Ахмеда Рами. Сегодня он верит в мирный политический диалог при условии, что «все свободы будут гарантированы в рамках правового государства».

    *************************************************

     

    М-Э: Как вы восприняли речь короля 8 июля 1994 г.? Почувствовали ли вы, что она касается и вас?

     

    А. Р. Я привык верить делам, а не речам. Если за этими предложениями и инициативами не последуют конкретные действия, они останутся лишенными смысла. Конечно, меня касается все, что происходит в моей стране. Добавлю, что марокканское общество переживает сейчас решающий период своей истории. Что касается моего личного положения, то вы знаете, что я не такой же политический эмигрант как другие. Я участвовал, прямо или косвенно, в двух попытках государственного переворота в 70-х годах (нападении на королевский дворец в Схирате 10 июля 1971 г. и на самолет Хасана II 16 августа 1972), а ранее был активистом ЮНФП. Мой случай может рассматриваться только на уровне высшего военного командования.

     

    М-Э: Можно ли в этих условиях представить себе ваше возвращение в Марокко и каким образом?
     

    А. Р.: Мое возвращение в Марокко не является для меня срочной потребностью. Разумеется, мое самое горячее желание – получить возможность снова встретиться с родными: с матерью, с братом. Их никогда не трогали – надо отдать должное властям. Мой отец тихо умер у себя в Марокко два года назад. Когда я бежал, я не имел возможности увидеть его в последний раз.

     

    М-Э: Решились бы вы вернуться в Марокко?
     

    А. Р.: Если вы мне гарантируете мою безопасность и свободу высказывания моих мнений, я сяду на первый же самолет. Любая эмиграция – страдание, но это страдание не столько острое, когда эмигрант борется за осуществление своего идеала и своих убеждений.

     

    М-Э: Судя по вашим словам, ваше возвращение в Марокко остается гипотетичным?
     

    А. Р.: Повторяю, я не обычный политический эмигрант, мой случай может рассматриваться только высшим военным командованием, т. е. главой государства. Моя мечта – вернуться в свободное, правовое государство. Марокко, если его руководители этого захотят, может стать примером плавного и мирного перехода к демократии для всего арабо-мусульманского мира. Государственный переворот – худшее, что может произойти в стране. Я ни о чем не сожалею: время сделало свое дело. В ту эпоху гнет и коррупция были такими, что государственный переворот был единственным способом выразить свое недовольство. Во времена Уфкира мне было 25 лет, я был молод, нетерпелив, динамичен, пылок. Как большинство молодых людей моего поколения я хотел изменить мир. Каким образом? Одни пытались сделать это с помощью идеологии, другие, как я, – действием. Не забывайте, что я был солдатом, а армия – это «великий немой». В ней строго соблюдается долг.

     

    М-Э: Было ли ваше решение прибегнуть к оружию хорошим?
     

    А. Р.: Это было худшее из решений. Это признак слабости нашего общества, что пришлось прибегнуть к насилию. Но это было 22 года назад. Не заставляйте меня копаться в прошлом. Теперь для меня Ислам – новый моральный стимул.

     

    М-Э: Но эти мнения вы могли бы выражать в рамках какой-нибудь марокканской политической партии.
     

    А. Р.: Марокканские политические партии не представительны. Между ними как организациями и марокканским народом существует разрыв. К тому же, вы знаете, в Марокко до сих пор нет свободы основывать какую угодно политическую партию. Когда я говорю так, это не каприз с моей стороны, а констатация фактов. Проблема не в форме режима, а в его природе и намерениях. Современные политические партии – искусственные образования, неразрывно связанные с режимом, продуктами которого они являются и который использует их, чтобы скрывать свою истинную природу. Этому режиму – как и всем современным арабским режимам – не хватает легитимности. Это основная проблема. Дайте нам (и исламистам тоже) свободу слова, мнений и организаций, дайте нам настоящий политический плюрализм, дайте нам подлинную альтернативность – в любой форме – и называйте это как угодно. Можно найти подходящее арабское слово, а не пользоваться заемным словарем. Надо определить свободу и демократию как метод (правила политической игры, устанавливаемые конституцией), а не как содержание. Демократия это не идеология (политическая, экономическая или религиозная; Ислам – наша единственная религия и идеология), а нейтральный метод (вроде математических), необходимый для хорошего функционирования всех человеческих обществ, всех государств, всех политических, общественных и религиозных организаций и ассоциаций и для решения их проблем.


     

    М-Э: Вы – политический эмигрант в Швеции. Расскажите нам о вашей деятельности в этой стране.

     

    А. Р.: Исламист должен мыслить о глобальных масштабах, а действовать в местных. Когда я приехал в Швецию, я увидел, что нас, мусульман, здесь все время высмеивают. Я создал «Радио Ислам». Должен вам сказать, что по этому радио я никогда не очернял мою страну, – я считаю, что не следует выносить сор из избы. Темы передач, наряду с прочими, – палестинский вопрос, война в Персидском заливе и положение мусульман в мире. По палестинскому вопросу я вступил в прямой конфликт со шведским и мировым сионистским лобби. Я написал несколько книг по этим вопросам на шведском языке. Еврейскому лобби удалось добиться того, что меня приговорили к 6 месяцам тюрьмы, официально «за неуважение к еврейскому народу». Эта борьба велась не на равных.

     

    М-Э: У вас хорошие отношения с иранскими властями.
     

    А. Р.: Да, после моего процесса, который имел широкий отклик в СМИ, иранцы пригласили меня в Тегеран. Мое дело обсуждалось в Исламской республике Иран на самом высоком уровне. Иранский парламент обсуждал всю подноготную вынесенного мне приговора.

     

    М-Э: Финансировал ли Иран вашу деятельность в Швеции?
     

    А. Р.: Поверьте мне, если бы я взял хоть копейку у иранцев, еврейское лобби уже орало бы об этом на всех перекрестках. Но я никогда ни у кого ничего не брал. «Радио Ислам» финансируют его слушатели. Мои книги печатают известные шведские благотворители. Я выбрал этот путь, чтобы ни от кого не зависеть и сохранить за собой свободу слова и критики и, прежде всего, мое достоинство свободного мусульманина.

     

    М-Э: Поддерживаете ли вы отношения с марокканскими исламистами?
     

    А. Р.: Я поддерживаю связи с некоторыми из них, но я не принадлежу ни к одному движению.

     

    М-Э: Что мешает вам примкнуть к тому или иному марокканскому исламистскому движению?
     

    А. Р.: Мои контакты с ними позволяют мне быть в курсе их дел. Просвещенная и радикальная исламская революция – единственный путь к спасению нашей нации. Исламистские движения – наш единственный шанс осуществить эту революцию. Сегодня только они сопротивляются упадку и культурной оккупации. Но некоторым исламским движениям еще не удалось определить приоритеты, чем заняться в первую очередь. Как исламист, я борюсь за пробуждение и возрождение Ислама и за создание исламского государства не для того, чтобы власть досталась глупым фанатикам – как в Афганистане и Кувейте, – с их поверхностным фольклором и нетерпимостью, которые наносят вред Исламу. Некоторые из этих «исламистов» больше знают о VI веке, чем о ХХ. В действительности, главная цель Ислама – освобождение человека. В Исламе свобода это правило, а запрет – исключение. В идеальном исламском государстве, за которое я выступаю, главным принципом будет принцип свободы, гарантирующий плюрализм идей с ориентацией на Коран, Сунну, здравый смысл и иджтихаду. Исламистским движениям – я говорю это как исламист – все еще очень не хватает интеллигентных, просвещенных и компетентных политических кадров, способных синтезировать реальные исламские заботы с пониманием и решением проблем нашей эпохи. Единственное движение, которое, на мой взгляд, имеет такой костяк, это Хезболла в Ливане. Я трижды встречался с его духовным лидером Мохаммедом Хуссейном Фадлаллой, обладающим качествами великого просвещенного лидера. В Ливане существуют относительная демократия, плюрализм и свобода слова, благоприятствующие здоровому политическому развитию и появлению способных и компетентных руководителей, но эта ливанская демократия не с неба упала, это результат героической борьбы, Джихада. Свободу не даруют, ее завоевывают. Есть риск, что некоторые из движений, именующих себя «исламистскими», носят в самих себе те же болезни, против которых они якобы сражаются. В них легко могут внедряться «лидеры», шарлатаны и макиавеллисты, продукты существующих режимов, и, играя на необходимости тайных действий, навязанных глупыми диктатурами, оправдывать установление внутренней диктатуры в этих организациях. Чтобы избежать этого, надо установить в исламистских движениях внутреннюю демократию, т. е. плюрализм, гласность, альтернативные выборы руководителей, открытость, свободу, откровенные и свободные дебаты, чтобы определить разумные и эффективные правила политической игры (это уже сделано в некоторых мусульманских организациях, где таким способом выбирают бюро и председателя). Поэтому жизненно необходимо разрешить создавать исламистские политические партии и гарантировать им свободу самоорганизации и открытого развития. Из политической истории народов хорошо известно, что гнет и отсутствие свободы порождают диктатуру. Когда вам приходится работать в подполье, то не делает вас поборником правового государства и солдатом свободы. Современные диктатуры, по своей глупости, вынашивают завтрашние глупые диктатуры. Политические организации и партии, которые внутри себя не придерживаются демократических правил игры, неспособны установить свободу и демократию в своих странах.
    Вернемся к главному: главный враг и смертельная опасность, грозящая непосредственно существованию нашей нации, это коррумпированные тиранические режимы в наших странах. Перед лицом нынешней катастрофической ситуации только исламисты могут ответить на вызов. Они и их организации будут становиться более зрелыми в процессе своей деятельности. Доказательством служит в целом очень положительный опыт исламской революции в Иране. Основанная на Исламе Исламская республика Иран с ее цивилизованной демократией – единственный сегодня представительный и легитимный режим в мусульманском мире.

     

    М-Э: Есть ли у вас связи с другими марокканскими эмигрантами?
     

    А. Р.: Я часто с ними встречаюсь. У меня дружеские отношения с Абдэльмумином Диури. В прошлом я встречался со Фкихом Басри, но у меня с ним расхождения по всем вопросам. Но мои связи с марокканцами не ограничиваются одними эмигрантами. Я несколько раз встречался с Абдеррахманом Юсуфи, которого я очень уважаю за его честность и прямоту.

     

    М-Э: Какова ваша позиция по вопросу о Сахаре?
     

    А. Р.: У меня в этом вопросе всегда была ясная и четкая позиция. Я разделяю мнение марокканского народа, что Сахара – вечная и неотъемлемая часть Марокко. Более того, я считаю, что Мавритания должна объединиться с Марокко.

    Если бы я оставался в Марокко, я сражался бы бок о бок с моими товарищами за единство Марокко и мусульманских стран и за принадлежность Марокко наших сахарских провинций. После того, как я покинул Марокко, меня пригласил в Алжир президент Бумедьен. Меня приняли с большой помпой, и глава алжирского государства сказал мне: «Ты разбираешься в военных операциях» и предложил мне стать военным руководителем фронта Полисарио. Но я ответил: «Если бы я хотел стать государственной проституткой, я не покинул бы Марокко». Во время моих многочисленных зарубежных поездок я всегда отказывался участвовать в собраниях, на которых были представители наемников из Полисарио

     


    1G

    Предисловие автора              


    В те времена, когда я, будучи офицером королевских вооруженных сил, регулярно мог наблюдать, что происходит за кулисами марокканской власти, я ежедневно переживал проблемы моей страны, и я был не единственным свидетелем. Все те, кто еще сохранил хоть какую-то мораль, от простых солдат до высших офицеров, становились в оппозицию личной власти короля Хасана II* после того, как они сами обнаруживали коррупцию и гнилость его режима. Военные мятежи, в которых я принимал участие, были выражением нашего возмущения разграблением национальных богатств королем и кликой паразитов, которая его окружала.


    В отличие от западных государств, в Марокко редки ограбления банков, потому что известно, что сегодня самый надежный, самый быстрый и в принципе единственный путь к богатству в этой стране открывает участие во власти. Феодальная система, которая продолжает существовать в Марокко и в ХХ веке, возвысила всеобщую коррупцию до уровня системы правления. Король привязывает к себе господствующие элиты, угрожая разоблачением при малейшем неповиновении. С помощью тысячи соблазнов он старается нейтрализовать и сделать своими верноподданными ценных людей, которые иначе могли бы склониться к оппозиции.


    Тиранический режим Хасана II не имеет никакой легитимности. Он не может сослаться ни на ислам (которым запрещает наследственную монархию), ни на принципы западной демократии. "Король - самое привилегированное из всех привилегированных лиц", - писал великий историк Тэн в XIX веке. Эта формулировка применима сегодня к Хасану II, режим которого служит только интересам неоколониализма и меньшинства привилегированных марокканцев. Последние купаются в неслыханной роскоши, приобретенной отнюдь не производительным трудом. Народ называет их просто "ворами".
    Ахмед Рами, Стокгольм, 1989 г.

     

     
     

     


    1H

    Ахмед Рами:
    Что такое Ислам ?

    Размышление об Исламе и исламском мире

    Главные признаки арабского мира, из которого я происхожу, состоят в том, что он имеет совместные культурные корни и черпает из совместного наследства, а именно очень глубокого умственного мира, основанного на исламской религии.

    Однако, играемая исламом роль имеет не только религиозный характер. Ведь ислам - это исторический фактор, внёсший решающий культурный и идеологический вклад в возникновение "арабо-исламской нации".

    К этой "арабо-исламской нации", также называющейся "арабский мир", принадлежат нижеуказанные лица:

    1. Те, кто говорит на одном из вариантов арабского языка и в то же время считает названный язык своим "природным" языком; это может и относиться к людям, которые не знают по-арабски, как например многие из берберов.
       

    2. Те, кто считает, что его наследство - это история и культурные признаки того народа, который называет себя арабским и который и другие так называют. С 7-го столетия к этим культурным признакам принадлежит в первую очередь и мусульманская религия, представляющая собой в известной степени душу арабского характера.
       

    3. Те, кто требует возврата своей арабской личности и её сознаёт.

    Исламо-арабский мир составляется из народов тех стран, конституция которых обусловливает их принадлежность к этому миру или которые являются государствами-членами Лиги арабских стран и подписали её договоры. Суть исламской нации (мы, мусульмане, всегда употребляем этот термин единственном числе, хотя немусульманин скорее использовал бы множественное) - это мусульманская религия, образующая в то же время решающий источник вдохновения для политической идеологии этой нации. Несмотря на искусственные границы, все арабские страны представляют собой идеологическое и политическое объединение с совместной арабо-мусульманской цивилизацией.

    В арабском мире Ислам считается не только божесвенным откровением, касающемся человека, земного шара и Бога, но и изысканным сокровищем, которым все арабы пользуются совместно. Даже арабы-христиане признают его как таковое и почитают пророка Магомета, так как он соединил арабов и пробудил их в духовном смысле. Ислам можно занести в разряд мирской религии, при условии, что слово "мирской" означает, что массы населения сознают свою ответственность за свою историю. В Корапне всё время подчёркивается, что очень нужно пробуждать среди народной общины сознание ответственности.

    Арабо-мусульманский национализм имеет в общем-то революционное направление, потому что он должен и в оборонительном и в наступательном отношениях бороться с враждебными внешними обстоятельствами и с колониальным господством, независимо от того, имеет оно только капиталистический или же коммунистический характер. Таким образом, течения, возникающие из страстных желаний масс и образующие основу народной политической идеологии, подхватываются и направляются ав соответствующие русла, а также утончаются и разрабатываются в соответствии с Исламом, который характеризует слова и поступки правителей.

    Нельзя называть сегодняшние арабские государства национальными государствами. Есть только одна исламская нация, а именно так называемая "УММА". Согласно сегодняшней арабской и исламской идеологии, единственное совершенно законное исламское государство- это то, которое охватывает совокупность исламской нации. Лояльность правоверного мусульманина относится гораздо скорее к идеальному государству, которое ещё не было создано, чем к существующему в действительности государству.

    Согласно Корану, мусульманин обязан быть верен государству только при условии, что оно - законная политическая организация, которая основывается на настоящих исламских принципах и не признаёт НИКАКИХ ГРАНИЦ МЕЖДУ МУСУЛЬМАНАМИ. В противном случае преобладает угнетение ("ЗУЛЬМ"), оправдывая восстание, т.е. революцию. Исламские и арабские государства безнадёжно расколоты в настоящее время. Исходящая из религиозного исповедания сила ведёт к тому, что временный, и в основном незаконный, характер этих государств видится в ещё более ярком свете. Эта сила ослабляет лояльность правоверных по отношению к ним.

    Все правящие в сегодняшнем арабском мире режимы незаконны, но лицемерными средствами всякого рода пытаются придать себе внешний вид исламской законности.

    Кроме того, очень интересное явление состоит в том, что в теперешнее время можно наблюдать две вещи, которые, хотя они существуют с незапамятных времён, приобретают при сегодняшних обстоятельствах особое значение.Во-первых, замечается крайне большая политическая и социальная живость Ислама, и во-вторых, можно узнать, с какой целеустремлённостью Ислам за последнее время репетирует способ, которым он собирается снова войти в историю как субъект, а не как объект. При этом Ислам отказывается от устремлений придать себе модернистский вид и тоже считает, что не нужно оправдываться интеллектуальными обоснованиями, взятыми из чужих образов мыслей. Оправдание Ислама находится в самом Исламе, в собственных священных текстах.

    Профессор Жак Берк подчеркивает следующее: " Ислам не может быть ничем иным, как средством распространения мысли об утопии, которая касается восстановления согласия между человеком и земным шаром... По-моему, сила исламского и арабского мира состоит не вего нефти, а в крепости его личности, или, иначе сказать, в крепости его подлинности. Если действительно хочется понять то, что в настоящее время происходит в исламском мире, то надо отбросить все взятые из социологических наук разряды, принуждающие нас думать в русле материалистических политических понятий.Зато нужно опять ввести в обиход основной фактор, а именно воображение, и так как Ислам подвергается коренной перемене, не следует ни вкоем случае упускать из виду тот факт, что дело идёт в первую очередь о культурной революции". Оказалось, что так называемый модернизм, принаряжается ли он восточными или западными перьями, - это не более чем подражание. Это только типичный образ культурной, умственной и экономической зависимости. Нельзя его оправдывать, и он безмерно обманчив. Невозможно понять мусульманскую революцию, если ранше не изучить и не постигнуть Ислам, являющийся её душой и народной идеологией.

    Многие на Западе путают термины "мусульманин" и "араб". Например, иногда называют Иран арабским государством, но это конечно вздор. Мусульманину отнюдь не нужно быть арабом. Исламская нация ("УММА"), сложившаяся с 7-го века, основана преимущественно на арабской культуре, которая в свою очередь зиждится на Исламе.

    Те относительно немногие этнические арабы, участвовавшие вначале в распространении Ислама, вскоре сливались в новые местные общества. То, что сегодня называется арабский мир, было создано Исламом, а не арабским колониализмом.

    Арабский мир охватывает те исламские государства, в которых национальный язык- арабский. У других исламских государств, от Турции до Пакистана, от Ирана до Индонезии, свои собственные языки.

    Приблизительно 200 миллионов арабов, живущих в государствах от Марокко до Ирака, - это только меньшинство в исламском мире, состоящем из миллиарда людей. Так как арабский - это язык Корана (молятся на этом языке), он для каждого мусульманина является священным писанием, не переводится на другие языки. Имеющиеся тем не менее переводы Корана считаются не священными текстами, а только толкованиями.

    Каждый мусульманин должен читать Коран по-арабски и про себя и вслух. Коран - совершенно неизменённый подлинный текст, облечённый в письменную форму в 7-ом столетии западного летоисчисления. Конечно, мусульманину не обязательно нужно знать арабский язык. Например, моя мать не знает по-арабски. Она только изучила наизусть некоторые стихи из Корана- их ей хватает на чтение молитв.
     



    1I


    Ahmed Rami
    каковы задачи Ислама ?


    Великие лишь  потому велики, что мы стоим на коленях: поднимемся же с колен!

    СО СЛАБЫМИ ЛЕГКО СПРАВИТЬСЯ!




    Безнаказанная оккупация евреями Палестины на протяжении 50 лет и их политическое и экономическое господство во всем мире свидетельствуют о том, что в настоящее время силы добра и справедливости ужасно слабы.

     

    Эта слабость явно провоцирует и усиливает аппетиты сил зла.

    Мы – за мирное сосуществование.

     

    Но, чтобы сосуществовать, нужно для начала существовать.

    В мире, где господствует еврейский закон джунглей, нам отказывают в таком сосуществовании, которое мы хотим основать на Праве и моральных ценностях.

     

    Палестинская трагедия, которую еврейские СМИ сегодня делают банальной, символизирует и заключает в себе всю нашу современную трагическую ситуацию и в масштабе мусульманского мира, и в мировом масштабе.

     

    Весь мир фактически все больше превращается в одну большую Палестину, в которой господствует и которую терроризирует еврейская мафия.

     

    Но еврейская оккупация Палестины это военная, механическая инфекция, на которую реагируют и которой сопротивляются иммунные системы организма, оккупированного общества. Мозги в данном случае не оккупированы.

     

    Еврейская оккупация Запада – «химическая»: это рак или СПИД, который развивается после химической нейтрализации иммунных систем оккупированного организма. В этом случае поражены и мозги. К чему военные ударные силы, если оккупированы мозги? У кого СМИ, у того и политика, и культура, и мозги.

    Но, несмотря на эту страшную еврейскую оккупацию, на Западе еще есть мужчины, женщины и свободные группы, которые повседневно ведут трудную и героическую политическую партизанскую войну за свободу, демократию и социальную справедливость.

     

    Такие бойцы, как Роже Гароди и Луис Фаррахан, –  не исключение. Исламская революция не должна заблуждаться в вопросе о том, кто ее враг. Запад тоже не должен заблуждаться в вопросе о том, кто его враг. Еврейская мафия манипулирует Западом и использует его вразрез с его истинными интересами против мусульманского мира.

     

    Еврейское господство зиждется на коррупции, хитрости, деньгах и на нашей слабости. Поэтому, если мы обретем силу, она станет слабостью Израиля.

     

    На самом деле мы имеем конфликт не между Исламом и Западом (Запад сам оккупирован евреями), не между левыми и правыми и не между коммунизмом и капитализмом. Евреи стараются внедряться и господствовать везде, во всех режимах и системах, и захватывают власть через масонскую мафию.

     

    Великий Сатана это не США, правительство которых на самом деле – всего лишь марионетка Израиля. Великий Сатана это Израиль, который манипулирует этой марионеткой. Мусульмане должны помочь американскому народу освободиться от еврейской оккупации. Ислам и мусульмане не против Запада. Ислам не против США.

     

    Лживая еврейская пропаганда пытается уверить западное и международное общественное мнение, будто исламский мир представляет собой опасность для Запада, а Израиль – друг и союзник Запада. Израиль хочет уверить мировое общественное мнение, будто всякий, кто сопротивляется еврейской оккупации, – «террорист» и враг Запада. С помощью этой еврейской хитрости американцев заставляют делать за евреев грязную работу, а именно, вести и финансировать войны Израиля против Исламской нации в Палестине, в Ливане, в Персидском заливе против Ирака, Ирана, Пакистана, Судана, Индонезии и т. д.

     

    В действительности, мы, бойцы мусульманского сопротивления, истинные друзья и союзники Запада в борьбе против расизма, варварства и  несправедливости, насаждаемых евреями и узаконенных этнократическим и расистским иудаизмом. Если священными ценностями, провозглашенными Западом, являются справедливость, свобода, мир и права человека, то одно существование бандитского, расистского государства Израиль это явный вызов всем ценностям человечества и гуманизма.

     

    Со времени окончания колониальной эпохи у нас, мусульман, нет ни причин, ни желания, ни интереса, ни сил, чтобы вступать в конфликт или конфронтацию с Западом. У Запада тоже нет ни причин, ни интереса вступать в конфликт с мусульманским миром. Запад не заинтересован в том, чтобы поддерживать Израиль, этот последний архаичный реликт колониализма и апартеида, постыдный и скандальный анахронизм, ведущий свое происхождение по прямой линии – через иудаизм и его Библию («Ветхий Завет») – от варварских и расистских ценностей древности.

     

    Противоестественная поддержка Западом Израиля это результат незаконной власти сионистской мафии, которая определяет внутреннюю и внешнюю политику всех западных стран. Эта еврейская власть возникла не в итоге нормального демократического процесса, а благодаря мафиозным пропагандистским и финансовым манипуляциям системой и общественным мнением на Западе.

     

    Со стратегической и моральной точки зрения Запад заинтересован в поддержке справедливости в нынешней борьбе исламского сопротивления против еврейской оккупации.

     

    США жертвуют своими истинными интересами ради интересов горстки мафиозных евреев и Израиля, которые оккупируют США и господствуют над ними. Еврейская оккупация Палестины и война в Персидском заливе – не в интересах США.

     

    В США, как известно, еврейское лобби (политическая мафия) определяет и диктует американскую внешнюю политику, тогда как в Израиле нет никакого американского лобби, и никто не может утверждать, будто Израиль – марионетка США. Наоборот, американское правительство – настоящая марионетка Израиля. Это можно сказать почти обо всех западных государствах и «арабских» режимах, которые угнетают мусульманские народы и заключают союз с сионистским дьяволом, чтобы удержаться у власти при поддержке евреев.

     

    Борьба идет между Добром и Злом, между справедливостью и несправедливостью, между еврейской оккупацией и сопротивлением этой оккупации, между правом и законом джунглей.

     

    Еврейское внедрение и господство прямыми или косвенными методами в разной степени характерны для всех стран, всех народов, всех групп, всех политических партий, всех сект и даже всех религий.

     

    Почти полное мировое господство СМИ, финансов и страшной мафиозной международной организации позволяют евреям манипулировать в своих интересах общественным мнением, политическими силами и идеологиями.

     

    Мы считаем своим долгом поставить людей в известность, что эта мафия рискует привести мир к планетарной катастрофе.

     

    Битва за завоевание христианства, начатая еще евреем «Святым Павлом» и продолженная рядом еврейских пап, похоже, сегодня выиграна евреями, ибо сегодня редко кто удивляется, что нынешним главой церкви во Франции является еврей (Люстижер).

     

    Еврейская идеология породила иудаизм, который внушает евреям ненависть к их врагам (христианам и неевреям), и создала в дополнение к нему иудаизированное христианство, которое учит верующих любить врагов-евреев (читайте интересную книгу Израиля Шахака «Еврейская история – еврейская религия», опубликованную издательством «Ла Вьей Топ», Париж, 1996).

     

    Сионистам удалось, – по крайней мере, на данный момент, – сделать из христианства своего троянского коня.

     

    Выиграв битву против христианства, сионисты стремятся теперь подчинить себе «Ислам» ряда политических режимов в исламском мире.

     

    Еврейская пропаганда пытается представить в качестве образца саудовский, иудаизированный «Ислам» и демонизировать Ислам партий сопротивления Хезболла и Хамас.

     

    Еврейского протеже, короля Марокко Хасана II, облекают в одеяния «повелителя правоверных», поскольку он «управляем» (своим хозяином – советником евреем Андре Азулаем) в своей роли председателя Иерусалимского исламского комитета (какая еврейская ирония!).

     

    Евреи, хозяева Белого дома, которые господствуют в США, объявляют своего протеже и марионетку, саудовского «короля» Фахда защитником Святых мест Ислама!

     

    Израиль все чаще устраивает «мирные диалоги» между иудаизмом и Исламом. Капитуляцию перед еврейским диктатом называют при этом «мирным договором», а еврейскую оккупацию – «миром»!

     

    «Фетвы» («религиозные» толкования) составляются, чтобы оправдать и узаконить капитуляцию перед евреями, по приказанию евреев шейхами – коллаборационистами, проститутками, которые бесстыдно и безнаказанно сотрудничают с оккупантами.

     

    Раньше нас колонизировали, потому что нас можно было колонизировать. Сегодня нас оккупируют, потому что нас можно оккупировать. Если цена оккупации столь низка, то почему евреям, природным коммерсантам, ее не заплатить? Если евреям ничего не стоит постоянно устраивать покушения на Фориссона и других свободных французов, то что помешает им развязать террор во Франции?

     

    Евреи это всего лишь микробы, которые пользуются слабостью нашей иммунной системы и заключают союз с элементами нашего разложения и нашей внутренней слабости: нашими предателями, нашими тиранами и нашими коррумпированными диктатурами. Угроза нашим крепостям исходит, прежде всего, изнутри. Евреи в своей тотальной (политической, культурной, экономической и идеологической) войне против нашей нации и против всего человечества используют ту же стратегию и те же тактические методы, которые они уже использовали при завоевании евреями власти на Западе и внутри христианской церкви.

     

    Но в Исламе нет духовенства, папы и централизованных религиозных учреждений, которые облегчили бы воздействие на менталитет стада.

     

    Осознавая эту трудность, еврейская пропаганда старается разделить Ислам на «умеренный» и «экстремистский».

     

    Но разве это экстремизм, требовать соблюдения самых элементарных прав человека в Палестине, Алжире, Египте или Саудовской Аравии? Разве измена, коллаборационизм и капитуляция это «умеренность»?
     


     

    У евреев и в Израиле нет ничего подобного Международному Красному кресту и Красному полумесяцу, организации для оказания помощи всем без различия расы или религии. Поскольку иудаизм это шовинистическая, ксенофобская, расистская и этнократическая идеология, замаскированная под «религию», то евреи, исповедующие эту «религию», действуют только в своих собственных целях и эгоистических интересах.

     

    Мусульмане, будучи универсалистами, как и христиане, сражаются не за права одних мусульман, а за права человека. Их борьба это борьба всех свободных мужчин и женщин во всем мире.

     

    Для мусульман, которые находятся сегодня на передовой линии фронта всемирной борьбы за свободу, справедливость и права человека, задачей является ведение борьбы одновременно и параллельно на нескольких фронтах.

     

    Прежде всего, нужно возродить истинный Ислам, свободный, независимый и не загрязненный еврейской инфильтрацией или нашим внутренним разложением, Ислам свобод, а не запретов, Ислам освобождения и достоинства человека, терпимый Ислам, а не иудаизированный саудовский или американский «Ислам».

    В Исламе свобода – правило, запрет – исключение.

     

    Вечный Ислам это единственная фундаментальная религия, первая с тех пор, как Бог, как говорится в Коране, «вдохнул в человека Свой Дух» (Коран, XV, 29), со времен Адама и до наших дней. Нет западного Ислама, как нет Ислама Черной Африки, арабского, индийского или индонезийского Ислама, есть лишь Ислам, тот, что в Коране называется «сунной Бога», путем Бога, – это пророческое откровение, последнее послание пророка Мохаммеда.

     

    Наша первая задача – засвидетельствовать нашу исламскую веру, живую в своей универсальности, а не защищать фольклор и отдельные традиции.

     

    Пророк явился, чтобы напомнить всем людям изначальную религию: «Будь тверд в истинном «ханифе», исповедуемом изначальной, природной религией, которую Бог начертал в сердце каждого человека. Это вселенский и неотъемлемый дар Бога Его творениям. Такова истинная религия, но большинство людей этого не знает» (Коран, ХХХ, 30).

     

    Пророк Мохаммед был послан Богом, чтобы подтвердить прежние послания, очистить их от исторических искажений и дополнить. Наша вера стала бы бедней, если бы мы объявили ее лучшей просто потому, что мы ничего не знаем обо всех других. Закрытость, замкнутость в себе, претенциозность и «самодостаточность» - таковы сегодня главные препятствия для проникновения света Ислама в немусульманский мир.

     

    Суть всемирной миссии Ислама, общего знаменателя всех мировых религий и всей мудрости мира (в противоположность иудаизму, этнократической мафии, замаскированной под религию) заключена в учениях:

     

    -      о трансцендентности и единственности Бога,

    -        о сообществе людей и

    -       об их ответственности.


     

    Трансцендентность это:
    1) Уверенность в том, что Бог один (таухид, единственность Бога): «Если бы существовали иные боги, кроме Бога, был бы хаос» (XXI, 22) и что он несоизмерим со всей человеческой реальностью.

     

    2) Вера в то, что Он – Творец всей вещей и, следовательно, нам самим не управиться со своими делами «Твари не заботятся о своем пропитании. Однако Бог снабжает их их пищей, как и вас вашей» (XXIX, 60).

     

    3) Из этого принципа единственности и из этого сознания нашей зависимости от Бога Творца (противоположность трансцендентности – самодостаточность) вытекает третий аспект веры в трансцендентность: признание абсолютных ценностей, которые выше эгоистических интересов личностей, групп и наций.

     


    Сообщество
    Второе откровение Ислама после трансцендентности Бога это сообщество (Умма). Принцип сообщества это противоположность индивидуализма, для которого человек (как индивидуум) это центр и мерило всех вещей. В исламской перспективе сообщества каждый осознает себя лично ответственным за всех других. Человечество едино, потому что един Бог, его Творец. Все люди – одного происхождения и созданы для одной цели. «Он создал вас из одного бытия» (VII, 189; IV, 1; XXXIX, 6).


    Ответственность
    Третье откровение Ислама, после трансцендентности и сообщества, – ответственность. Ислам – противоположность фатализма и покорности судьбе. Это постоянный призыв к сопротивлению любому гнету, потому что он исключает любую другую покорность кроме покорности воле Бога и делает человека ответственным за установление божественного порядка на земле.

     

    Любая вещь в природе, подчиняющаяся закону Бога, – «мусульманка» («муслим» значит «покорный Богу»): камень в своем падении, дерево в своем росте, животное в своих инстинктах «покоряются» законам Бога: «Наш Господь – Тот, кто даровал каждой вещи ее форму и ее закон и направил ее к ее полному расцвету» (LXXXVII, 1-3).

     

    Лишь один человек имеет страшную привилегию не повиноваться: «Мы предлагали это право («аль-амаана», свободу т. е. ответственность) небесам, земле и горам. Все они отказались, все дрожали от страха. Только человек согласился взвалить на себя это бремя» (XXXIII,72).

     

    Если человек становится «мусульманином», т. е. если он безоговорочно следует призыву Бога, принимает Божественное руководство, то он, принеся эту высшую жертву, становится свободным и ответственным. Поэтому Бог заставил преклониться перед ним ангелов (II, 34), которые сами не могут не подчиниться. «Когда мы приказали ангелам пасть ниц перед Адамом, все подчинились» (II, 34, XV, 30).

     

    Когда в Коране говорится: «Нет принуждения в делах веры» (II, 256), речь идет не только об исключении физического, военного или полицейского принуждения, но и внутреннего, духовного. Коран подчеркивает: «Истина исходит от вашего Господа; кто хочет, верит, кто хочет, не верит» (XVIII, 29). И еще Бог говорит: «Мы показали ему правильный путь, а он может принять его с признательностью или отказаться» (LXXVI, 3). Бог, говорит нам Коран, сделал человека своим «халифом» (заместителем) на земле. Но «халиф» это не пассивный исполнитель низшего ранга, а ответственный руководитель, уполномоченный принимать решения. И это дело каждого мусульманина, а не только некоторых. «Сражайся за дело Божье. Лишь ты сам отвечаешь за себя» (IV, 84). «Каждый человек – заложник того, что он приобрел» (LXXIV, 38).

     

    Возглас: «Аллаху акбар!» делает относительными любую силу, любое богатство и любое знание. Перед этим кличем веры опускают оружие самые дерзкие армии.


     

    Истины Ислама

    Потребность в истинах Ислама становится сегодня очевидной вследствие духовного упадка Запада, вызванного оскверняющей иудаизацией общества и его ценностей.

     

    Тысячи мужчин и женщин во всем мире, независимо от их веры, если они хотят лучшего будущего, осознают, что иудаизированная западная цивилизация, руководствующаяся еврейским меркантилизмом, обанкротилась, и если мы будем плыть по ее течению, оно принесет нас к планетарному самоубийству.

     

    Каков баланс еврейского правления?

    Ежегодно в мире 700 миллиардов долларов тратится на вооружение. Великие державы, руководимые еврейской мафией, накопили эквивалент более миллиона бомб типа той, что была сброшена на Хиросиму. В Хиросиме за один миг погибли 70.000 человек. Это значит, сегодня технически возможно «благодаря» этому оружию, изобретенному евреями, уничтожить 70 миллиардов человеческих существ, в десять с лишним раз больше, чем все население земного шара. Таков еврейский вклад в «цивилизацию»!

     

    Впервые за три миллиона лет человеческой эпохи стало технически возможно уничтожить все следы жизни на земле. Забавно, что эту техническую возможность называют «прогрессом»! Еще более странно, что «миром» называется это нарушение «равновесия страха», это господство еврейского закона джунглей, иллюстрацией чего служит трагедия палестинского народа, который имел возможность на своей шкуре испытать, что такое «рах judaica» и еврейская «демократия»! Пользуясь своим господствующим положением на Западе, еврейская мафия ставит отношения Север-Юг на службу своим экономическим и финансовым интересам, а всемирная еврейская банковская система усиливает эксплуатацию. Иудаизированные таким образом отношения Север-Юг, установленные на основе безумного еврейского меркантилизма, привели к такому позору:

     

    США, управляемые и оккупированные евреями, ограничивают производство зерна, а холодильники Европы не могут больше вместить излишки мяса и масла, в то время как в остальном мире от голода и недоедания умирают 80 млн. человек в год.

     

    Задолженность стран т. н. Третьего мира (управляемого еврейской банковской системой) растет из года в год и разрыв все время увеличивается: Север становится все богаче, Юг – все бедней. После пяти веков безраздельной гегемонии иудаизированного Запада во всем мире нельзя себе представить ничего более разрушительного для планеты.

     

    Глубинная причина этой политики Запада со времени его иудаизации, того, что он называет «Возрождением», т. е. после одновременного зарождения в Европе в XVI веке еврейского капитализма и его продукта, колониализма, – забвение веры в абсолютные ценности.

     

    С тех пор, как общество не руководствуется больше в своих действиях абсолютными ценностями, возможны только конфликты эгоистических интересов по «Протоколам сионских мудрецов»: война всех против всех. Запад в этом погряз. Его настоящая религия – слепая вера в тайного еврейского бога. Чтобы превратить нас в «потребителей» продукции еврейских капиталистов, нужно производить все больше и все быстрей все равно, что: нужную, ненужную, вредную или даже смертельную продукцию, вроде вооружений, производство которых – самая «рентабельная» из отраслей. Этот тайный еврейский бог – жестокий бог: он требует человеческих жертв. Культ этого ложного бога отличает восхваление самодостаточности человека в противовес трансцендентности Бога и индивидуализма в противовес обществу. Индивидуализм – это возврат к еврейскому материализму. Это банкротство цивилизации породило культуру отчаяния. Лжепророки небытия и абсурда, изображающие этот хаос как неизбежный и вечный вместо того, чтобы попытаться преодолеть его, внушают нашей молодежи, что жизнь не имеет смысла. Но если жизнь не имеет смысла, то все дозволено, даже преступление.

     

    Каковы созданные еврейскими СМИ кумиры нашей сегодняшней молодежи? Мы наблюдаем сегодня все виды животной борьбы между личностями, группами и нациями. «Равновесие страха» стало законом этих животных отношений между людьми на всех уровнях общественной жизни.

     

    Отрицание смысла жизни и абсолютных ценностей привело к превращению науки и техники, замечательных средств на службе человеку, в самоцели. Нас пытаются уверить, будто наука и техника могут решить все наши проблемы, а те проблемы, которые не зависят от нас – любовь, красота, смысл жизни – не существуют.

     

    Эта еврейская «религия средств», превращающая средства в самоцели, т. е. создающая лжебогов: науку, технику, нацию, деньги, секс, рост – породила новый политеизм и новые суеверия, превратив науку в сциентизм, технику – в технократию, а политику – в макиавеллизм, вдохновляемый «Протоколами сионских мудрецов».

     

    Таким образом, главная проблема заключается в том, чтобы освободить человека в интеллектуальном, моральном, идеологическом и политическом плане от еврейского господства и вернуть ему его собственно человеческие измерения: веру в трансцендентность Бога, в человеческое сообщество и сознание нашей личной ответственности.

     

     

    Ответственность Ислама

    Сопротивление еврейской оккупации – дело не одних мусульман. Евреи господствуют не в одной Палестине, а во всем мире. Сопротивление этому господству необходимо организовать в мировом масштабе, в союзе со всеми силами, борющимися за свободу.

     

    Ислам в настоящее время находится на передовой линии фронта борьбы против еврейского господства и может сегодня дать ответ на вопросы, возникающие в связи с крахом еврейской гегемонии на Западе, но это не означает, что он может сделать это в одиночку и что у него есть готовые решения всех проблем нашего времени.


     

    Наоборот, распространению света Ислама в настоящее время мешают два главных внутренних препятствия:

     

    а) Самодовольство, незнание других.

    Ранний Ислам первого века Хиджры распространился менее чем за сто лет от Инда до Пиренеев не в результате военного завоевания, а, прежде всего, потому, что он сумел интегрировать все прежние великие культуры, творчески синтезировать их, и потому что миллионы верующих всех религий узнали себя в нем. Ислам может сегодня возобновить свое победное шествие только открыв себя для мудрости всех религий, которые он может сплотить перед лицом опасности уничтожения. Этим угрожает всем народам подавляющее и наглое мировое господство евреев.


     

    б) Триумфализм.

    Смертельно опасная претензия на то, что в Исламе есть готовые ответы, сформулированные тысячу лет назад его юристами и их традициями.

    Когда говорят, что в Коране «ничто не пропущено», это значит, что он служит для нас «вечным руководством», указывает конечные и абсолютные цели наших действий, но это ни в коем случае не исключает право человека открывать в каждую эпоху, в постоянно меняющихся условиях, новые средства достижения этих целей.

     

    Было бы унижением вечных истин сведение их к учреждениям или теориям прошлого, а также притязания на то, будто из Корана и Сунны можно извлечь готовую политэкономию, политическую конституцию или энциклопедию.

     

    Откровения Ислама дают нам несравненно больше: цели, вечные и незыблемые принципы, которыми мы должны руководствоваться в нашей внутренней жизни и во всех наших личных и общественных действиях, вырабатывая в каждую эпоху, каждый раз снова обращаясь к ним, решения ее экономических, политических и культурных проблем.


    Эти принципы таковы:

    - В экономическом плане: Бог один владеет

    - В политическом плане: Бог один повелевает

    - В культурном плане: Бог один знает.

     

    А) Бог один владеет.

    «Все, что есть на небесах и на земле, принадлежит Богу», –  говорит Коран (II, 116, 284; III, 109 и т. д.).

    Человеку, его «халифу» на земле, поручено управлять этой собственностью, следуя по пути, указанному Богом. Эта концепция противоположна концепции еврейского или римского права, которая определяет собственность как «право пользования и злоупотребления». Для мусульманина, наоборот, обязанности всегда выше прав.

     

    Человек, управляя собственностью Бога, не может распоряжаться ею по своей воле: он не может уничтожить ее по своему капризу, он не может ее промотать, он не может оставить ее не оплодотворенной его трудом, он не может ее накапливать: «Объяви мучительную кару тем, кто копит золото и серебро, не жертвуя ничего на дело Божье» (IX, 34). Самое страшное проклятие в Коране направлено против богатого еврея Абу Лахаба и самого его богатства: «Да сгинут обе руки его и он сам» и да пожрет их адское пламя (Сура СXI).

     

    Все предписания Корана, в частности «зякет», общественный налог на богатство как религиозная заповедь и запрет ростовщичества («риба»), т. е. любого увеличения богатства без труда на службе Богу, направлены на то, чтобы помешать накоплению богатства на одном полюсе общества и росту нищеты на другом.

     

    Бог, согласно Корану, радикальным образом исключает любой общественный строй, при котором основой политической иерархии служат деньги. Наоборот, Он недвусмысленно говорит: «Когда мы хотим уничтожить город… мы отдаем власть в руки его богачей» (XVII, 16).


     

    Б) Бог один повелевает.

    Пророк создал в Медине общество совершенно нового типа, основанное не на крови и расе (как у евреев), не на обладании территорией, не на рыночных отношениях и даже не на общей культуре или истории, одним словом, ни на чем, связанном с прошлым, а общество, основанное исключительно на вере, на беспрекословном следовании призыву Бога.

     

    Это сообщество открыто для всех, независимо от происхождения. Ничто так не противоречит духу этого мусульманского сообщества (Уммы), как господствующее на Западе еврейское понятие «национализма», т. е. рынка, охраняемого государством, для оправдания чего привлекается расовая, историческая или культурная мифология с целью превратить нацию в самоцель вразрез с идеей единства человечества (это частный случай единства Божия, таухида), основы всего исламского видения мира.

     

    Аналогичным образом исламский принцип согласия («шура») требует, чтобы во всех областях и на всех уровнях вопросы согласовывались с членами сообщества, чтобы последние могли, под наблюдением Бога, участвовать в обсуждении и осуществлении решений, от которых зависит их судьба. Этот принцип исключает как любой деспотизм одного человека, класса или партии, так и любую форму чисто статистической демократии с делегированием и отчуждением полномочий.

     

    Как и в экономике, нам предстоит открыть средства достижения этих целей и применения этих незыблемых принципов в условиях нашего общества, в борьбе против технократического позитивизма, еврейского политического макиавеллизма, архаичных и извращенных национализмов, неэквивалентного обмена, поляризации блоков и равновесия страха.


     

    В) Бог один знает.

    Мы не должны впадать в опустошающий триумфализм и в иллюзию, будто можно найти в прошлом, без умственных усилий и поисков, готовые экономические решения наших современных проблем или готовую политическую конституцию. Было бы ребячеством, превращать Коран в энциклопедию, избавляющую нас от необходимости вести напряженные научные и технические исследования, которые сделали исламский мир центром мировой культуры во времена Кордовского университета после огромных усилий по освоению всех великих культур прошлого, греческой и римской, персидской и индийской, согласно заповеди Ислама «искать знание вплоть до Китая», результатом чего стали оригинальный синтез и культура с ориентацией на веру.

     

    Бог один владеет, Бог один повелевает. Здесь тот же основной принцип: Бог один знает. Это исключает фараоновские претензии на узурпацию Божьего всемогущества или иллюзии обладания законченным, абсолютным знанием вплоть до знания первопричин и конечных целей.

     

    Пример мусульманского Кордовского университета Х-ХIII вв. является, с этой точки зрения, образцом, дух которого следует оживить, чтобы развивать в нашу эпоху такие науки, которые служили бы не уничтожению человека, а его процветанию на пути, предначертанном Богом.


     

    Из этого Кордовского университета на три континента распространялась культура в ее наиболее цельной форме:

     

    Наука как экспериментальный метод установления связей между вещами и цепи причин и следствий;

     

    Мудрость как отражение смысла каждой вещи и ее отношений с Богом в гармоничном и едином мире, где жизнь имеет значение и цель;

     

    Вера как признание того, что наука никогда не постигнет первопричины, а мудрость – конечной цели. Вера это знание наших пределов и наших постулатов, это разум без границ.


     

    Такая концепция науки и техники позволила бы сегодня – и это делает ее актуальной – помешать науке и технике довести нас до планетарного самоубийства.

     

    Как достичь возрождения Ислама?

    Прежде всего, надо учиться читать Коран, Сунну Бога и Пророка, как сам Коран учит нас его читать.

     

    Нельзя читать Коран и Сунну глазами умерших.

     

    Бог продиктовал Коран. Он вдохновил Пророка. Но слушали его и толковали живые люди, религиозные деятели и юристы, принадлежавшие к определенной исторической эпохе. Нам надлежит изучать их с уважением, со всей нашей верой и с желанием разрешить по их примеру наши проблемы, не повторяя просто их формулы, а вдохновляясь методами, которые они применили для того, чтобы Ислам жил в новой Арабской империи, т. е. в исторических условиях, совершенно отличных от тех, в которых возникла Мединская община.

     

    Мы не должны вносить раскол в ряды мусульман, принимая чью-либо сторону в спорах иных эпох. Те, кто сегодня противопоставляет суннитов шиитам,– враги и суннитов, и шиитов, враги всех мусульман, ибо существует лишь один Ислам.

     

    Мы не должны принимать сторону какой-либо из юридических школ. Все они старались решить проблемы иных эпох и других народов. Они не ставили перед собой задачу решить наши проблемы; мы должны сделать это сами.

     

    Пророк Мохаммед пришел с вечным, всемирным посланием, обращенным ко всем семействам Земли. В Коране говорится: «Воистину, твой Господь – всеведущий Творец» (XV, 86), «Тот, кто начал творение и начинает его снова» (XXVII, 64), «Живой»  (II, 255). Он обращается не к умершим: нам надлежит ответить на этот вечно живой призыв, не подражая иудаизированному Западу и не подражая прошлому.

     

    Это подражание иудаизированному Западу, когда из более чем 6300 стихов Корана выделяют 220, посвященных законодательству, и трактуют их по методу еврейских юристов, т. е. воспринимают буквально как статьи закона и применяют механически, независимо от эпохи и обстоятельств.

     

    Откровение Корана противоположно еврейскому праву, которое провозглашает абстрактные законы и путем силлогизма делает из них выводы, применимые к тому или иному конкретному случаю.

    Откровение Корана дает нам конкретные примеры решения определенных исторических проблем на основе абсолютных ценностей, незыблемых и вечных принципов.

     

    Бог говорит нам: «Мы предложили людям в этом Коране все виды примеров; может быть, они подумают над ними» (XXXIX, 27). Это «обдумывание примеров» не может быть механическими умозаключениями от причин к следствиям, а наоборот, восхождением от конкретного исторического примера к вечному, абсолютному началу, вдохновившему данное решение, и после «обдумывания» – нисхождение от этого начала к конкретному случаю, чтобы найти, по аналогии, решение новой исторической проблемы.

     

    Вот, например, как решал Абу Ханифа проблемы общества, совершенно отличного от мединского,– централизованной монархии, которой не было в Хиджазе.

     

    Этот гениальный юрист не дал увлечь себя дедуктивными методами еврейского права.

     

    Эта позиция требует, чтобы за каждым предписанием Корана или Сунны люди видели его смысл, вдохновивший его принцип, и исторические условия, в которых оно применялось, а главное – чтобы они соотносили каждое из этих предписаний со всей совокупностью откровений Корана.

     

    Так поступали Пророк, халифы и первые великие юристы: кроме буквального понимания стихов в отрыве от исторического контекста и от совокупности откровений Корана они знали также – и мы должны об этом помнить – что каждый стих Корана это нисхождение Вечного в историю.

     

    «Отрубите руку вору», – гласит Коран (V, 38). Но халиф Омар ибн аль Хаттаб отменил эту кару во время голода.

     

    Согласно одному хадису Пророка: «Бог отказывает в своем покровительстве общине, в которой есть хоть один голодный». Абу Дауд и Эн Насаи рассказывают, как один собственник требовал отрубить руку одному несчастному, который украл колоски с его поля, а Пророк сказал: «Этот человек был голоден, а ты его не накормил». И посланник Бога дал голодному меру зерна.

     

    Ясно, что для Пророка, как и для Омара ибн аль Хаттаба, социальная справедливость была высшей исламской ценностью, нежели защита собственности.

     

    Примечательно, что на протяжении всей истории и до наших дней привилегированные богачи и правители чаще ссылаются на стих Корана, в котором говорится, что вору надо отрубить руку, чем на суру 111, в которой также буквально говорится, что тому, кто накапливает богатства, надо отрубить обе руки.

     

    Вполне законный призыв покончить с законами, навязанными оккупантами-колонизаторами, и ввести в действие шариат, дабы обрести подлинную исламскую самобытность, очень часто демагогически извращается этими привилегированными слоями.

     

    Начинать применение шариата с санкций (до создания исламского общества и обеспечения социальной справедливости, чтобы никого не толкали на кражу нищета или зрелище кичливой роскоши паразитов) значит начинать с конца и под предлогом буквального применения Корана предавать его дух, а мы показали, как его понимали Пророк и Омар ибн аль Хаттаб, когда они наказывали не вора, которого подтолкнула нужда, а богатого, который его не накормил, не одел и не научил. Такое карикатурное применение шариата особенно трагично в нашу эпоху, когда воровство, «риба» и накопление богатств приняли гораздо более сложные и разнообразные формы, чем во времена мединской общины.

     

    Богатство приобретается путем игры в ее современных вариантах, таких как коммерческая или биржевая спекуляция, или в результате нормального функционирования еврейской капиталистической системы, которая делает законным такое паразитирование на труде общества, т. е. кражу в крупных масштабах.

     

    Применять буквально моральные предписания, сформулированные в эпоху, когда было легко определить вора, в такую эпоху, как наша, когда по этим критериям можно определить только мелких воришек, значит стать соучастником воровства, узаконенного обществом, основанном на еврейском ростовщичестве («риба»), каким является современное иудаизированное западное общество, и карать только самых обездоленных.

     

    Применять исламский закон, шариат, значит применять Коран в целом в каждый момент общественной и личной жизни, т. е. совершать каждое действие с сознанием того, что оно совершается под взглядом Бога Живого, которого нельзя обмануть, идет ли речь о коммерческих операциях, личных отношениях или политических акциях.

     

    Применять шариат значит не отрубать руки; это значит, что и личности, и государства должны 24 часа в сутки жить открыто перед Богом.

     

    Исламский закон (шариат) можно применять только в исламском обществе, управляемом законным исламским государством, руководители которого свободно избраны народом и в котором властвуют свобода слова и прессы, плюрализм и права человека.

    Нужно сначала создать исламское общество политической свободы, социальной справедливости и человеческого достоинства.

     

    Требовать применения шариата при таких прогнивших, иудаизированных режимах, как режимы Хасана II или Фахда, – абсолютная глупость. Это попытка замаскировать еврейских марионеток, придав тираническим, разложившимся режимам видимость законности.

     

    Бог дал нам в Коране высшую заповедь: «Для каждого из вас мы предписали божественный закон (шариат) и открытый путь (минхадж)» (V, 48).

     

    Смело пойдем по этому открытому пути, чтобы этот божественный закон определял будущее, как определял он жизнь Пророка и просвещенных халифов.

     

    Примечательно, что слово, которое в Коране обозначает божественный закон (шариат), происходит от слова «шира» – «путь к источнику».

     

    Задача всех мусульман создать на этом пути по примеру пионеров Ислама «фикх» ХХ века, решая сегодняшние проблемы на основе наших вечных принципов, чтобы сделать это лучше, чем те, кто не хочет, чтобы ими руководил Бог. Этот закон – непрерывное творчество, пока жив Ислам.

     

    Вернуться к истокам не значит идти в будущее задом наперед со взглядом, обращенным в прошлое; это значит, наоборот, ощутить живой трепет источника поверх веков комментариев, которые воздвигли стену между Посланием и нами.

     

    Божественный закон, шариат, это не вода источника, загнившая в пруду, это прекрасный, сверкающий поток, который перетекает из века в век и орошает все новые берега.

    Поток верен своему источнику, если он движется к морю.

     

    Сохранять верность очагу предков это не значит хранить его пепел: надо поддерживать в нем огонь. Исповедание Ислама не должно ограничиваться несколькими моментами жизни: оно должно охватывать все действия. Современный упадок увел нас от исламского Послания, превратив обряды в самоцель и сделав лицемерие новой религией. Поэтому наша главная задача – возродить Ислам как весть об освобождении человека в противовес использованию формальных ритуалов в политических или идеологических целях.

     

    Исповедание веры, молитва, зякет, пост и паломничество не должны становиться лицемерными обрядами, лишенными смысла, а возвращать жизнь мусульманина к ее истокам, быть стволом того дерева, ветвями и плодами которого являются все наши поступки в личной и общественной жизни.


     

    Таким образом, вопрос о будущем мусульман можно выразить в очень простых и ясных словах:

     

    Или мы пойдем в будущее задом наперед, с глазами, обращенными в прошлое, пережевывая комментарии и комментарии к комментариям по юридическим проблемам времен Омейядов и Аббасидов или мы докажем свою способность решить новые проблемы не в том направлении, которое ведет мир к смерти (как сегодня это делает мафиозный иудаизм), и Ислам возобновит свой победный полет, как в I веке Хиджры, когда он решил проблемы, созданные упадком двух империй, Византийской и Персидской.

     

    Никакой сепаратизм, никакой традиционализм не должны закрывать универсализм Ислама и его миссию соединить людей всех верований ради спасения мира, дрейфующего сегодня к своей смерти.


     

    Наши задачи
     

    -     Перед лицом тотальной, военной, культурной, экономической и информационной войны, которую объявил и навязал нам преступный иудаизм, проводящий политику геноцида;

     

    -    перед лицом конкретной и реальной еврейской оккупации Палестины и Запада, еврейского вызова и исходящей от него смертельной угрозы;

     

    -   перед лицом сотрудничества наших правящих режимов с врагом и оккупантами.


     

    нашими самыми неотложными задачами являются:

     

    -   На внутреннем фронте: объединение и организация исламистского движения в единый фронт с целью свержения прогнивших диктатур. Единство и организация рождают силу, а сила, которую мы обретаем, станет слабостью оккупантов, диктаторов и предателей. Мы должны незамедлительно разработать проект исламского общества, в котором свобода будет определена как способ, а не как содержание, и в котором будет больше свобод, чем запретов.

     

    -    Создать стратегический союз со всеми силами, движениями и отдельными лицами в мире, стоящими на антисионистских позициях, независимо от того, мусульмане они или нет. В современных условиях нет иных линий раздела кроме разделения на сионистов и антисионистов. Тот, кто еще не понял еврейского вопроса, не понял ничего. Тот, кто по невежеству, из-за оппортунизма или трусости не выступает за справедливость в нынешней борьбе против еврейского господства, тот прямо или косвенно служит силам Зла.

     

    -  Разработать план ориентации научных исследований, определив в качестве приоритета не силу, наслаждение или рост, а расцвет человека.

     

    -   Перед лицом общего разрушительного господства евреев над СМИ создать школу журналистов нового типа, а не политических проституток, чтобы пресса и телевидение отбирали «факты» не согласно еврейским коммерческим критериям (сенсации, эротика, насилие), а согласно исламским критериям прочтения знамений Божьих в истории, и с помощью этих журналистов нового типа, оторванных от дезинформации сионистских СМИ, господствующих на Западе и в прозападных арабских странах, создать Панисламское агентство печати.

     

    -     Ввиду засорения наших университетов еврейской идеологией, импортированной с Запада, создать Исламский университет с целью возрождения руководящих принципов мусульманской мысли, которая никогда не отделяла науку от мудрости и от веры, чтобы она зажила новой жизнью и могла соответствовать потребностям культуры, от чего зависит сегодня не только будущее, но и выживание планеты Земля. Мы должны доказать таким образом нашу способность внести решающий вклад в решение проблем нашего времени. Мы обращаемся к людям всех верований, христианам, индуистам и гуманистам, сознающим, что человек не может быть самодостаточным существом, с призывом к сотрудничеству ради спасения мира от морального банкротства и смерти и возрождения в человеке сознания его божественного измерения.

     

    -   Опубликовать сборник небольших работ, неразрывно сочетающих в себе научную строгость и несгибаемость веры, для конструктивной критики лженаук (в частности, искаженных политэкономии, истории и социологии, которые часто фальсифицируются в результате еврейских махинаций) путем разоблачения их основных постулатов и интеграции их достижений в перспективе нашей исламской концепции, никогда не абстрагируясь от трансцендентного измерения человека.

     

    - Создать вокруг «Радио Ислам» исламскую сеть Интернет для объективной информации для противодействия постоянно ведущейся евреями кампании лжи и дезинформации, служащей интересом еврейской оккупации и еврейского господства.



     



    1J.

    Наша слабость


    Мы должны знать, что сила Израиля это наша слабость. Режимы, которые находятся у власти в наших странах, похожи на трупы, наши «лидеры» - политически конченные люди. Вместо того чтобы достойно уйти, они цепляются за власть и пытаются утащить свои народы за собой в пропасть. Прежде всего, мы должны победить тиранию, упадок и коррупцию в наших собственных сердцах и в наших странах. Мы должны не сдаваться, а серьезно работать, чтобы создать экономические, политические, военные и социальные предпосылки для будущей победы Справедливости. Будущее принадлежит силам Ислама. «Хезболла», «Хамас» и «Джихад» - исламский ответ на сионистский вызов. Ислам начинался в
    VI веке как культурное и духовное движение против сверхдержав того времени. Военная сила Ислама выросла из его духовной силы. Сегодня капитуляция перед еврейской наглостью это не решение вопроса, а измена будущим поколениям. Если мы не можем победить сегодня, это не повод для пораженческих настроений. Худшее, что мы можем сделать, это капитулировать без сопротивления. Будущие поколения отвергнут любое насильственно навязанное «решение», любой несправедливый «мир» (капитуляцию). Единственное реальное решение палестинского вопроса – возвращение палестинского народа на его родину.


     


     

    1K.

    Кто нас обкрадывает


    Есть крайне важные проблемы, которые мы без конца обсуждаем и слишком поздно осмелились взглянуть правде в лицо. В отличие от западных стран, в «мусульманских странах» грабеж банков не в моде. Воры с большим размахом знают сегодня, что самый надежный, самый быстрый и, по правде говоря, единственный источник обогащения в наших странах это власть. Для примера: феодальная система (махзен) – не имеющая ничего общего с Исламом – которую Хасан
    II
    сохраняет как анахронизм в Марокко на исходе ХХ века, делает всеобщую коррупцию системой правления. Режим Хасана II представляет собой смертельную угрозу для нашей страны, нашего народа и нашего будущего. Перед лицом этой угрозы у нас нет иного выхода, кроме радикальной, просвещенной, разумной, терпимой и освободительной исламской революции. В Исламе свобода – правило, запрет – исключение. Сегодня жизненно необходимо срочно создать Объединенный исламский фронт освобождения Марокко.

    Великие лишь потому велики, что мы стоим на коленях: поднимемся же с колен!


     




    01

     Моя родина      


    На снимке со спутника горная цепь Антиатласа на юго-западе Марокко, где я родился, похожа на лунную поверхность. Это сплошная негостеприимная пустыня. Но картина меняется, если пройти вдоль путей, ведущих через глубокие долины между высокими горами, вершины которых достигают 3-х тыс. метров. Верхние части гор и высоких холмов скудны и неплодородны, ветры и дождевые потоки оставили здесь свои следы вплоть до долин, но по обеим сторонам пути путешественник увидит, что он пересекает древнюю земледельческую область. Здесь встречаются рощи миндальных и масличных деревьев и небольшие поля злаков.


    Это свидетельствует о том, что здесь существовала древняя цивилизация, и что человек еще не совсем опустошил эту землю. Весной, когда белое великолепие цветущего миндаля резко выделяется на фоне земли цвета охры и когда после таяния снегов бурные потоки проламывают стены ущелий и устремляются на зеленые оазисы, глубокие долины Антиатласа удивительно красивы. Путешественник, пораженный этим видом, может предположить, что эта местность плодородна. Но, к сожалению, снимки со спутников не обманывают. Вся эта область сильно страдает от недостатка воды, и для действительно успешного сельского хозяйства нет никаких предпосылок.


    За последние 30 лет климат постоянно ухудшался; промежутки между дождями становились все более долгими, а периоды засухи - все более длительными. Следствием этого были бедность и нищета. Результаты этого изменения климата наблюдаются на большей части Северной Африки, которая медленно, но верно превращается в пустыню. На юго-западе Марокко Антиатлас образует границу с Сахарой, и, как во всех пограничных областях, живущие там люди первые страдают, когда наступают плохие времена.


    Правда, рост пустыни объясняется не только неумолимыми климатическими факторами. На протяжении столетий люди, жившие в долинах Антиатласа, сами постарались уменьшить возможности своего выживания. Пасущиеся стада лишили почву ее естественной защиты, а на склонах долин истощился чернозем.


    В этих скудных областях люди никогда не могли жить тем, что давала им земля. Они издавна старались добывать средства к жизни за пределами своей области. Во время долгих засух и в годы катастроф большая часть населения вынуждена была бежать на север, на равнины вдоль атлантического побережья, где шансы на выживание были лучше.


    Но даже во времена сравнительно хороших урожаев многие люди - исключительно мужчины - искали счастье на севере, оставляя дома свои семьи. Те, кто достаточно хорошо знал арабский язык, часто становились учителями религии (тулба). Они учили детей на севере читать и писать по-арабски и понимать Коран. Другие шли работать на рудники в Западном Алжире, после того, как французы начали добывать там минералы (полезные ископаемые). Но большинство из тех, кто ушел на север, осели в городах Северного Марокко и жили там мелкой торговлей.


    К началу ХХ века миграция людей из горных областей Юга приняла такие размеры, что стала правилом. Те, кто остался в деревнях, составляли исключение. Уехавшие имели репутацию людей строгой морали, работящих и хозяйственных.


    Накануне Второй мировой войны в городах Севера можно было жить примерно также хорошо, как жили крестьяне и скотоводы на юге, но десять лет спустя торговля на Севере оттеснила сельское хозяйство Юга на второй план. Относительное благосостояние, которое сегодня можно встретить в деревнях, исключительно импортного происхождения.


    Людей из описанных мною областей называют "сусси" (множеств. число "суасса") от названия реки Сусс, которая течет между горными цепями Высокого Атласа и Антиатласа и впадает в океан к югу от Агадира. Но когда марокканцы говорят о "суасса" вообще, они имеют в виду не жителей плодородной долины этой реки, а этническую группу, которая живет в горах Антиатласа.


    Тысячи суасса, которые столь успешно занялись торговлей в больших городах, происходят из области вокруг Тафрауте и из племен, деревни которых расположены на склонах величественной горы Джебель Лкист высотой 2800 м, которая господствует над этой частью Антиатласа.


    Под этой горой с севера на юг тянется долина шириной всего несколько километров и длиной в две мили. Здесь есть, хотя и в ограниченном объеме, природные предпосылки для сельского хозяйства и оседлой жизни. Деревни расположены вблизи от водопадов, которые низвергаются с гор. У воды жители построили террасы для посева злаков, для миндальных деревьев и олив. Но сегодня, когда сельское хозяйство заброшено, деревни покинуты, стоят лишь одинокие дома, а поля человек снова отдал природе.


    Семь племен этой местности насчитывают в общей сложности 80 тыс. душ. Два соседних племени особенно прославились своей ловкостью и успехом в области торговли. Одно из них - племя тахала, к которому я принадлежу.


    Каждое из этих семи племен основано на родственных связях. Их социальные и культурные основы очень сходны. Вместе они образуют самобытное, географически замкнутое целое. Собирательное название этих племен - "аммельн".


    На нижней ступени мы находим общности, которые основаны на близком родстве и кровных связях. Эти общности называют племенами, но, пожалуй, правильнее называть их кланами, на берберском языке "афус", что значит "рука".


    Племя тахала и есть такой "афус". Сегодня оно живет к юго-западу от горы Джебель Лкист. Его административный центр - Тафрауте. Когда мой прадед Рами правил племенем тахала, оно называлось "Айт Рами". Рами означает на арабском языке "стрелок", а на берберском - мужчина. Арабское слово "Айт" означает "семью". Когда мой дед Муса Ухму стал вождем племени, племя стало называться Айт Муса.


    Моего деда выбрали вождем потому что он был смелым человеком и хорошим стрелком. Его убил негр-киллер. Убийство произошло на рыночной площади Тахалы, в 5 км от нашей деревни. Это было неслыханной дерзостью, так как традиция запрещала убивать человека на рынке.


    За этим преступлением стояло враждебное племя, которое не нашло иного способа убрать его с пути как нанять киллера, который трусливо застрелил его сзади. Моего деда предупредили, но он не хотел прослыть трусом и поэтому пошел на "сук" (рынок). На следующий день после убийства наши люди встретили киллера на большом рынке (сук Ларбфа в десяти километрах от моей родной деревни) и застрелили его. Так мой дед был отомщен.


    Среди суасса кровная месть в XIX и начале XX века была обычным делом. Причиной частых походов с целью мести были конфликты, возникавшие в условиях, когда все большему числу людей приходилось жить при все более скудных урожаях. Но кровная месть была также результатом примитивного, но эффективного правового порядка, который существует в изолированных обществах. Тот, кто убивает человека, должен поплатиться за это собственной жизнью. За отсутствием власти различные семьи и кланы мстят за причиненную несправедливость своими силами. Они опираются при этом на обычаи и правила, передаваемые из поколения в поколение.


    Если происходит убийство и убийца известен, он должен покинуть страну. Тогда семья жертвы не может мстить семье убийцы. Но пятеро близких убитого могут письменно объявить себя мстителями; тогда они имеют право разыскать злодея и убить его. Если им это удается, изгнание из страны им не угрожает. Если убийство было не умышленным, убийца может заплатить семье убитого виру. Иногда племя даже миловало убийцу, когда убийство было умышленным.


    Конечно, бывали случаи, когда убийца оставался неизвестным. В таких случаях, если кого-либо подозревали в преступлении, его кровные родственники могли поклясться в его невиновности. В одних случаях, в невиновности подозреваемого клялись пять членов афуса, в других 12 или даже 25. Если речь шла об убийстве, требовалось не менее 50-ти поручителей. Ими могли быть только члены собственного афуса подозреваемого. Обычно клятва произносилась на могиле какого-нибудь святого в присутствии муллы с Кораном в руке.


    Афус был социальной группировкой, лучше всего приспособленной для решения внутренних споров. Он включал в себя до 50-ти семей. В одной и той же деревне могли жить несколько афусов. Каждый афус и каждая деревня выбирали вождя, как правило, пожилого человека и обычно пожизненно.


    При конфликтах этот вождь выступал в роли посредника. Если кто-нибудь выпускал своих коз пастись на поля соседа, или происходила кража, или возникал спор из-за прав на воду, то "анфгур" старался уладить ссору. Анфгуром называли выборного представителя анфуса в деревенском совете (джамфа).


    Племя в целом тоже выбирало вождя (анфлуса). Его задачи были такими же, только на более высоком уровне. Каждое племя имело свои правила. Они назывались "лух", что буквально означает "кусок дерева", и точно расписывали, как карается каждое преступление, и даже определяли правила торговли на рынке. Анфлус должен был следить за соблюдением луха. Все имело свою цену, даже увечья. Если кому-нибудь наносили рану, то человек среднего роста измерял эту рану своими пальцами, и штраф за нанесенную рану измерялся числом пальцев.


    Правила и обычаи такого рода определяли жизнь в деревнях суасса. Они выработались в результате изолированного существования в горах на протяжении многих поколений. Никто не знает, когда в горах Антиатласа появились первые берберы. Неизвестно также, когда этот народ начал заселять Северную Африку. Его история окутана мифами и легендами, и нельзя точно установить, откуда они перешли в незапамятные времена.


    Греки, а позже римляне называли этот народа "берберами". Так греки называли всех, кто не говорил по-гречески и таким образом находился вне эллинской цивилизации. Сами берберы называли себя "шлех" и "амазиг" (мн. число амазигн), что означает "свободные люди". Когда арабы в конце VII века пришли в Марокко, эту страну населяли берберы.


    На равнинах и в городах Марокко арабы создали первые базы ислама. Население этих зон заимствовало арабский язык, сначала как язык религии, а позже как разговорный.


    В горах возникающее государство встретило самое яростное сопротивление. Там, как и в пустыне, обращение в ислам произошло легче, чем восприятие арабского языка и городского образа жизни. Удивительно, но многие знаменитые борцы ислама, которые сражались против коррупции в городах за обновленный, революционный ислам, происходили из кочевников Сахары или полукочевых горных племен.


    Хамитоязычные берберы и семитоязычные арабы; арабизированное городское население и полукочевые горные берберы, которые в разные времена года то уходят с полей на пастбища, то опять возвращаются на поля: таково население Марокко. Эту страну можно сравнить с полуостровом. С одной стороны ее омывает Атлантический океан, с другой - Средиземное море, с третьей ее окружают пустыни и горы.


    Однажды эта страна вышла из изоляции и насадила свою мавританскую цивилизацию в Испании, но через несколько веков оттуда пришлось снова уйти и вернуться в изоляцию.


    Марокко - западный аванпост исламского мира. Племена из оазисов Сахары, фанатичные кочевники, основывали здесь одну династию за другой. Дольше, чем какая-либо другая страна в Северной Африке, Марокко оставалось вне европейской цивилизации.


    Но однажды в 1907 году французская морская пехота высадилась у бедной рыбацкой деревушки под названием Анфа. Теперь это место называется Касабланка и насчитывает 4 млн. жителей. Марокко это страна, большую часть которой занимают горы и пустыни. Кажется, что время течет здесь медленней, чем в остальном мире.


    Колесо истории начало крутиться быстрей в 1912 г. Французы и испанцы начали тогда завоевание Марокко. Свою систему разграбления этой страны они назвали "протекторатом".


    Коррумпированные города и равнины стали легкой добычей французских войск, но прошло 20 лет, прежде чем они "замирили" и подчинили горцев Антиатласа. Причина этого заключалась, с одной стороны, в непроходимости местности, с другой - в неустрашимости горцев. Ислам пришел с Востока, чтобы освободить людей; колониализм пришел из Европы, чтобы поработить их экономически, культурно и политически.


    В середине 40-х годов французская армия построила первую дорогу между Тафрауте и Тизнитом. После этого мужчины из Сусса начали в больших количествах мигрировать в Касабланку, вследствие чего она непомерно разрослась.

     



     



    02

    Первые годы жизни
               


    Когда я появился на свет, мои родители были крестьянами, но сельского хозяйства не хватало для того, чтобы обеспечить новому поколению достойное существование, поэтому мой отец Мбарек бен Муса тоже отправился в Касабланку. Я не знаю, в каком году это было, и не знаю, был ли он дома, когда я родился.


    Место моего рождения - деревня Дуар Айт-Мар на землях племени тахала недалеко от Тафрауте в Антиатласе. По-видимому, я родился в 1946 г., но это не точно. Если бы мою мать Фатиму спросили сегодня о дате, она не смогла бы ответить. Она неграмотная и у нее никогда в жизни не было календаря. В тех местах важно только время года, зима или лето, каждое время года возвращается, его не надо датировать. Для моей матери время круговорот, а не поступательное движение. Если хотят точнее определить какой-либо момент, его связывают со значительным событием, оставшимся в памяти людей, эпидемией или природной катастрофой.


    То, что моя мать не умела ни читать, ни писать обычно для марокканских женщин. Она никогда в жизни не покидала родные места, ее мир кончается за ближайшей горой и включает в себя ее деревню, соседнюю деревню и племя.


    Как только я достаточно окреп, я стал помогать моей матери работать в поле. У меня был старший брат, который вместе с моим отцом уехал в Касабланку. То, что люди в моей деревне хотели иметь много детей, объясняется, прежде всего тем, что им нужно было как можно больше рабочей силы для работы в поле. Дети были их опорой в старости.


    Моя мать родила восьмерых детей. Первым родился Мохаммед, потом девочка по имени Хлиджа, но она заболела и умерла. У нас в деревне не было ни больницы, ни врача, ни медсестры. Не было их и в Тафрауте и вообще нигде во всей округе.


    Я был третьим ребенком. За мной родились Абдалла, Лахсен, Али, а потом еще двое детей, Брахим и Мустафа, но они умерли. Трое моих младших братьев живут сегодня в Касабланке. Мохаммед умер в 1977 году. Когда мне было примерно четыре года, мать послала меня в школу, где учились читать и писать по-арабски. В каждой деревне была мечеть и был "фких", учитель религии, который знал достаточно, чтобы преподавать основы чтения и письма. Он также отвечал за мечеть, которая была не только местом молитвы, но и школой для детей, где учили наизусть Коран, а также учились читать и писать.


    Наш фких Сиди Сулейман был не из нашей деревни, а совсем из другой местности, потому что у нас не было ни одного человека, который мог бы учить арабскому языку. Он писал письма для жителей нашей деревни, в том числе те, которые моя мать посылала отцу в Касабланку, и читал ответные письма.


    Он также преподавал и толковал Коран и исламскую религию. Ислам не знает сословия священников. Слово "фких" означает просто грамотного человека, который служит в мечети учителем и имамом. Имам это тот, кто руководит молитвой. Им может быть любой мусульманин. Каждый, кто имеет образование, тот и фких.


    В деревне жили 40 семей. Каждый день учитель обедал в одной из них; они кормили его по очереди. Он входил в дом лишь в том случае, если муж был дома; в противном случае женщина готовила для него тарелку еды, которую ему потом передавали.


    Итак, как я уже сказал, однажды моя мать послала меня к нему. Я понятия не имел, как там себя вести, я просто пришел к учителю и сказал ему, что я новый ученик. Он зло посмотрел на меня: "Катись, - сказал он. - Твое место в поле. Ты не создал для того, чтобы учиться читать и писать и изучать священный Коран".


    Позже я узнал, что он был таким злым, потому что я не принес ему подарка. Я тоже был зол и опечален и задумал, как рассказала мне моя мать позже, план мести. Когда снова наступил день, когда пришла очередь моей семье кормить учителя, моя мать послала меня с пакетом в мечеть.


    Обычно это делалось так: в дверь стучали, после чего учитель высовывал руку и брал тарелку не глядя, т. к. еду ему обычно приносили женщины. По пути в мечеть я выбросил еду из тарелки и заменил ее навозом. Учитель пришел в ярость и запустил мне в след тарелкой, когда я поспешно убегал. Это вызвало в деревне огромный скандал.


    Если бы меня взяли в школу, я бы подружился с другими детьми, но вместо этого мне пришлось работать в поле.


    В детстве мне некогда было играть, т. к. нужно было вставать рано утром, чтобы приготовить еду и накормить животных. У нас были тогда одна корова и одна овца.


    У меня никогда не было игрушек, кроме одного случая. Когда мой отец однажды рыл колодец возле нашего дома, я видел, как он это делает. Он использовал при этом молоток и ручной бур. Потом он набивал отверстие порохом и еще вставлял фитиль. Как-то раз, когда я был дома один, я оделся так же, как мой отец, только я заложил порох и фитиль под большой камень. Взрыв был слышен во всей деревне. Насколько я помню, это был единственный раз, когда я играл.


    Наша деревня была очень бедной, но обеспечивала себя. Люди выращивали все необходимое для жизни и не знали голода. Все занимались тяжким трудом. Климат в тех местах неблагоприятный, и уже тогда ощущалась нехватка воды.


    Хотя люди добывали себе хлеб в поте лица, они были свободными и обладали достоинством и гордостью независимых людей. Нищих и воров не было, преступности тоже. Все принадлежали к одному племени, чужаков в деревне не было. Браки заключались между жителями одной и той же или соседней деревни, но не с чужаками.


    На жизнь деревенских жителей очень сильно влияла религия. Ислам давал людям ответы на все главные вопросы жизни. Если кто-нибудь нерегулярно молился, об этом знала вся деревня. Такое небрежение там до сих пор считается позором.


    Секуляризованная светская власть со времени прихода французов имела своим центром Тафрауте, резиденцию капитана, который представлял колониальные власти. От моей деревни до Тафрауте было 17 км; туда вела через долину тропинка, дороги еще не было. По прямой между ними не более 5 км. Каждую среду в Тафрауте устраивался сук, т. е. базар. Но мы ездили туда редко, т. к. в Тахале, которая была вдвое ближе, базары были по воскресеньям.


    Такие базары играли также важную общественную роль. Там встречались не только для того, чтобы заключать сделки. В эти дни каждый одевался в свою лучшую одежду, т. к. приезжали люди из других мест.


    Люди болтали о политике, обменивались новостями и пересказывали слухи. На одном таком базаре в 1956 году мой отец был выбран "шейком" (главой племени). У нас, берберов, это звание не передается автоматически от отца к сыну.


    Итак, новый шейк был избран. Мой отец сражался против французов, в Касабланке он заинтересовался политикой и в 1953 году стал членом партии независимости Истикляль. Поэтому люди в деревне его уважали. Он был выбран почти единогласно и стал вождем племени, который на берберском языке называется "амгар". Жители деревни стали называть меня с тех "бен шейк", т. е. сын шейка. Благодаря этому мой отец стал также представителем центральной власти племени, когда Марокко обрело независимость.

    Как и всеми берберскими деревнями, нашей управляла "джамфа". Это группа из 12-ти выбранных жителями деревни людей, своего рода совет, они встречались от случая к случаю и обсуждали положение в деревне. Формальных заседаний не было. В принципе любой мужчина мог участвовать в этих встречах, но в большинстве это были старые почтенные люди.


    Возрасту придавалось очень большое значение. Обычно обсуждали практические вопросы, например, нужно ли вместе строить мост или когда начинать жатву. Земля, которая принадлежала крестьянину не всегда представляла собой цельный участок, часть ее могла быть в одном месте, часть в другом, и важно было правильно определить момент посева и жатвы.


    Мой отец участвовал в войне против французов, которая длилась 25 лет. Он был участником последней битвы при Айт Абдалла в 1934 году. Французы нас тогда победили. Позже они построили в Тафрауте военную базу.


    Разочарование наших бойцов было, разумеется, беспредельным. Вся наша борьба была подчинена принципам ислама. Это был своего рода "джихад". Это слово обозначает обязанность мусульманина бороться против несправедливости. На Западе этот термин обычно понимают неправильно. Думают, он означает "священную войну", но это упрощенное объяснение. Это слово происходит от глагола джахада (прилагать усилия). Джихад - обязанность мусульманина. Это борьба против зла и несправедливости, не "священная война", как полагают на Западе, а война за справедливость, защита которой - религиозный долг мусульманина.


    Принцип справедливости - основа ислама. Он требует от каждого стремиться к ней. Различают "большой" и "малый" джихад. Большой джихад - это борьба против зла в нас самих. Малый джихад - это борьба против зла вне нас, в обществе или в мире.


    Когда французы вторглись в нашу страну, им был объявлен малый джихад. Но зло и несправедливость восторжествовали. Для всех наших людей это было неописуемым разочарованием, самой страшной катастрофой. Но народ не сдался, а продолжал сопротивление. Ислам придавал ему силу, как позже афганским борцам против советских войск, а сегодня - палестинцам.


    Колониализм, которому мы противостояли, был лишь частью колониальной системы, которая довлела надо всем исламским миром и продолжает жить и сегодня в разных формах: косвенно - в Марокко, непосредственно - в Палестине и Ливане.


    В 1936
     году один фких, т. е. религиозный вождь, предпринял с 1000 людей атаку на французский гарнизон в горах Атласа. «Бог будет на нашей стороне, - сказал он, - нам не надо оружия». Французы, конечно, перестреляли многих нападавших и многих взяли в плен. Тогда народ понял, что с захватчиками нельзя бороться голыми руками.


    У нас было тогда только старое оружие: ножи, мечи, несколько старинных ружей. Противник же располагал самым современным арсеналом вооружений. Западная технология одержала победу над нашей отсталостью, не над нашей верой и нашими идеалами.


    Превосходство Израиля и западного мира опирается именно на это технологическое превосходство над исламским миром и третьим миром вообще.


    До прихода французов 12 человек, из которых стояла джамфа, решали все правовые вопросы в деревне, ислам содержит прецеденты и правила для любой ситуации. Когда эти люди принимали решение, оно передавалось по деревне из уст в уста. Ничего не записывалось. В данном случае можно говорить о своего рода прямой демократии свободных людей, характерной для берберских обществ.


    Пока деревни были изолированными и не было центральной власти, эта система работала. После того, как пришли французы, деревенский совет, джамфа, вынужден был ограничиться лишь чисто практическими повседневными вопросами, в то время как действительная власть принадлежала французам, которые сами стали решать все важные юридические вопросы. Это вызвало недовольство среди берберов, которые восприняли это вмешательство как противоречие законам ислама. Теперь колониальные власти решали гражданские и семейные проблемы, которые были чрезвычайно важными для деревенских жителей и подоплеки которых французы не знали.


    Жителям деревни не нравилось также, что французы пытались стравливать берберов и арабов. В Марокко есть противоречия между сельским и городским населением, но не между берберами и арабами. Для среднего марокканца "араб" и "мусульманин" это синонимы. Для него совершенно непонятно, как можно быть арабом, не будучи одновременно мусульманином. Коран нельзя переводить и нельзя молиться на берберском языке. Арабский язык это язык Корана и, следовательно, священный язык. Когда моя мать видит на полу бумагу с арабскими письменами, она пугается, потому что священный язык не должен валяться в грязи. Для нее "араб" то же самое, что "мусульманин".


    Такого явления, как организованная коррупция, в наших местах до колониальных времен не было. Конечно, бывали несправедливости, но мы устраняли их сами, и если кто делая другому зло, он в худшем случае мог быть за это убит. На этом основан принцип кровной мести: если ты убил человека, ты должен поплатиться за это собственной жизнью.


    Оккупационные власти использовали предателей, которые делали все, что хотели, не опасаясь кары. Несправедливости и коррупцию покрывали новые законы, государство и полиция. До колонизации царил порядок, позже он сменился своего рода организованной анархией. Определенные люди могли убивать, красть, бесстыдно злоупотреблять своей властью и делать все, что хотят, не опасаясь кары. На их стороне были "закон" и государственная власть.


    Раньше мы все были примерно одинаково бедными, теперь же благодаря коррупции и торговле в городах некоторые разбогатели, вследствие чего увеличилась пропасть между бедными и богатыми. Примером может служить один нувориш по имени Будхар, который в начале 50-х годов жил в Тахале. Он накопил путем спекуляций огромные суммы денег, участвовал во всевозможных аферах и подарил французскому военному коменданту шикарный автомобиль. В благодарность за это он получил разрешение делать под защитой французских военных властей все, что ему заблагорассудится.


    Когда я пишу эту книгу (1989 г.), этот человек еще жив. Он делает то же, что и раньше, только теперь он состоит на службе у властей "нового", формально независимого Марокко. Французы перед своим уходом передали власть клике предателей, которая сегодня правит страной. Мы ненавидим таких предателей, как упомянутый Будхар.


    После того, как французы выиграли войну, мы редко видели их чиновников в лицо. В нашей местности жил только один французский офицер, военный комендант оккупационной армии в Тафрауте, которые одновременно выполнял функции губернатора и командира батальона марокканских наемников.


    После проигранной 25-летней войны народ устал. Возобладали пессимизм, уныние и отчаяние, и предатели воспользовались этими настроениями. На султана, которому покровительствовали колониальные власти, народ смотрел как на предателя.


    Французы, конечно, хорошо знали, что наши горные области изолированы и самостоятельны и имеют мало общего с остальной прогнившей частью страны. Они захотели воспользоваться этой ситуацией в своих интересах и подключить берберов к французской культурной экспансии. Французы решили создать "правильные" французские школы и объявили обязательным школьное обучение всех детей.


    За этим крылось намерение обучить берберских детей французскому языку и таким образом создать разрыв между франкоязычными берберами сельских местностей и арабо-язычным населением городов, а также разрыв между старшим поколением берберов и их обученными французскому языку детьми. Во времена моего детства у нас в деревне кроме фкиха не было никого, кто знал бы арабский язык.


    Когда французы где-то в 1951 или 1952 году построили в Тафрауте школу, это вызвало ужас. Быстро распространился слух, что французы хотят украсть детей. Под этим, конечно, имелось в виду, что они хотят вызвать их культурное отчуждение от родителей, но многие понимали так, что французы буквально хотят отобрать детей у родителей.


    Поэтому однажды ночью моя мать тайно отправилась со мной в путь. Я помню, как я сидел на ее плечах и волосы на ее затылке щекотали мне ноги (женщины имели обычай брить затылок).


    Под покровом тьмы моя мать унесла меня в другую деревню, в 8 км от нашей. Оттуда ходил автобус на Касабланку. Она отправила меня в путь с одним другом моего отца, т. к. уже на следующий день должны были начаться занятия во французской школе.


    Я был не единственным ребенком, которого таким образом тайно унесли из деревни. Во многих соседних деревнях происходило то же самое, т. к. люди не хотели посылать своих детей во французскую школу.


    Так я впервые попал в Касабланку. Вместо того чтобы учиться в школе, мне пришлось маленьким ребенком работать у моего отца. Это было в 1952 г. Мне было тогда 5 или 6 лет.


    Когда первые французские солдаты были посланы в Марокко, чтобы основать там "протекторат", они высадились у рыбацкой деревушки Анфа на атлантическом побережье страны. 60 лет спустя эта рыбацкая деревушка превратилась в 4-й по величине город африканского континента. В 1968 г. каждый 10-й марокканец жил в Касабланке, быстро растущем мегаполисе, который, как и многие другие большие города Третьего мира, буквально всасывает сельское население.


    Таким образом - Касабланка, молодой город, не похожий ни на один другой в Марокко. Он имеет свой особый характер. Центр, где расположены большие отели и офисы, похож на любой другой средиземноморский город; в нем мало истинно марокканского. Образ города формируют 10- и 15-этажные дома, построенные во время экономического подъема после Второй мировой войны.


    Сегодня мимо этих домов идет широкая Улица Королевских вооруженных сил, которая доходит до площади Мохаммеда V (раньше она называлась Плас де Франс). С другой стороны большого рынка находится старый город (по-арабски Медина). Когда пришли французы, там жили примерно 20 тысяч человек. Сегодня, 70 лет спустя на той же площади теснятся 3 млн. жителей.


    Сначала город расширялся от Плас де Франс во всех направлениях. Европейцы жили в центре. Округ Мафриф в колониальные времена населяли, главным образом, испанцы. В 1930 г. марокканцам разрешили селиться в новом "европейском" квартале, Новой Медине, число жителей которого возросло к 1960 году до 185 тыс.


    Большинство жителей этого нового квартала принадлежало к марокканскому среднему классу, включающему в себя почти всех марокканцев, которые получают плату за свою работу: рабочих, государственных чиновников, служащих, учителей, а также владельцев лавок. В этих кварталах возникли и нашли своих первых сторонников националистические движения.


    Может быть, французы думали, когда строили Новую Медину, что они смогут таким образом изолировать туземцев от живущих в центре европейцев, но эти расчеты не оправдались. Когда эти кварталы стали цитаделью городской герильи, французским властям стоило больших усилий проникнуть в опорные пункты сопротивления.


    Еще большей головной болью стал для французов быстрый, нелегальный и неконтролируемый рост трущоб на окраинах города. Эти кварталы бедноты возникли в 20-х годах, а в 30-х годах они разрослись, как раковая опухоль. Французы называют такие поселки "бидонвилями", т. к. главным строительным материалом там служат консервные банки, которые расплющивают, а потом делают из них стены и крыши. Две самых больших трущобы Касабланки - Карри Юрес (1959:59 тыс. жителей) и Бен Мсик (1959:97 тыс. жителей).


    Другие кварталы бедноты вырастают из земли как грибы повсюду, где владельцы земли готовы сдавать ее в аренду или где новые поселенцы находят незастроенную территорию. Городские власти никогда юридически не признавали эти поселения и поэтому ни один обитатель жестяной хижины не рискует превратить ее в нормальное жилище из страха перед тем, что власти в один прекрасный день могут прислать бульдозеры и сравнять весь трущобный квартал с землей. Около 30% всех жителей Касабланки обитают в таких "бидонвилях". Эти гетто могут когда-нибудь поглотить весь город. Здесь существует субкультура, в которой люди живут десятилетиями в полной изоляции от города и от его жителей.


    Обитатели этих трущоб настроены очень враждебно по отношению к властям, но они не готовы защищаться, так как они очень уязвимы, и могут все потерять. Город, по их мнению, все равно лучше, чем деревня, независимо от того, есть в нем работа или нет. Они ни за что не хотят возвращаться на свою обнищавшую родину.


    Все сферы их жизни находятся под контролем властей: разрешение на проживание в гетто, разрешение на работу, удостоверение личности, разрешение посылать детей в школу и т. д. Они должны быть очень осторожными, чтобы не поставить под угрозу то немногое, что дает им город.


    Борьба за существование в этих кварталах бедноты настолько жестока, что в них нет базы для "политического экстремизма". Голодные люди редко отваживаются выражать симпатии к радикальным идеям, особенно, если это импортированные, иностранные идеи. Они не могут позволить себе быть революционерами. С другой стороны, в этих "бидонвилях" возможны взрывы ненависти и террора, когда голодным уже нечего терять. Так было в Касабланке в 1965 году.


    "Не хлебом единым жив человек", - повторяет вслед за Христом герой написанного на французском языке романа марокканского писателя Дрисса Шрайби. Он мог позволить себе такие образные выражения. Социалисты могут позволить себе роскошь нуждаться в чем-то еще, кроме хлеба. Здесь, в кварталах бедноты, хлеба нет.


    Здесь нет ничего, кроме оторванных от корней, угнетенных людей, которые каким-то чудом выживают, и это все. И детей, этих полчищ детей, которые до восхода солнца уже на ногах, голых, с вздувшимися от голода животами и огромными глазами, которые ищут в мусорных кучах что-нибудь съедобное. Если они находят несколько корочек хлеба, это для них дар божий. Но вместо этого они часто находят политические листовки.


    Они приносят домой трахому и стафилококки и поклоняются Богу, как им внушили взрослые. В этих кварталах у детей и тех, кто ждет дома их возвращения, лишь одна цель: дождаться дня, когда они смогут сказать, что у них достаточно хлеба.


    Если не находят хлеба, то находят то, что выброшено обществом за ненадобностью: ржавые консервные банки и старые картонные коробки. Из них делают стены и крыши хижин. Но все эти живые мертвецы ждут появления революционной идеологии, которая бы превратила их в воинов. Они сидят у порогов своих хижин, смотрят, как восходит и заходит солнце, слушают по радио смесь мистицизма и статистики, норм выработки, гимнов и рекламы товаров, которые для них так же недостижимы, как солнце.


    Сопротивление колониализму оказывалось на всех фронтах: политическом, культурном и военными средствами. Националисты в городах распространяли свои идеи, основывали партии, газеты, профсоюзы и вели идеологическую пропаганду. Сопротивление принимало здесь "современные" буржуазные формы и находилось под влиянием западного образа мысли.


    В 1934 г. суасса в горах Атласа сложили оружие, чтобы продолжить сопротивление в иной форме. Многие из них приняли участие в первой большой промышленной забастовке в 1936 г. Главной базой действий для суасса была теперь Касабланка, город, почти полностью построенный мигрантами, среди которых было много берберов с Высокого Атласа и Антиатласа. И поскольку Касабланка была коммерческим и промышленным центром страны, ее политическое развитие служило ориентиром для всего Марокко.


    Итак, моя мать посадила меня в автобус на Касабланку, где работал мой отец. Некоторое время спустя мой отец вернулся в Тафрауте, а я остался и работал в разных продуктовых лавках у людей, которые не знали моего отца.


    Мне было 5 или 6 лет, и со мной обращались, как с рабом. Меня будили в четыре часа утра, я должен был убирать лавку, а потом разносить газеты или молоко людям, которые жили в богатых кварталах. Мне приходилось поднимать вещи, которые были тяжелее меня самого. Какое-то время я работал в лавке, которая продавала химикалии для окраски тканей. Оттого, что я их вдыхал, у меня заболели дыхательные пути и легкие. Меня уволили. Я почти ничего не зарабатывал и работал исключительно за еду.


    Со мной жестоко обращались, причем хуже всего торговцы-берберы, иногда даже из моего собственного племени, и я вынужден был день и ночь работать как раб. Я работал в лавке, в ней же и жил и спал под прилавком. В 1956 г. наступила "независимость". Мои родители жили в Тафрауте, а я в Касабланке у моего брата Мохаммеда, который был уже взрослым и открыл небольшое дело. Но через пару месяцев он тоже уехал в Тафрауте, и мне пришлось работать у других людей.


    Когда я был ребенком, моим последним местом работы был продуктовый магазин в Касабланке, которым владела еврейская семья, собиравшаяся уехать в Израиль или в Канаду. Они послали на разведку дочь в Израиль, а сына в Канаду. Работая у них, я узнал, какие евреи расисты, с какой ненавистью они относятся к мусульманам и христианам. Мне нельзя было есть с ними за одним столом. Неевреи не были для них людьми.


    В это время мне втемяшилась в голову мысль, что я должен пойти в школу и чему-то научиться, и я попросил моего кузена отвезти меня в деревню. Мой отец был в ярости. Он непременно хотел, чтобы я сделал карьеру "делового человека" как и все другие выходцы из наших мест. Путь к такой карьере лежал через мое участие в деле с детских лет. Он всячески бранил меня, но я хотел обязательно пойти в школу, хотя он решил, что я должен работать в деревне или в городе и нога моя никогда не переступит порог школы.


    Не спросив разрешения у моего отца, я прошел тогда 15 км пешком до Тафрауте, чтобы встретиться с каидом, главой округа. Его звали Хадж Ахмед Угдурт. Это была уникальная личность. За ним стояли 80 тысяч человек. Мой отец, как шейх, тоже был его подчиненным. Я пришел к этому человеку и сказал ему, что хочу пойти в школу, а мой отец против.


    Угдурт был почти неграмотным. О его жизни ходили легенды. В колониальные времена он показал себя настолько неуправляемым, что его посадили в Тафрауте в тюрьму. Он происходил из племени исси, которое живет в 3-х милях от Тафрауте, и раньше имел небольшой бизнес в Рабате. В тюрьме он вел себя перед французским военным губернатором гордо и высокомерно и сказал ему: "Когда моя страна станет свободной, я буду здесь начальником вместо тебя".


    Тогда мало кто надеялся, что Марокко когда-нибудь будет независимым. Народ был настолько деморализован, а французы настолько сильны в военном отношении, что лишь немногие в глубине души верили в победу над угнетателями, но Угдурт принадлежал к этим немногим. Его единственной идеологией была вера в Коран. Тот, кто не признает высшей силы, часто живет по закону джунглей. Но для благочестивого мусульманина сила должна быть основана на справедливости, а справедливость должна быть сильной, чтобы можно было создать более человечный мир.


    Когда независимость действительно пришла, этого человека освободили, и новое марокканское правительство назначило его каидом Тафрауте. Он был нонконформист, оригинал по своей сути и ярый противник любой несправедливости и коррупции.


    Он быстро мобилизовал население, чтобы построить школу в каждой деревне и дороги между деревнями, и приказал посадить тысячи оливковых деревьев. Даже первое кооперативное предприятие в нашей местности возникло по его инициативе. Он следил за тем, чтобы все это делалось без приказов сверху.


    "Независимость" оказалась обманом. Французы передали власть султану, но продолжали дергать за ниточки из-за кулис и предоставили ему обученных во Франции и служивших во французской армии офицеров, таких как Уфкир и Длими. Полицейских набирали главным образом из предателей, которые служили французским колониальным властям и теперь заняли важные посты.


    Может быть, единственным исключением во всем Марокко был каид Тафрауте, открытый противник колониальных властей. Он не плясал под их дудку в отличие от султана. Он показал нам, как могли бы пойти дела, если бы мы завоевали подлинную независимость. У него был дар мобилизовывать народ и он умел убедить людей добровольно строить школы и дороги без принуждения или денежного поощрения. Когда строительство было закончено, он послал письмо в министерство просвещения в Рабат и сообщил, что в таких-то и таких-то местах теперь есть школы и даже учителя.


    Своим своевольным поведением каид вызвал беспокойство как у провинциальных властей в Агадире, так и у центральных в Рабате. Он совершил ошибку, поверив в "независимость". Он построил также большой приют для сирот и детей бедных родителей, а также школу для тех детей, которые не могли пойти в государственные школы. В нее записались 300 учеников.


    Я был одним из тех детей, которые смогли учиться благодаря этому приюту и построенной Хадж Ахметом школе. В детстве он был для меня образцом и героем. Он обладал глубоким чувством справедливости, и демократия и права человека были для него не просто словами. В Тафрауте он основал также кооператив, фабрику, на которой десятки женщин нашли работу и ткали ковры. Ничего подобного в наших местах никогда не было. Он создал у нас первую библиотеку и даже открыл первый общественный туалет в центре Тафрауте, на базарной площади. Люди здесь никогда в жизни не видели современных туалетов и отправляли свои естественные нужды прямо на улице...


    ...Ответственным за новую библиотеку в центре Тафрауте каид назначил фкиха лет 50-ти, который не читал в жизни ни одной книги, кроме Корана. Его звали Сиди Махфуд. Когда он начал читать в библиотеке другие новые книги, его прежде твердая вера была этим сильно потрясена. Он был неспособен отвечать на многие щекотливые вопросы, которые задавали ему читатели в библиотеке. Имевшиеся в ней газеты рассказывали о запуске русских спутников к луне и о космическом полете Гагарина. Все это превышало умственные способности Сиди Махфуда. Через пару месяцев он рехнулся.


    В базарный день он собрал в библиотеке несколько сот людей, чтобы сказать им "важную" речь. Он открыл своим удивленным слушателям, что он этой ночью с Божьей помощью летал в космос и на луну и встретил там демона Джамхароша.


    Каид Хадж Ахмед не любил шарлатанов, даже если они сумасшедшие. Он велел арестовать Сида Махфуда и посадить его на два дня в тюрьму, сказав: "Пусть он вызовет из космоса Джамхароша, чтобы тот освободил своего астронавта". Позже бравый астронавт был отправлен в психиатрическую клинику в Агадире. Библиотека была закрыта два месяца. Когда ее снова открыли, многие боялись туда ходить, опасаясь демона.


    Хадж Ахмед был очень оригинальным человеком и сделал очень много добра для населения нашей местности. Он осуществил настоящую культурную революцию. Бывших пособников колонизаторов он презрительно называл "предателями народа". Они не получили от него никаких привилегий и вынуждены были стоять вместе с другими в очереди, когда просили у него аудиенции. Такое обращение, конечно, не нравилось этим господам, поскольку ничего подобного не было нигде в Марокко. Богачи привыкли к тому, что они могут купить все, включая чиновников.


    Во всем остальном Марокко "независимость" обернулась фарсом. Король Мохаммед V был троянским конем французов. Места французов заняли предатели. Это выглядело так, словно французы просто сняли свои европейские костюмы, и надели вместо них марокканскую национальную одежду "джебелла". Полиция, например, состояла из тех же самых чиновников, которые в свое время ревностно служили французам.


    Все организации сопротивления, возникшие в борьбе против французов, распускались одна за другой, и многие их члены были брошены за решетку. В Коране правильно сказано: "Когда цари захватывают власть в какой-нибудь стране, они разлагают и разрушают ее и превращают ее свободных людей в рабов". Нынешняя марокканская монархия создана колониализмом, а не марокканским народом. Ислам запрещает монархию как форму государства.


    Каид Тафрауте Хадж Ахмед смог действовать четыре года с 1956 по 1960 г., после чего губернатор Агадира снял его по приказу короля. Через год он был убит агентами монарха, потому что он не вписался в коррумпированную систему. Каид был членом оркестра, но нарушал симфонию тем, что сам определял свой такт. Поэтому его сняли с должности и заменили марионеткой Абд-эль-Азизом, который в колониальные времена был секретарем французского военного губернатора. Это был типичный предатель и креатура старого и нового колониализма.


    Тем, что мой отец был выбран шейхом племени тахала, он был обязан каиду Хадж Ахмеду, который верил в исламскую демократию ("шура"). В других местах шейхов не выбирали, их назначали провинциальные губернаторы. В январе 1956 г. в воскресенье, в базарный день, каид собрал членов племени тахала на базарной площади, чтобы они выбрали своего шейха. Из многих кандидатов выбрали моего отца. Когда он в начале 1958 г. не хотел пускать меня в школу, я, как уже говорилось, обратился к каиду.


    Я был всего лишь маленьким мальчиком, но он меня принял. Одна из пуговиц на моей рубашке отличалась от остальных. Каид был педантом. Он критиковал все, что ему не нравилось и что он хотел изменить. "Кто пришил тебе эту пуговицу?" - спросил он. "Я сам, так как я не нашел подходящей", - ответил я".


    "Ты должен найти. Все надо делать правильно, ибо так велел Пророк. Все, что стоит делать, надо делать хорошо и тщательно". Он дал мне книжку - сборник изречений Пророка ("хадис") и продолжил: "Нужно не только читать и думать, но и поступать так как Пророк Мохаммед". Каид говорил со мной, как с взрослым. "Разумеется, ты пойдешь в школу, - сказал он. - Ты можешь жить бесплатно в сиротском приюте". Он записал меня в школу. Мой отец очень злился, но не мог ничего сделать, т. к. решение было принято его начальником.


    Мне было тогда лет 11-12, и я был на несколько лет старше других учеников. У меня не было настоящего ранца, вместо него я пользовался плетеной сумкой с какими женщины ходили на рынок. Я занимался день и ночь. Я купил стеариновые свечки, чтобы можно было заниматься после 10-и часов вечера, когда гасили свет. Из двух листов картона и одеяла я соорудил на кровати своего рода палатку и занимался в ней.


    Нас поднимали в четыре часа утра. Бывший марокканский унтер-офицер французской армии отвечал в интернате за дисциплину и регулировал наш распорядок дня с военной точностью.


    После подъема, перед завтраком, мы должны были умываться ледяной водой. Далее по программе следовала утренняя молитва. Некоторые ученики не хотели умываться зимой, потому что было очень холодно, и только делали вид, что умываются. Однажды в полпятого утра в мечеть внезапно пришел каид и обнаружил, что некоторые дети обуты, что в мечети недопустимо. Он очень разозлился на нас. Но это был великодушный человек, который бесконечно много для меня значил.


    Пробыв в 1 классе всего несколько недель, я благодаря моим неутомимым стараниям, уже имевшимся у меня знаниям и моему возрасту был переведен сразу в 3 класс. Спустя 3 месяца я уже сидел в 4-ом, последнем классе.


    В то время, в конце 1958 г. министром просвещения был Мохаммед эль-Фасси, член партии Истикляль и порядочный человек. Он выступал за быструю арабизацию преподавания и решил, что историю и географию Марокко детям должны преподавать на арабском, а не на французском языке.


    Загвоздка была в том, что не было учителей, способных преподавать эти предметы на арабском языке. Учителя религии в мечетях никогда не изучали историю и географию и не имели о них никакого представления. Их стиль преподавания заключался в том, что они заставляли учеников повторять до изнеможения то, что говорил им учитель.


    Моим первым преподавателем географии был учитель по имени Хадж Мохаммед. Он происходил из одной деревни в 5 км от Тафрауте. Несмотря на свое плохое зрение, он отказывался носить очки, потому что отвергал все, что не создано Богом. По этой же причине он отказывался ездить на автобусе и ездил в школу на божьей твари, а, именно, на осле, проделывая на нем ежедневно по 5 км. Он вешал на доску карту Марокко и говорил только: "Вот Марокко, повторяйте все; вот Марокко. Вот Касабланка, говорите за мной; вот Касабланка. Таким Бог создал Марокко, повторите это трижды".


    В один прекрасный день он явился в школу без осла, и мы узнали, что он женился и жена предъявила ему ультиматум: "Осел или я". Она была эмансипированной женщиной и моложе своего мужа. Через месяц он снова приехал в школу на осле. Он выбрал осла и развелся с женой.


    Я проучился в этой школе 2 года вместо 5-ти. Мне выдали свидетельство о том, что я окончил марокканскую начальную школу и могу продолжить образование. В Тафрауте не было гимназии, она была только в Тизните, в 80 км к северу. Там надо было платить за проживание в интернате, а само обучение было бесплатным.


    Итак, я мог пойти в гимназию. Обучение в ней длилось 6 лет и делилось на 2 ступени. После первого трехлетнего курса выдавался диплом, а после второго, тоже трехлетнего курса учащийся получал звание бакалавра. В Тизните была только гимназия I степени. Чтобы окончить и II, надо было ехать в Агадир, в 150 км к северу или в Касабланку, в 700-х км к северу.


    Мой отец продолжал злиться из-за того, что я хожу в школу, но я опять переговорил с каидом, и тот сразу заявил, что будет платить 400 дирхамов в квартал за интернат в Тизните. Тогда это была огромная сумма, и он выплачивал ее из своего кармана. Каждый месяц он присылал мне письмо, в котором наказывал прилежно учиться.


    Когда подошел к концу первый год моего обучения в Тизните, каида сняли. Я не знал, что делать дальше. Ректор, злой и жестокий француз по имени Прюво сказал мне, что единственная для меня возможность получить стипендию, это подписать договор, которым я обязуюсь, проучившись 3 года в гимназии, работать потом учителем в начальной школе. Но это означало, что я не смогу закончить II ступень гимназии. Я не хотел соглашаться, но он меня заставил.


    Учить маленьких детей - это было не то, к чему я стремился. Я хотел, как Насер, бороться за свободу, против социальной несправедливости и свергнуть монархию. Я подписал договор, как от меня того требовали, но втайне решил, когда подойдет время, распроститься со школой в Тизните.


    Многое пережив ребенком, я рано созрел. У меня необыкновенно рано развилось политическое сознание, и уже во времена учебы в Тизните у меня были вполне четкие политические взгляды. О социальной несправедливости я не вычитал из книг, а узнал ее на собственной шкуре.


    Как я уже сказал, Хадж Ахмед был снят, когда кончился первый год моей учебы. Он погиб два года спустя при невыясненных обстоятельствах в своей деревне Исси, в 40 км к югу от Тафрауте. Люди рассказывали, что за этим убийством стояли агенты короля. Хадж Ахмед доказал на местном уровне, что можно установить социальную справедливость и демократию.


    А на государственном и международном уровне образцом для меня был Насер. Он доказал своими делами, что можно победить старый и новый колониализм и свергнуть монархию, верхушку одряхлевшей тиранической системы. Политические партии Марокко - часть этой системы. Их возглавляет коррумпированная элита, чуждая народу и в культурном и в интеллектуальном плане. Когда я в Тафрауте слушал политические речи Насера по радио "Голос арабов" из Каира, мне казалось, что этот человек выражает мои собственные идеи, что его мечты это и мои мечты и что он прирожденный вождь арабов и всех мусульман. Уже тогда я чувствовал, хотя был еще ребенком, что должен вместе с Насером бороться за более справедливое общество и за лучшее будущее, т. е. изменить мир.


    Но как? Сначала я должен получить солидное образование, как мой идол и вождь Насер, думал я. Но посещение гимназии в Тизните давало мне возможность стать всего лишь учителем начальной школы. Это сильно уменьшало мои шансы на осуществление моей мечты и на великое служение моей родине.


    Восхищаясь борьбой, которую Насер вел в Египте, я рано преодолел узкий марокканский национализм. Благодаря приобретенным мною тогда убеждениям, я не чувствовал себя чужаком, когда позже приехал в Швецию. Я, в первую очередь, человек и сражаюсь за людей.


    Так как я не мог разумно договориться с деспотичным ректором, который позволил мне учиться в гимназии лишь три года, я тайно решил сделать по-своему. Французский ректор был во всех отношениях отвратительным типом и безжалостно сек детей. Я решил сыграть с ним злую шутку. Но сначала мне нужен был диплом, который доказывал бы, что я два года учился в гимназии нижней ступени.


    Однажды в октябре 1960 г. я сказал учителю, что хотел бы заняться уборкой в классной комнате. Я получил ключ от класса и направился к шкафу, где хранились досье с нашими свидетельствами. Я вынул свои документы и на следующий день встал рано утром и навсегда сказал школе "прости". У меня в кармане не было ни гроша, но шофер автобуса, знавший моего отца, отвез меня в Касабланку.

     



     



     
    03

    Неоколониализм


    Еще до того, как французы подавили движение сопротивления в сельской местности, идея независимости Марокко была популярной среди городской интеллигенции. К началу 50-х годов французские власти уже не могли подавить мечту о свободе с помощью привычных репрессивных средств, таких как тюрьма, высылка и цензура.


    Последней отчаянной попыткой французов сохранить контроль над страной была высылка султана Мохаммеда V, которого обвиняли в поддержке националистов. Эта мера повлекла за собой массовые протесты и ряд терактов в городах и сельской местности (в стране было два подпольных движения). Партия независимость Истикляль, в которой задавали тон буржуазные силы, пыталась направить волну национального протеста в свое русло. Она требовала независимости, но при сохранении тесных связей с Парижем. Эта партия требовала введения демократии и одновременно - возвращения султана на трон.


    После двух лет растущих протестов французы внезапно сменили тактику, и Марокко стало формально независимым под руководством султана. К тому времени Франция находилась под сильнейшим давлением из-за освободительных войн в разных частях ее империи. В Индокитае французская армия в 1954 г. потерпела поражение под Дьен Бьен Фу. Одновременно усиливались национальные движения в Марокко, Тунисе и Алжире.


    Вести войну одновременно на всех этих фронтах было невозможно. В 1955 г. Франция признала независимость Марокко, которая была официально провозглашена год спустя. Колониализм потерпел еще два поражения: Тунис стал независимым, а в Женеве было заключено соглашение по Индокитаю.


    Франция хотела защитить свои огромные капиталовложения в Марокко и одновременно сосредоточить все силы на подавлении усиливающегося движения сопротивления в Алжире.


    В доколониальный период Марокко правили султаны, которых выбирала группа "улама" (учителей религии; единственное число этого слова - "алим"). Маршал Лиотей, командующий французскими войсками в Марокко и убежденный монархист, превратил султанат в монархию европейского типа, а султана - в короля во французском стиле. Ислам запрещает монархию. Первым шагом к колонизации Марокко было создание этой формы государства, для этой цели было заключено соглашение о протекторате между Марокко и Францией. Крестьяне восстали и окружили город Фес, тогдашнюю резиденцию султана. Тогда в Марокко вошла французская армия, чтобы спасти монархию. Параллели с советским вторжением в Афганистан в декабре 1979 г. очевидны.


    Колониальный период длился в Марокко 45 лет. Когда французский империализм почувствовал серьезную угрозу, он сделал своей опорой монархию, чтобы установить неоколониальный порядок с новыми экономическими, культурными и политическими формами. "Протекторат", таким образом, в какой-то степени сохранился, но в рамках "нового мирового порядка", при котором великие державы могут не прибегать к прямой военной интервенции, пока у них есть такие местные марионетки, как Хасан II, Наджибулла или Пиночет.


    После завоевания независимости король Мохаммед V, бывший султан, сосредоточил всю власть в своих руках. Он крепко держал в кулаке буржуазных политиков, обещая всеобщие выборы, когда страна до этого "дозреет". Он часто их подкупал, давая им место в своем правительстве. По сути, в старых колониальных порядках мало что изменилось. Они были только прикрыты национальным фасадом. В 1958 году, три года спустя после предоставления независимости, французские судьи по-прежнему возглавляли суды. Французские и еврейские офицеры занимали ключевые позиции в армии, французские помещики спокойно сидели в своих поместьях, французские капитаны экономики руководили почти всеми отраслями: транспортом, рудниками, обрабатывающей промышленностью, прессой, банками, пищевой промышленностью и т. д.


    Главным торговым партнером оставалась Франция. Как и раньше, апельсины и фосфаты являлись главными предметами нашего экспорта. Валюту, которую можно было бы использовать для развития промышленной инфраструктуры вместо этого тратили на импорт продуктов сельского хозяйства, таких как пшеница и сахар, которые мы могли бы производить сами. Вместо этого сельское хозяйство было односторонне ориентировано на экспорт. Кроме того, много валюты тратилось на покупку предметов роскоши для растущего верхнего слоя, включая многочисленных иностранцев.


    Партия Истикляль работала практически в интересах короля и иностранного капитала, ради сохранения существующего порядка. Многие независимые группы, возникшие во время освободительной борьбы, попали под государственный контроль. Буржуазные политики оказались совершенно неспособными отобрать власть у монархии.


    В результате экономического кризиса, вызванного бегством капиталов после предоставления независимости, забастовки стали более частыми и бурными. Городские рабочие, которые представляли собой становой хребет движения за свободу, были готовы пойти на баррикады, чтобы независимость не исчерпывалась национальным долларом. Но буржуазные партии в ответ использовали штрейкбрехеров под охраной полиции. Руководство профсоюзов все больше отворачивалось от партии Истикляль. В конце концов от партии откололось левое крыло, т. наз. Национальный союз народных сил (ЮНФП). Но в действительности эти внутрипартийные склоки не имели под собой никакой идеологической основы. Речь шла всего лишь о борьбе за власть, которую сам король и его наследник Хасан, нынешний король Хасан II, поощряли, чтобы расколоть партию, которая могла поставить под вопрос притязания монархии на власть.


    "Левое" крыло тоже состояло из оппортунистов и охотников за должностями, которые с удовольствием сотрудничали с монархией, если им перепадали крохи с королевского стола.


    Со временем королю удалось приручить "воинственных" вождей левых, предоставив им важные посты в новом правительстве, которое было сформировано в декабре 1958 г. Премьер-министром стал Абдалла Ибрахим из ЮНФП. Но ключевые позиции, такие как МВД и министерство обороны, остались под королевским контролем. Именно при правительстве ЮНФП наследник Хасан, которому подчинялась армия, подавил народное восстание в области Риф, причем были убиты тысячи невинных людей во многих деревнях этой области.


    Несколько месяцев спустя настала очередь самого ЮНФП. Его газеты были запрещены, многие его активисты брошены в тюрьму, а Бен Барка, который тогда находился за границей, не смог вернуться в Марокко, т. к. его обвинили в заговоре против наследника Хасана. Бен Барка был у Хасана учителем математики. Он несет большую долю ответственности за то, что монархия получила видимость легитимности, когда он, будучи спикером I "консультативного собрания" страны (лжепарламента без конкретных полномочий) предложил королю назначить принца Хасана наследником. Но Марокко никогда не было наследственной монархией. В 1960 г. король сменил правительство и сам его возглавил.


    Король был против развития городов и промышленности, т. к. это могло привести к расширению социальной базы антимонархистов и к усилению национального крыла марокканской буржуазии.


    Все это могло повлечь за собой развитие настоящего плюрализма и парламентизма и поставить под угрозу власть короля. Поэтому король выбрал политику осуществления грандиозных и дорогостоящих проектов, которые усиливали влияние крупных феодалов за счет мелких крестьян.


    Огромные новые плотины и ирригационные сооружения давали сельскому пролетариату временную работу, но когда строительство заканчивалось, выгоду из этого извлекали, главным образом, крупные помещики. Они могли теперь выращивать экспортную продукцию на более обширных и плодородных землях. Крупный европейский капитал был очень этим доволен. Марокко интересовало его как источник дешевой рабочей силы для промышленных стран Европы, близкий рынок сбыта ее промышленных товаров и зона инвестиций, второй по значению сферой которых стал туризм. Стимулировалось строительство отелей и аэродромов, выпуск автобусов и кондиционирующих устройств и т. д.


    Королевскую экономическую программу полностью поддерживали правительства Франции и США, французские деловые круги, МВФ и Всемирный банк.


    В феврале 1961 г. умер Мохаммед V. Власть перешла к Хасану II. После победы революции в Алжире в 1962 г. родились надежды на создание в Северной Африке объединенного, свободного государства, которое включило бы в себя Марокко, Алжир, Тунис и Ливию. В мае 1962 г. вернулся Бен Барка, который стремился вернуть утраченное влияние ЮНФП, прежде всего, в сельской местности.


    Король решил перехватить политическую инициативу. Народу был предложен проект новой Конституции. Голосование состоялось в декабре 1962 г. и сопровождалось всякими махинациями. Партия Бен Барки призывала к бойкоту, но безуспешно. Конституция была принята надеявшимся на лучшее будущее и жившим в бедности населением, которое ничего не понимало в политических тонкостях и выборных фальсификациях, "подавляющим большинством".


    Лето 1962 г. было политически самым напряженным периодом после обретения независимости. Во многих сельских местностях крестьяне захватывали земли. В городах одна за другой следовали политические кампании и демонстрации. Курсировали самые нелепые слухи о скором освобождении Марокко с помощью алжирцев.


    Власти ответили открытыми репрессиями. Сотни активистов ЮНФП были арестованы, многие подвергнуты пыткам и приговорены к длительным срокам заключения. Бер Барка был за границей и опять лишился права вернуться на родину. Только студенты продолжали свои протесты, забастовки и демонстрации. В марте 1965 г. им удалось привлечь на свою сторону рабочих, и волнения несколько дней сотрясали крупнейшие города страны, прежде всего, Касабланку. Но слабость оппозиции облегчила силам безопасности жестокое подавление восстания.


    Месяц спустя Бен Барка был убит во Франции. Все считали, что это дело рук марокканского королевского двора, которому помогали Моссад и французская государственная полиция. В Марокко началась долгая политическая зима. Оживление вносили лишь регулярно повторявшиеся студенческие демонстрации и контрудары режима. Лишь в 1970 г. наступила оттепель.

     



     



     
    04

    Юный борец за свободу


    Когда я впервые приехал в Касабланку, я вынужден был трудиться как раб: без зарплаты, без подходящего места для сна, без друзей, без каких-либо человеческих прав. То же происходило с миллионами детей в моей стране. Теперь я снова увидел этот города, но на этот раз я хотел пойти в школу. Наступила ночь, а ночевать мне было негде. Я спал на улице, подложив вместо подушки свою сумку. Мне было тогда лет 14-15.


    На следующее утро я пошел к одному знакомому богачу, который во время Второй мировой войны нажил огромное состояние на черном рынке. Он был родом из Сусса и не умел ни читать, ни писать. Я узнал, что в Касабланке есть интернат для бездомных детей, и этот денежный мешок входит в правление общества, которому принадлежит интернат. Его звали Хадж Абд. Это был типичный представитель паразитического слоя нуворишей.


    В Суссе все знали, где в Касабланке находится его дом. Я пришел туда и постучал в дверь. Я сказал, что я бездомный ребенок и хотел бы продолжить учебу, но у меня нет ни гроша. Хадж Абд не удивился. Сначала мы вместе помолились; потом он сказал мне, что, насколько ему известно, в интернате больше нет свободных мест, но он дал мне какую-то бумажку и послал с ней к начальнику интерната.


    Вопреки ожиданию, меня приняли, но мне пришлось спать на полу. Несмотря на это я был счастлив. Питание было скудным, гигиенические условия скверными. Я делил комнату с двумя другими учениками. Они дали мне одеяло, и я заворачивался в него, когда спал на полу. Через неделю я получил кровать. Теперь мне было где спать и есть и я начал поиск гимназии, куда меня могли бы принять.


    Я обратился в большую гимназию, которая называлась лицеем Мулай Хасана, по имени тогдашнего наследника. Так как у меня были необходимые документы, меня приняли на второй курс. Учителя были ниже всякой критики, и я быстро понял, что учеба здесь для меня - лишь потеря времени. Поэтому я день и ночь занимался самостоятельно. Другие дети восемь лет ходили в обычную школу, и им не надо было спешить, как мне. В отличие от детей из богатых семей, я ходил в школу не по принуждению, а по желанию. Жизненно важным вопросом для меня было получение звания бакалавра.


    Шел 1960-61 учебный год. Я хотел как можно быстрей стать бакалавром и готовился к экзаменам в частном порядке. Вообще-то мне предстояло ходить в школу еще пять лет, но уже после года учебы я чувствовал, что готов к выпускным экзаменам. Поэтому я обратился в министерство просвещения с просьбой разрешить мне сдать эти экзамены экстерном. Моя просьба была удовлетворена. Как только окончился учебный год я пошел на экзамен и, к моему великому удивлению, сдал его.


    Моим одноклассникам предстояло учиться еще четыре года. После двухлетнего учительского семинара я в 1963 г. стал учителем гимназии. Так что учился я не очень долго, окончив за три года начальную и среднюю школу и гимназию, а еще через два года получил и академическое образование на учительском семинаре.


    Хотя учеба в гимназии и на учительском семинаре отнимала много времени, я тогда же в изобилии читал политическую литературу. Многие из прочтенных мною в этот период книг оказали глубокое влияние на мое сознание. Я прочел Коран и ряд книг Насера о философии революции, "Почему мусульманские страны слабо развиты?" Шакиба Арсалана и "Граждане, а не рабы" Халида Мохаммеда Халида.


    Я также много читал о жизни и деятельности Насера, Бен Беллы, Абд-эль-Крима аль-Хатаби, Абд-эль-Кадера аль-Джазайри и других и часто слушал радио "Голос арабов" из Каира; марокканское радио я считал просто орудием распространения лицемерной и лживой пропаганды.


    Большое впечатление произвел на меня роман Гюго "Отверженные", потому что я сам считал себя своего рода пасынком судьбы. Но этот роман только вызывает слезы, он не показывает, как устранить социальную несправедливость, порождающую таких пасынков судьбы, как я. Больше всего вдохновляли меня Коран, небольшая книжка хадисов, подаренная каидом, и революция Насера против тирании, капитализма и коммунизма.


    Но вся политическая элита, которую колониализм воспитал в Марокко, была в идеологическом и политическом плане прозападной. Поэтому все партии, основанные этой элитой после получения независимости, были партиями западного типа, либеральными, капиталистическими или марксистскими. Самостоятельного исламского движения и исламистской партии не было. Французским колонизатором удалось, по крайней мере, временно, навязать нам свою культурную, языковую и идеологическую опеку.


    Все разрешенные, "умеренные" марокканские партии - своего рода импортный товар из Франции. 45 лет французского господства оставили после себя несколько франкоязычных поколений, которые продолжают быть носителями духовного наследия колониализма. Поэтому после обретения независимости Марокко нужно еще 45 лет, чтобы сбросить духовное иго неоколониализма и создать свободное, подлинно независимое исламское общество, которое в культурном, идеологическом и политическом отношении было бы воплощением наших собственных ценностей и традиций.


    Я понял все это, когда начал бороться за свободу, демократию и социальную справедливость на исламской основе. Всеми легальными партиями и организациями руководили богатые, привилегированные люди с неоколониалистским образом мыслей или их дети, которые именовали себя марксистами или либералами.


    В 1960 г. я вступил в политическую студенческую организацию ЮНЭМ (Национальный союз студентов Марокко), а в 1961 г. стал членом ЮНФП, хотя мне было ясно, что руководство этой партии состоит из оппортунистов: просто не было альтернативы. В 1962 г. я произнес мою первую политическую речь перед большой толпой на ярмарке в Касабланке. Как уже говорилось, король предложил народу новую конституцию, и народ должен был одобрить ее или отвергнуть. Все это было чистой воды фарсом, я выступал за бойкот. Мы хотели, чтобы парламент избирался народом, а не королем. Гарантий против фальсификаций выборов вообще не было.


    Впервые меня арестовали как активиста ЮНФП, в то время как руководители партии сидели во дворце и играли с королем в карты. На следующий день после моей речи я выполнял функцию наблюдателя за ходом голосования в Мафрифе, квартале Касабланки. Я хорошо изучил технику выборов и знал правила.


    В день голосования пропаганда была запрещена, но в школе, где находился избирательный участок нашего округа, это правило не действовало, как и во всех других избирательных участках. На школьном дворе стояла длинная очередь людей, которые хотели проголосовать, боясь наказания, если они не отдадут королю свой голос. В большинстве своем они были неграмотными. 70 процентов марокканцев не умели ни читать, ни писать, поэтому слова "да" и "нет" были отмечены определенным цветом.


    Белый цвет обозначал "да". По-арабски одно и то же слово "беда" значит и "белый" и "яйцо". Я увидел полицейского в штатском, который ходил вдоль очереди в школьном дворе и раздавал яйца. Тем самым он призывал голосовать за белый цвет. Я сделал ему замечание, что такое воздействие на избирателей в день голосования запрещено. "Если ты будешь продолжать, - крикнул я, - я возьму хлеб и буду его резать" (в арабском языке глаголы "резать" и "бойкотировать" звучат одинаково).


    Немного погодя появились еще двое полицейских в штатском и схватили меня. В полицейском участке они отыгрались на мне за то, что я принял выборы всерьез. В частности, мне наматывали на пальцы электрический кабель и пропускали ток. Такое обращение с арестованными было и остается обычным для марокканской полиции. Я пробыл в участке 3 дня.


    Секцию ЮНФП, к которой я принадлежал, находилась в квартале Дерб Галеф. Однако я не придерживался идеологической линии партии. Я был, в первую очередь, исламистом, т. е. хотел создания такого государства, которое выступало бы за панисламизм и панарабизм, за исламские ценности и за политическую и экономическую демократию.


    Этих пунктов не было в программе ЮНФП. Эта партия не была однозначно ни социалистической, ни панарабской, ни исламской. Ее возглавляла элита, которая проповедовала марксизм в завуалированном виде. Партия возникла в результате компромисса между разными лицами из разных группировок. У ней не было четкой идеологической линии, но, тем не менее, она пользовалась определенной поддержкой народа, просто потому, что ничего лучшего не было.


    С другой стороны, у этой идеологической расплывчатости была и своя сильная сторона. В принципе, ЮНФП был скорее фронтом, чем партией. Идеология марокканской элиты пропитана лицемерием и оппортунизмом.


    В 1963 г. вся немарксистская часть руководства партии по приказу короля была брошена за решетку, в результате чего ЮНФП стал чисто коммунистической партией, к чему и стремился король. Я был против коммунистов, потому что они хотели просто скопировать советскую систему. Они были врагами ислама, которые хотели разрушить нашу культуру и заменить существующую диктатуру еще более худшей. Трагедия, которая позже произошла в Афганистане, очень наглядно иллюстрирует цели и методы коммунистов.


    Еще ребенком, слушая каирское радио, я познакомился с идеями Насера. Я узнал об этом египетском офицере, который при поддержке народа сверг короля Фарука, уничтожил монархию и бросил вызов англичанам. До Насера арабский мир был поделен между англичанами и французами, теперь же мы впервые услышали арабский голос, голос человека, который был не за Восток и ни за Запад, а за подлинную независимость. "Столица Египта не Лондон, не Париж и не Вашингтон, а Каир", - говорил Насер.


    Египетская революция произошла в июле 1952 г., в тот год когда я впервые приехал в Касабланку. В том же году разразилась забастовка в Тунисе, и французы казнили тунисского лидера Фархата Хашада. Эти события вызвали широкий отклик в Марокко, так как они доказывали, что еще есть люди, которые осмеливаются противостоять колонизаторам. Египетская революция стала искрой.


    Я восхищался Насером за то, что он в 1956 г. национализировал Суэцкий канал и оказал сопротивление англо-франко-израильской агрессии, а также за то, что он покончил с прогнившей монархией. Я считал, что Марокко может последовать этому примеру.


    Мы, молодежь, черпали информацию об идеях Насера, главным образом, из передач "Голоса арабов". Их слушали во всех арабских странах, и голос Насера, казалось, призывал и меня бороться против несправедливости. Революции Насера в Египте и Бен Беллы в Алжире, победоносное сопротивление афганского народа советскому империализму, исламская революция в Иране и палестинская интифада - таковы величайшие исламские революции нашего времени, которые останутся источником вдохновения для всех будущих поколений мусульман.


    Несмотря на все совершенные ошибки, они руководствовались благородными устремлениями и показали, чего могут достичь мусульмане, когда они общими силами ведут джихад за свободу, демократию и социальную справедливость. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Критиковать легко. Лучшая критика - дело, умение подать пример.


    Когда я начинал свою политическую борьбу, в Марокко не было исламской партии. Собственно говоря, меня вообще не устраивала ни одна из существующих партий, но, несмотря на все свои недостатки, ЮНФП был мне ближе всех. Истикляль после отделения ЮНФП стала реакционной партией и отстаивала лишь привилегии высшего класса. К тому же в этой партии задавали тон люди из Феса, т. н. "фасси", которые обрели большое влияние в обществе и в государственном аппарате. Это политически и экономически привилегированная, но не этническая группа.


    Итак, два года я жил в интернате. Жизнь моя была не сахар: я ни разу не ходил в кино, а посвящал все свое время самообразованию. Мне надо было наверстывать упущенное в детстве, когда мне приходилось работать.


    Я никогда не курил, не пил ни вина, ни водки и не употреблял наркотиков. Я ел самую простую пищу, притом любую, какую мне давали, и вел самую скромную жизнь, хотя Касабланка, как и любой большой город - гнездо соблазнов.


    Последний год моего обучения на учительском семинаре я жил у моего кузена в Дерб Галефе, одном из самых бедных кварталов Касабланки. У моего кузена Мох-Олхеса было маленькое дело, и я делил крохотную комнатку, похожую на могилу, с одним из его сыновей. Из немногих предметов собственности у меня был велосипед. Я был очень одинок, у меня почти не было друзей, и я мало общался с другими людьми. Я никогда не был особо общительным человеком.


    Когда я в октябре 1963 г. стал учителем, я начал преподавать в той же гимназии, в которой прежде учился, моим бывшим одноклассникам, которые теперь были в последнем классе. Я работал учителем три года, с октября 1963 г. по октябрь 1966 г., в четырех разных школах.


    Одновременно я занимался политической деятельностью и старался создать среди гимназистов Касабланки исламско-насеровскую подпольную организацию. В лицее Мохаммеда V (бывшем лицее Мулай Хасана), где я работал учителем, имели место волнения учащихся. Они начались в 1964 г. Меня арестовали 23 марта 1964 г. и снова - ровно через год.


    Мы выступали против социальной несправедливости, диктатуры, тиранического режима, т. е. явлений, характерных для так наз. Третьего мира. Но в Марокко нам так никогда и не удалось вдохновить на восстание средних людей.


    Параллели с восточными государствами бросаются в глаза. Диктатуры на Востоке и Западе сходны. Среднему гражданину вдалбливают в голову, что у него нет никаких прав и что безработица, бесправие, коррупция и наличие привилегированного слоя это судьба, которой не изменить. В действительности в Марокко нет законов. Коррупция стала системой. Неподкупные чиновники являются исключением.


    Политическая атмосфера стала очень напряженной. Бунт взывало новое распоряжение, которое ограничивало возможности многих учеников продолжать учебу. Было легко поднять учеников на борьбу против этого распоряжения и начались волнения.


    Исходным пунктом демонстрации стала наша школа. Через несколько сот метров мы начали протестовать против государственного "пятилетнего плана" в области образования. Мы дошли до местного отделения департамента образования. Так как я был учителем и ученики меня знали, я смог выступить в роли организатора. Многие хотели, чтобы я сказал речь и изложил наши требования. Меня подняли на плечи. Я произнес длинную речь, в которой резко выступил против диктатуры, полицейского государства, правительства, коррупции и короля.


    Пока я говорил, мне сообщили, что полиция на подходе. Я сказал, что мы не должны бояться полиции и не бежать от нее, как трусы, а готовиться к стычке с ней. Когда полицейские прибыли, они начали нас избивать. Мы отступили к кварталу бедноты. К нам примкнули многие безработные, и демонстрация приобрела ярко выраженный политический характер. Все произошло очень быстро. Люди начали штурмовать центральную тюрьму и многие другие учреждения. Часа через два Касабланка вышла из-под контроля правительства.


    Так это началось. Моя роль во время бунта заключалась в организации раздачи листовок моими учениками. Мы создали группу, которая направляла разные демонстрации к разным целям. Позже рассказывали всякие сказки, и моя роль была сильно преувеличена; обо мне ходили самые нелепые слухи.


    Один из учеников слышал, будто я захватил автобус, чтобы направить его на ворота центральной тюрьмы и взорвать их. Это не соответствовало действительности. Правда, после моего ареста меня спрашивали об этих слухах, которые для полиции были фактами. Я смог доказать, что меня не было поблизости от тюрьмы, когда это случилось. Минимум 500 человек было убито, очень многие ранены. Количество арестованных исчислялось тысячами.


    Эти события укрепили меня во мнении, что в диктаторском государстве невозможно невооруженное противостояние армии, жандармерии и танкам. Насер тоже пытался бороться с системой, будучи гражданским лицом, но это ему не удалось. Я думал, будто можно чего-то достичь путем мобилизации общественного мнения и с помощью демонстраций, но демократические предпосылки для этого отсутствовали.


    Когда я начал работать учителем, прошло полгода, прежде чем я и мои коллеги получили зарплату. Мы решили устроить демонстрацию против такой задержки, приехали в Рабат и уселись на землю перед министерством просвещения. В этой сидячей забастовке приняли участие 30 человек. Через несколько минут подъехал отряд полиции и окружил нас. Сердитый полицейский комиссар подошел к нам и начал издаваться над нами: "Вы что, господа, думаете, будто вы в Швеции?"


    Тогда впервые мое внимание было привлечено к этой стране. И тогда же я понял, насколько абсурдно пытаться бороться с диктатурой демократическими методами.


    Но, думал я, если мы не можем остановить танки, мы должны сесть на них. И у меня созрел план подать заявление о приеме в военную академию. Я решил стать офицером.


    После сидячей забастовки меня арестовали в моей квартире. За год до этого, в марте 1964, полиция пришла за мной в школу. Тогда мне повезло; мои ученики видели, как меня уводили, и начали бастовать. После обычных и неизбежных жестокостей меня отпустили. Одной из моих учениц была дочь полицейского комиссара Хуссейни.


    Но в марте 1965 г. меня забрали из дома, и ученики не знали, что случилось. Помогло то, что я был учителем, и мое отсутствие было сразу же замечено. В Марокко учащиеся и студенты политизированы гораздо сильней, чем остальное общество. Если бы я был простым рабочим, я мог бы исчезнуть навсегда, как сотни других. Самое страшное преступление в Марокко - "вмешательство в политику".


    Арестованного за это преступление всегда пытают при допросе, даже если задают самые простые вопросы, вроде того, к какой организации он принадлежит и что делает. Меня обвиняли в том, что я подстрекал учеников к забастовке и устраивал демонстрации, поносил короля и монархию, слишком много говорил о французской революции и при этом оскорбительно отзывался о Людовике XVI, утверждал, будто Ислам запрещает монархию, и называл королей развратителями общества.


    Условия в камере были ужасными. Ее площадь была около 4 м2, а напихали в нее десять человек. Каждые полчаса в один из углов подавали воду, каждые 15 минут надзиратель открывал окошко в металлической двери и освещал лампой камеру. Мы жили как крысы. Электрического света не было, и тишину периодически нарушал лишь шум воды в толчке.


    Через неделю меня освободили. Школы были источником беспорядков, и власти просто хотели избежать новых волнений и забастовок.


    Каждый раз, выходя после ареста на свободу, я чувствовал себя еще более беспомощным и бессильным, чем раньше. Полицейские легко могли убить меня в камере. Это уже случилось с сотнями других заключенных.


    И я решил стать офицером. Единственный путь к офицерской карьере вел через военную академию в Мекнесе. Я подал заявление о приеме в эту академию осенью 1965.


    Несколько дней спустя в Париже средь бела дня был похищен Бен Барка. Это был типичный образованный французский социалист в марокканском облачении, смесь левого макиавеллиста Миттерана и правого макиавеллиста Эдгара Фора.


    Будучи оппортунистом, он помог Хасану II прийти к власти, а теперь сам стал жертвой деспота. "Нет, - думал я, - путь Бен Барки ведет только в королевский дворец и в Париж. Я должен вступить в армию, чтобы получить шанс решить проблемы Марокко радикальным способом".


    В военной академии мне сказали, что требуется разрешение министерства просвещения. В конце концов, я был учителем. В приеме мне отказали. Пришлось продолжать учительствовать в Касабланке. В конце 1965-66 учебного года я снова подал заявление в военную академию. Я нанес визит в министерство обороны и встретился с министром Ахрданом, бывшим офицером французской армии, политическим клоуном и идеологическим шарлатаном. Ахрдан направил меня к секретарю кабинета и генеральному секретарю министерства обороны, который имел прямой контакт с королем.


    Этого человека звали Бен Харош, он имел чин майора, был евреем-сионистом и вторым после короля фактическим хозяином в министерстве обороны. Он принял меня и сказал мне, что у меня нет ни малейших шансов быть принятым в военную академию, но я могу переговорить с начальником этой академии.


    Я последовал этому совету, но успеха не имел. Тогда я направился прямо в королевский дворец и попросил аудиенцию у начальника королевского военного штаба генерала Мадбуха. В Марокко путь к успеху лежит через личные связи и коррупцию. Мне удалось убедить Мадбуха в моем военном призвании.


    Два года я был образцовым кадетом, и меня даже назначили главным редактором журнала нашей академии "Факел". В 1968 г. я стал офицером. Единственный выговор, который я получил за время учебы в Мекнесе, был связан с тем, что я с несколькими товарищами отказался принять участие в ночном марше. За это 27 кадетов в порядке наказания были переведены в школу в Ахермуму. Это входило в планы "Свободных офицеров".


    Во время учебы в военной академии я вступил в контакт с другими противниками прогнившей марокканской монархии. Нам было ясно, что государственный переворот - единственная возможность что-то изменить. Для этой цели в армии была создана тайная организация "Свободные офицеры", к которой я примкнул.


    В Ахермуму, на плато, в 80 км от Мекнеса, находилась школа унтер-офицеров. Ее начальником был подполковник Абабу. Снова судьба свела меня с человеком, которому предстояло отличиться в борьбе против монархии. Я был южанин, а Абабу - из области Риф на севере Марокко.


    В ходе государственного переворота надо было захватить контроль над столицей Рабатом, штабом армии, МВД, радио и телевидением. Вся операция была весьма рискованной, но при хорошем планировании отнюдь не безнадежной. Я сам принимал участие в двух попытках путча, которые действительно были предприняты, в первом случае - скорее косвенно.


    Первый путч произошел 10 июля 1971 г. Из соображений безопасности и чтобы защитить тех, кто еще продолжает служить в марокканской армии, я не могу рассказать о наших планах и о моей роли во всех подробностях, но многое уже могу открыть.

     



     



     
    05

    Первый мятеж


    Этот день был праздничным. Я сидел в своей офицерской комнате в казарме Мулай Исмаила в Рабате и читал книгу "Техника государственного переворота" (не помню автора), когда ко мне прибежал дежурный офицер, капитан Мазуз, и сообщил, что объявлена тревога.


    Я поспешно надел военную форму, созвал своих людей и приказал им сесть в танки. Было примерно три часа пополудни. Солдат, у которого был ключ от склада боеприпасов почему-то отсутствовал, и я приказал взломать дверь, чтобы оснастить снарядами мои 17 танков.


    В этот момент я увидел, как в ворота казармы въезжает на черном автомобиле подполковник Саад, начальник штаба танковой бригады. С ним был полковник Абаруди, командующий ВМФ. Оба они были в штатском. Возбужденный Саад в панике крикнул мне: "Мы приехали из дворца в Схирате. На королевский дворец напали вооруженные гражданские лица. Много убитых. Скорее ко дворцу! Следуйте по главной улице и стреляйте во всех, кто станет у вас на пути с оружием!"


    Я знал, что "Свободные офицеры" поручили подполковнику Мохаммеду Абабу и генералу Мадбуху организовать свержение короля. Но только тем, кто непосредственно участвовал в операции, были известны момент, время и точные планы путча. Поэтому я не знал точно, что произошло.


    Я покинул казарму во главе моей колонны, стоя в открытой танковой башне. Мысль, что идет атака на цитадель тирана наполняла меня счастьем, хотя мне еще было неясно, кто конкретно стоит за переворотом. В то же время мне было стыдно, что я ничего не делаю, когда решается судьба моей родины. Если бы я мог участвовать в штурме дворца! Принять участие в свержении тиранического режима - большая честь для каждого борца за свободу.


    Твердо решив не подчиняться приказам и перейти с моими танками на сторону повстанцев, я направился ко дворцу по более короткой прибрежной дороге. Этим злосчастным и роковым решением я, возможно, спас короля.


    Позже я узнал, что грузовики с мятежными солдатами вернулись в Рабат по главной дороге, когда моя танковая колонна двигалась по прибрежной дороге в Рабат - Схират. Если бы я выбрал ту же дорогу, что и они, мои 17 танков соединились бы с ними, и благодаря этому усилению схиратский путч, возможно, увенчался бы успехом. История Марокко пошла бы тогда иным путем.


    Схират - это название королевского летнего дворца. Он расположен на атлантическом побережье, в двух милях к югу от Рабата по пути на Касабланку. В этот летний день на берегу океана было полно купающихся и толпы любопытных расступались перед моими танками. Они не знали, какая трагедия разыгрывается в королевском дворце.


    По пути ко дворцу я узнал, что мятежники - кадеты военной школы в Ахермуму, где я учился. Я был там командиром роты и преподавателем. Ее возглавлял подполковник Абабу. Я был в отчаянии. При штурме дворца я должен был находиться рядом с ним. Вместо этого мне пришлось лишь стать свидетелем последнего этапа катастрофы.


    Мне сообщили, что руководитель путча, генерал Мадбух, мертв. Именно он некогда открыл мне путь к военной карьере. Судьба свела меня с двумя людьми, Абабу и Мадбухом, которые мечтали о том же, что и я, - о свержении монархии, которая воплощала для меня все зло в Марокко.


    Как погиб генерал Мадбух? И почему Абабу совершил ошибку, столь поспешно вернувшись в Рабат и оставив короля во дворце почти без охраны? Эти два вопроса стали задавать сразу же после неудавшегося путча. Может быть, мы никогда не получим на них ответа. Я не присутствовал при смерти Мадбуха, но благодаря показаниям свидетелей я могу нарисовать довольно достоверную картину того, что произошло во дворце.


    Члены дипломатического корпуса получили приглашение на праздник по случаю дня рождения короля, равно как и влиятельные иностранные коммерсанты и члены правительства. Праздник был обставлен с невероятной роскошью.


    Когда гости небольшими группами стояли у столов, разговаривали и передавали друг другу тарелочки с лососиной, за стенами дворца раздались выстрелы. Солдаты ворвались во дворец, ведя беспорядочную стрельбу. Смертельно раненный бельгийский посол упал на пол, его коллеги бросились искать укрытие. Дворцовая стража, гости, король - все были словно поражены громом.


    Позже возник еще один вопрос, на который нет ответа: как удалось подполковнику Абабу перебросить вооруженный отряд численностью не менее 1400 человек из Ахермуму через Фес, Мекнес, Кенитру и Рабат в Схират таким образом, что король об этом ничего не знал?


    Кто из высших офицеров не доложил главнокомандующему, т. е. королю, о столь значительной переброске войск, которые всю ночь двигались через всю страну? Штаб армии знал только, что кадеты военной школы, которую возглавлял Абабу, проводят летние маневры в Бен Слимане, в нескольких милях к югу от Схирата.


    Абабу перед штурмом дворца разделил своих кадетов на две группы. Первая атаковала дворец с юга, справа, от площадки для гольфа, которая отделяет дворец от дороги, вторая - с севера, слева. Королевская стража открыла огонь. Чтобы нагнать на нее панику, люди Абабу из северной группы получили приказ стрелять в воздух. Южная группа подумала, что стража стреляет по ней, и открыла ответный огонь. Когда кадеты ворвались во дворец, они в суматохе стреляли друг в друга, так как стража и кадеты носили одинаковую форму. Упали первые убитые. Гости разбежались. Некоторые из них имели оружие и воспользовались им. Кадеты не остались в долгу и стали стрелять по гостям.


    Абабу был низкорослый, мускулистый, темнокожий человек, который слыл несгибаемым. Он считал, что короля надо прикончить, его семью отправить в ссылку, а парочку министров поставить к стенке. Короче говоря, он был за кровавую революцию, во время которой с противниками не церемонятся. Совершенно иные планы были у другого руководителя путча, генерала Мадбуха. Он хотел окружить дворец, разоружить стражу, арестовать короля и заставить его отречься в пользу хунты молодых офицеров.


    В принципе, бескровный путч был возможен. Но катастрофическое отсутствие взаимопонимания между Абабу и Мадбухом во время штурма дворца привело к замешательству и стрельбе, вследствие чего мятеж принял кровавый оборот. Неудивительно, что в конечном счете путч потерпел фиаско.


    Генерал Мадбух увидел, что стражу и гостей косят из автоматов, и понял, что операция идет не по плану. Чтобы сохранить в руках козырь, а, может быть, также из-за своего нежелания убивать, он непременно хотел, чтобы король остался в живых. Он разыскал его в охваченной паникой толпе и заставил спрятаться с десятком гостей в туалете за тронным залом.


    Перед дворцом хлопали выстрелы. Мадбух в разговоре с королем потребовал от него отречения. - "Вы можете вылететь через Рабат или Касабланку во Францию", - сказал он. Король согласился. Хасан II подписал акт об отречении, который позже, вероятно, нашли у мертвого Мадбуха. Официальная версия дворца, по понятным причинам, не упоминает об этом документе и о том, что короля вынудили отречься.


    Рассказывают, что король согласился при условии, что будет обеспечена защита его семьи. Мадбух принял это условие и послал королевского врача, д-ра Бен Айша, в королевские покои, чтобы позаботиться о четырех детях монарха. Уфкир, который прятался вместе с королем в туалете, рассказывал мне позже, что Хасан беспрекословно согласился отречься от престола. Он был парализован страхом и думал только о спасении своей жизни и жизни своих близких.


    В этот момент появился подполковник Абабу, который искал короля. Мадбух спокойно сказал ему, что король готов отречься, и что он, Мадбух, уже приказал доставить его в Рабат. Абабу пришел в ярость. Он обернулся к своему телохранителю Акке, гиганту с обритым наголо черепом и руками гориллы, и сказал: "Мадбух - предатель; убей его!" Акка выстрелил, и Мадбух упал на пол. Вернувшийся к тому времени д-р Бен Айш упал рядом, сраженный другой пулей.


    Никто во дворце не знал, где находится король. Абабу, твердо убежденный в том, что королю удалось ускользнуть, собрал, кипя от ярости, своих оставшихся солдат и поспешил в Рабат, чтобы перехватить беглеца и занять радиостанцию. В Схирате он оставил лишь небольшой отряд из 20 кадетов и дал им указание: до 19 часов препроводить гостей в дворцовую казарму, где отделить от них иностранцев. До этого момента исход путча еще оставался неясным.


    В самом дворце почти ничего больше не происходило. Все оставались в шоке. Наконец, один солдат, которому понадобилось в туалет, совершенно случайно обнаружил там короля, но не узнал его. Он схватил человека в розовой рубашке и привел его к двум другим пленникам, к стене, у которой король послушно присел. Немного погодя до этого солдата дошло, кого он взял в плен. Простые солдаты не знали цели операции. Они просто повиновались приказам.


    Король понял, что расстрел ему не грозит, по крайней мере, со стороны кадета, который стоял перед ним. Положение стало постепенно меняться в пользу короля. Подробностей никто не знает. Согласно рассказу Уфкира, забытые в другом туалете охранники освободили монарха и убили 20 кадетов. Официальная версия фальсифицирована в пропагандистских целях и недоказуема. Полковник Длими, который тоже находился вместе с Хасаном в туалете, подтвердил мне, что внезапно появилась оставшаяся часть королевской стражи и перестреляла кадетов. На протяжении нескольких часов история Марокко разыгрывалась в туалетах дворца в Схирате.


    Я прибыл в Схират, миновав мост, на котором пятеро жандармов заворачивали автомобили, не имевшие пропусков. Наши 17 танков подъехали к зданию дворца прямо через площадку для гольфа, на которой во множестве лежали убитые и раненые. Туда и сюда сновали кареты скорой помощи. Царил почти полный хаос.


    К моменту моего прибытия дворец уже снова был под контролем короля, который, однако, выглядел смущенным и напуганным. Я остановил мою колонну, выпрыгнул из танка и поспешил к главным воротам, где стояла группа возбужденных людей: король, министр внутренних дел Уфкир, командующий армией Башир Букали и еще один министр, генерал Дрисс Бен Омар.


    Прибытие 17 танков явно было неожиданным. - "Откуда Вы прибыли, лейтенант?" - нервно, но вежливо спросил король. - "Из казармы Мулай-Исмаила. Где генерал Гарбауи?" - в свою очередь спросил я, так как непременно хотел знать, что с моим главным начальником, командующим танковыми войсками и ближайшим сотрудником Хасана. - "Он ранен, - ответил Уфкир. - Что делается в Рабате?" Я сказал, что ничего об этом не знаю, и поинтересовался, что произошло во дворце.


    Король был совершенно растерян и все время смотрел на Уфкира и Башира. Уфкир спросил, может ли он поехать вместе со мной в Рабат, а генерал Башир попросил танк, чтобы поехать туда же, в штаб армии. Я, конечно, выделил ему танк, а Уфкира пригласил сесть в мой, так что мы ехали в Рабат вместе, и я сидел в башне танка рядом с "серым кардиналом", человеком, самым ненавистным для меня после Хасана. Когда мы прибыли в казарму Мулай-Исмаила, Уфкир похвалил меня за рассудительность и сказал, чтобы я ему позвонил: он хотел бы встретиться со мной еще раз.


    Месть мятежным солдатам Абабу была невероятно жестокой. Раненых кадетов зарыли живьем в братскую могилу. Хасан приказал достать орудия пыток и лично присутствовал при допросах и пытках арестованных в казарме Мулай-Исмаила, среди которых были 13 из 16 армейских генералов.


    Король несколько раз ударил по лицу полковника Шелуати, который сидел с завязанными глазами, прикованный к стулу. - "Какой это трус бьет закованного человека?" - спросил Шелуати. Король приказал снять повязку с его глаз. Узнав короля. Шелуати плюнул ему в лицо. - "Завтра я плюну на твой труп", - пообещал король.


    13 июля 1971 г. на полигоне в Темаре, в 6 км к югу от Рабата, 13 солдат 13 выстрелами расстреляли 13 офицеров, привязанных к столбам. Король присутствовал при казни вместе с приехавшим к нему с блиц визитом правителем Иордании Хусейном. Премьер-министр Лараки первым плюнул на трупы. Чтобы показать королю свое усердие, комендант Сальми отрезал одному из расстрелянных руку и взял себе кандалы в качестве трофея. Бульдозер раздавил трупы и сбросил их в братскую могилу.


    В Марокко царил неприкрытый террор. Мало кто из офицеров и унтер-офицеров не имел одного или нескольких родственников среди жертв. Мы в казарме не осмеливались говорить друг с другом. Никто никому не доверял.

     



     



     
    06

    Генерал Уфкир


    Через неделю после потопленной в крови попытки путча командир моей бригады сообщил мне, что генерал Уфкир ждет меня в своем доме в Суисси. Я воспринял это сообщение с очень смешанными чувствами. Однако, от полковника Мимуна Убеджи, заместителя командира танковой бригады, я узнал, что Уфкир находится в штабе армии. Я поехал на моем автомобиле прямо туда. Я был в той же самой полевой форме, что и в тот день, когда мы с Уфкиром ехали в одном танке. Уфкир был только что назначен командующим армией и министром обороны.


    Когда я прибыл к месту назначения я увидел в зале ожидания с десяток офицеров - майоров, полковников, генералов, - которые сидели в зале ожидания и ждали прибытия Уфкира. Я прошел в секретариат генерала, чтобы доложить о своем прибытии. Майор Аруб, секретарь генерала, принял меня. Он не мог скрыть своего удивления, что какой-то лейтенантишко, без официального письменного приглашения является в полевой форме, чтобы лично встретиться с министром обороны. Я сказал ему, что министр велел мне позвонить. Аруб сказал мне, что Уфкир утром на большом собрании офицеров со всех концов страны отозвался обо мне с похвалой. После этого Аруб прошел в кабинет Уфкира. Последний срезу же вышел, обнял меня и пригласил следовать за ним. Он дал Арубу понять, что у него нет времени для того, чтобы принять офицеров, сидевших в зале ожидания.


    Мы вместе поехали в служебном автомобиле Уфкира, большом, черном, французском ДС. Шофером был фельдфебель. По дороге Уфкир сказал мне по-французски: "В последнее время я много слышал о тебе. Ты был хорошим учителем, отличным кадетом и храбрым офицером". И добавил с широкой улыбкой: "Французы не научили меня арабскому языку. Может быть, ты попытаешься меня арабизировать, как ты это пытался сделать с генералом Гарбауи?" Для меня было странно, что мы, два марокканца, беседуем по-французски. Уфкир прошел через французскую школьную систему и говорил по-арабски очень плохо.


    Я ответил ему, тоже с улыбкой: "Нелегко избавиться от французского колониализма, который продолжает довлеть над нами в языке, в культуре и в политике". Уфкир был в штатском и в темных очках, которые он всегда носил. Он любезно пригласил меня на свою виллу, похвалил за спокойствие и самообладание, которые я, по его мнению, проявил 10 июля, расспросил о моем детстве и о моей военной карьере.


    Он представил меня своим детям и показал своего львенка по кличке "Схират". Его жены не было дома. Он спрашивал меня о настроениях в армии и среди моих товарищей-офицеров. Это показалось мне подозрительным. Я попросил времени на обдумывание и пообещал за три дня составить подробный доклад. Я добавил: "Сразу могу сказать одно: армия насквозь коррумпирована".


    Уфкир пустил в ход весь свой шарм, чтобы обмануть меня, молодого офицера. Мне страшно хотелось знать, что он на самом деле думает, и я спросил его без обиняков: "Что вы думаете об организованной коррупции в общегосударственных масштабах?" - "Марокко находится в глубоком кризисе, - ответил он, и лукаво добавил: Если король не проведет решительных социальных реформ, боюсь, можно ожидать новых военных путчей".


    Хотя репутация Уфкира была весьма скверной, мое недоверие постепенно исчезало. - "Многие генералы и министры насквозь коррумпированы", - говорил он и привел пример одного мерзавца - полковника, о котором было известно, что он растратил огромные суммы государственных денег. - "Этот человек - негодяй, и ему следовало бы отрубить голову, но он лишь один из многих тысяч кровососов, которые грабят нашу страну", - подчеркнул Уфкир. Я распрощался с генералом и покинул его роскошную виллу с более твердой, чем раньше, решимостью в случае необходимости заключить с ним пакт, чтобы свергнуть деспота, руки которого по локоть в крови.


    Мятеж в Схирате изменил Уфкира, но я тогда об этом не знал. Мое собственное представление об Уфкире начало принципиально меняться. Когда в ранней юности формировались мои политические взгляды, Уфкир был начальником полиции, а полиция для меня олицетворяла угнетение.


    Поскольку "государственные мужи" в Марокко сами охотно называли себя рабами или орудиями короля, чтобы сделать карьеру, я и считал их за таковых. Марокканский король мог сказать о себе, как некогда Людовик XIV: "Государство - это я", а все прочие - его крепостные. Хасан наслаждается, когда его министры употребляют традиционную формулу: "Ваше Величество, я - Ваш раб".


    В Марокко нет министров, заслуживающих этого имени, а есть только рабы. Я ненавижу смехотворный культ личности короля, и мне претит представление, что нужно слепо повиноваться одному человеку. Нужно быть верным идеалу и своей стране. Тираническим монархиям и диктатурам не нужны свободные люди, поэтому рабство (в разных формах) является частью марокканской монархии.


    Королевская гвардия состоит из рабов в собственном смысле этого слова, из негров, которых родители Хасана купили по дешевке в Черной Африке. Хасан никогда не мог положиться на марокканцев. Но самое скверное в рабах короля то, что они относятся к народу столь же жестоко и высокомерно, как монарх к ним. Для Хасана полицейские и солдаты всего лишь его собственные цепные псы.


    Марокканская полиция наводит ужас на страну. Поскольку Уфкир возглавлял полицию, народ, естественно, считал его ответственным за все.


    Но главным ответственным, разумеется, был король. Ближе всех стоял к нему человек по имени Гдира, который долгое время был министром внутренних дел. "Гдира" по-арабски значит "маленький горшок", Хасана в этот период, разумеется, стали звать "гедра", т. е. "большой горшок".


    Большинство офицеров разделяло мое мнение об Уфкире, но следует помнить, что Уфкир, собственно, никогда не служил в марокканской армии. После получения независимости он из французской армии прямо перешел в личные адъютанты короля, потом возглавил полицию, а еще позже - МВД.


    После схиратского мятежа и назначения Уфкира командующим армией наше мнение о нем стало меняться. Мы начали догадываться, что он не очень-то хорошо относится к королю, и увидели, что он далеко не так всесилен, как мы думали.


    В армии без ведома Уфкира происходили важные вещи. Так, например, о своем назначении министром обороны сразу же после схиратского путча он узнал только по радио, находясь в казарме Мулай-Исмаила, когда я привез его из Схирата.

    Одновременно Хасана назначил новым командующим танковыми войсками полковника Хатими, а новым командующим ВВС - полковника Льюсси, не известив об этом предварительно Уфкира. Оба они получали приказы непосредственно от короля. Тогда я понял, что король так же организовывал и полицию. Мне стало ясно, что Уфкир был нужен ему лишь как фасад. Простой народ ничего этого, конечно, не знал.


    Понятно, что сначала я относился к Уфкиру очень скептически. Он наивен, думал я, если воображает, что может использовать меня в своих целях. Но при нашей первой встрече он показался мне очень скромным и симпатичным, совсем не тем деспотом, каким я его себе представлял. Его поведение в личной жизни находилось в разительном противоречии с его функциями. Он излучал добро. Я думаю, у него было сильно развито чувство справедливости. Он инстинктивно ненавидел марокканских политиков и высший слой, который думает лишь о привилегиях и готов хватать объедки с королевского стола. Он с близкого расстояния увидел, сколь лицемерна мораль этих людей, как они лижут сапоги королю, ища его благосклонности. Уфкир, конечно, знал о своей дурной репутации. "Народ думает, - откровенно сказал он мне однажды, - что я держу корову, пока воры ее доят".


    Но Уфкир был профессиональным военным, который руководствовался скорее инстинктами, чем сознательными политическими идеями. Когда он вернулся в армию, его потянуло к радикально настроенным офицерам. В конце концов, он был солдатом старой французской школы со всеми достоинствами и недостатками людей этого типа. Во Франции все-таки произошла революция, и французскому офицеру трудно было терпеть, что с ним обращаются, как с рабом.


    Через четыре дня после моего первого визита я снова прибыл на виллу Уфкира в Суисси с докладом на 30 страницах, изобилующим цифрами и фактами, документом весьма взрывчатым. Я разоблачал коррупцию среди офицеров и показывал, как они делают карьеру благодаря кумовству и взяткам. Уфкир внимательно прочел доклад и запер его в стенной сейф.

    Немного нервничая, он спросил меня, показывал ли я мой доклад еще кому-нибудь. Я ответил, что нет. "Пусть это дело останется между нами", - строго приказал он и, после долгого молчания, добавил: Полгода назад я передал королю аналогичный доклад о коррупции в МВД. Он сказал мне: "Не твое дело критиковать систему".

    Уфкир увел меня в свой сад (опасаясь спрятанных микрофонов) и пожаловался: "На бумаге я был министром внутренних дел, но на самом деле им был не кто иной, как сам король, который руководил губернаторами, полицией и - через Бель-Алема, секретаря кабинета и генерального секретаря МВД - всем департаментом. В армии и в министерстве обороны он, конечно, сделает то же самое. Я мало чем могу помешать этому, но я на деле докажу офицерам, что сыт по горло коррупцией".

    После обеда Уфкир рассказал ряд анекдотов о дворе и о лизоблюдстве министров перед тираном. Он курил одну сигарету за другой, и его нападки на режим становились все более резкими. Так он поведал мне, как темнокожий министр Снусси во время одного совещания министров сказал "Я Ваш раб, Ваше Величество", а Хасан прикрикнул на него: "Надо быть им не на словах, а на самом деле". - "Так эта династия всегда относилась к своим подданным", - прокомментировал Уфкир.

    В итоге "второй человек в королевстве" предложил мне официально стать его ближайшим сотрудником, его адъютантом. Мы должны были сотрудничать ради спасения Марокко. Я принял это предложение при том условии, что за мной останется моя танковая часть. Уфкир согласился. С этого дня я стал его доверенным лицом и постоянным посетителем его дома.

    Я сидел за одним столом с министрами и генералами, которые свидетельствовали свое почтение этому могущественному человеку. Все они называли его просто "генерал". Длими, только что назначенного начальника контрразведки, которого все боялись, никогда не приглашали. Несмотря на это, я думал, что Уфкир и Длими - друзья. Лишь позже я узнал, что они были соперниками, и что король грубо натравливал их друг на друга. Уфкир часто раскрывал мне душу, когда мы ехали вместе в автомобиле. Мы говорили при этом по-французски, чтобы нас не понимал сопровождавший нас охранник. Иногда мы ездили без шофера и без охранника.

    Однажды в сентябре, в три часа ночи (Уфкир был из числа "сов"), генерал заговорил о схиратском заговоре: "Тысяча кадетов могла повернуть историю Марокко к лучшему. Мы могли бы сделать в нашем развитии скачок на 100 лет вперед. Мы должны любой ценой избавиться от монархии. Хасан высоко держит знамя династии, которая продала нашу родину французам и в начале ХХ века привела ее к катастрофе. Вместо того чтобы заниматься государственными делами, король предается в Фесе всякого рода порокам. В его гареме 150 женщин, причем некоторые из них похищены средь бела дня его сыщиками. К тому же он наркоман. Его семилетний сын принимает участие в собраниях, и все должны целовать ему руку. Это гораздо хуже, чем при Людовике XIV".

    Хасан управляет Марокко как своим личным владением. "Анекдот времен его юности проливает свет на его личность, - заметил Уфкир. - Когда он был наследником, его учитель географии попросил его показать на карте пару стран. Когда будущий Хасан II указал на Марокко, он сказал: "Это двор моего отца". В Марокко нет разделения между государственной кассой и дворцовой шкатулкой. Хасан владеет всем. Он правит страной по средневековому образцу и смотрит на всех министров, как на рабов. Он имеет абсолютную власть. Кроме того, он пьяница и безнадежный наркоман.

    Особенно он любит гашиш, но не пренебрегает и ЛСД. Он ведет порочную и распущенную сексуальную жизнь, особенно он любит насиловать невинных девочек, которых для него похищают в Рабате и привозят во дворец. В поездках его всегда сопровождают 50_60 женщин, и дворцовая стража не должна смотреть на них. Охранники должны отворачиваться, когда машины с женщинами проезжают через ворота. Он такой сексуальный маньяк, что заставляет жен своих министров ложиться с ним в постель. Это стало своего рода традицией. Когда он устраивает праздник, он всегда приглашает министров с женами. Для затравки он бросает на пол горсть драгоценных камней, и гости за них дерутся.

    Потом он уводит жену того или иного министра к себе в покои, а осчастливленные мужья, гордые, как павлины, рассказывают потом, как хорошо король относится к их женам. Мало того: у Хасана есть еще "спецотдел", задача которого - поставлять ему европейских женщин. Этот отдел состоит из двух сутенеров, один из которых именует себя "д-р Робер", а другой, грек, известен под именем "Мехди". Они имеют ранг дипкурьеров, дипломатические паспорта и два частных самолета для доставки девиц из Европы.

    Говорят, один из них специализируется на блондинках, а другой - на брюнетках. Придворные Хасана не лучше его. Его покойный брат Мулай Абдалла, педик, любил брать себе в любовники сыновей министров. Однажды он увез в свой замок Ифран моего сына Рауфа. Когда я узнал об этом, я пришел в бешенство и устроил грандиозный скандал", - вспоминал Уфкир.


    Он поведал также, что король держит под контролем почти весь рынок наркотиков в Марокко. Это секрет полишинеля. В армейских верхах и в администрации все знают, что королевский дворец давно уже служит перевалочным пунктом торговли наркотиками, а все плантации мака и гашиша принадлежат лично королю.

    Ученики военной академии в Кенитре - сплошь сыновья офицеров лейб-гвардии Хасана. Их называют "бахшуш", что значит "сыновья гашиша". Когда я был инструктором в унтер-офицерской школе в Ахермуму, там была целая группа таких сынков, которые без стеснения распространяли гашиш в неограниченных количествах.

    На праздниках у короля все накачивались наркотиками, и если какой-нибудь министр отказывался, ему сразу же приклеивали ярлык чудака, которому нельзя доверять. Когда коррупция и разложение являются частью системы, приходится ради карьеры выть вместе с волками.

    Хасан часто встречается с крупными дельцами. Я живо вспоминаю визит к Уфкиру одного типа, который называл себя "доктор Бихи". Уфкир представил мне его как "дипкурьера Его Величества". Я заметил, что явно тошнит от этого гостя. Когда тот ушел, Уфкир сказал мне, что на самом деле это "наркокурьер", руководитель международной сети сбытчиков. Он жил во дворце и имел должность. Марокко - рай для мошенников всех мастей, висельников и головорезов.

    В другой раз Уфкир рассказал мне о деле Бен-Барки. Несколько лет спустя Длими подтвердил мне его версию. По словам Уфкира, заказ на убийство Бен-Барки дал лично король, использовав при этом свою тайную полицию, которую он создал еще будучи наследником для интриг против своего отчима Мохаммеда V. Она называлась "Специальная служба безопасности", сокращенно ССС. С ее помощью король контролирует разведку и даже армию.

    Во главе ССС стоит генерал Мулай Хафид Алауи, член королевской семьи и один из ближайших советников Хасана. Крестными отцами ССС были специалисты из ЦРУ и Моссада. Никто, кроме Хасана и его ближайших сотрудников не знает деталей работы этой организации, а многие вообще не подозревают о ее существовании.

    ССС стояла за убийством вождя националистов шейха Аль-Араба в 1964 г., за похищением жившего в эмиграции противника режима Хуссейна Аль-Манузи с аэродрома в Тунисе в 1973 г. и за заказным убийством Омара Бен Джелуна, главного редактора марксистской газеты "Аль Мохарир". Бен Барка тоже на совести ССС. За несколько дней до его убийства король вызвал к себе Уфкира и Длими и приказал им вылететь в Париж и провести там с Бен Баркой переговоры о его возвращении в Марокко. Эта встреча была задумана как ловушка как для Бен Барки, так и для Уфкира с Длими.

    Когда оба министра прибыли в Париж, они узнали, что Бен Барка уже похищен и убит. Убийцами были французские профессиональные киллеры, нанятые Хасаном при посредстве ССС. Король явно преследовал при этом цель скомпрометировать Уфкира и Длими, на которых пало подозрение в соучастии в убийстве. Это должно было сделать их еще более зависимыми от него. Они вернулись в Марокко разозленные и вынуждены были терпеть обвинения в соучастии. Разумеется, генерал де Голль знал правду и открыто говорил, что главный виновник - сам Хасан II.

    Уфкир сказал мне, что по приказу короля труп Бен Барки растворили в кислоте, а его голову агенты ССС доставили из марокканского посольства в Париж в Рабат дипломатической почтой. Голову замуровали в стенах дворца, недалеко от юридического факультета. Отрубать голову врагу и потом хоронить ее в стенах своего дома - такова была традиция королевской семьи, происходившей от древнего рода пиратов и бандитов.

    Как уже говорилось, Бен Барка учил Хасана математике и предложил сделать его наследником. Но семья Хасана не любит быть чем-нибудь обязанной простым смертным.

    Так дед короля убил солдата, который спас его из воды, когда он упал с лошади, пересекая вброд реку Сусс. Сам Хасан приказал устранить солдат, которые спасли его от смерти в Схирате, и понизить в чине майора Ассари, который после неудавшегося путча в Схирате руководил разгромом отряда Абабу в Рабате и тем самым спас монархию. Наконец, он приказал уничтожить всех марокканских и иностранных агентов, которые участвовали в убийстве Бен Барки и потом бежали в Марокко.

    Может быть многим покажется, что я приукрашиваю роль Уфкира и Длими в деле Бен Барки. Но при этом следует помнить, что они рассказывали все это конфиденциально и никогда не думали о том, что я это опубликую. К тому же, Уфкир составил досье по делу Бен Барки, которое в определенный момент будет предано гласности. Все знали, что как Уфкир так и Длими сделали карьеру только благодаря своей многолетней службе диктатуре и своей борьбе против оппозиции.

    Нам, "свободным офицерам", было ясно, что в будущем свободном Марокко ни один из этих двух не будет играть важной роли, но они были нам нужны. Наш "брак" с Уфкиром и Длими с самого начала был "браком по расчету". Оба они были профессиональными военными, получившими образование во Франции, и первоначально служили колониальным властям, как и вся марокканская армия. При демократическом правительстве они тоже бы стали демократами, а Хасан использовал их, как раньше французы.

    В принципе, политики, такие как Бен Барка, ответственны за пороки режима, солдаты только выполняли приказы. А политики думали лишь о своих выгодах и поэтому прислуживали королю.

    Когда Длими и Уфкир постепенно поняли, что они для короля - всего лишь цепные псы и что вся армия - лейб-гвардия Хасана, они начали менять свои взгляды. Король использовал их как молоты, но молот получает столько же ударов, как и гвоздь, по которому он бьет. Когда они окончательно осознали, насколько опустились король и его режим, они решили, как граждане и люди, взять на себя ответственность и предпринять попытку свергнуть правящую клику.

    Я сам для себя твердо решил, что никогда не стану политической проституткой и ни в коем случае не позволю запрячь себя в карету правящей касты. Я никогда не был вполне убежден в невиновности Длими и Уфкира в деле Бен Барки. Но для моего поколения Бен Барка и Уфкир просто были двумя сторонами одной медали, они слишком глубоко были связаны с режимом, хотя позже и изменились. Если моя страна свергнет монархию и станет демократической, думал я, надо будет дистанцироваться от Уфкира, а может быть с ним придется даже бороться.

    То, что Уфкир рассказал мне о нравах двора, потрясло меня до глубины души. Однажды я не смог сдержать своих чувств и сказал: "Вы оказали мне большую честь, доверившись мне. Я готов стать террористом-самоубийцей и убить короля". "Нет, - возразил он, - это моя задача. Я не хочу предоставить никому другому честь уничтожить тирана". Ненависть к королю имеет в Марокко очень глубокие корни. Хасан олицетворяет собой всю гниль в нашей стране.

    С этого дня Уфкир и я стали союзниками. Я спал в комнате на вилле Уфкира в Суисси и каждое утро ездил оттуда в казарму Мулай-Исмаила, где я оставался командиром своей танковой части.

    Мой могущественный союзник иногда был очень разговорчив, иногда молчалив. Он часто говорил со мной о Насере и его идеологическом манифесте "Национальная Хартия", который он основательно изучил.

    |Американские базы в Марокко, по его мнению, следовало ликвидировать. "Самая большая из этих баз - королевский дворец", - считал он. Я соглашался с ним: "Важнейшие базы неоколониализма - не военные, как при старом колониализме, а экономические, культурные и политические".

     


     


     

    07

    Планы нового мятежа

    ым и сулящим успех. "Почти каждый четверг Хасан, как главнокомандующий, приезжает в штаб на совещание командующих корпусов. В конференц-зале есть стенной сейф. Я запру туда автомат. Когда Хасан прибудет, мне надо будет только достать автомат и я заставлю Хасана немедленно отречься, угрожая ему оружием".
    Подготовка к нашей первой попытке путча началась через несколько месяцев после неудавшегося схиратского мятежа. Уфкир и я разработали несколько планов. Однажды, когда мы ехали на автомобиле, генерал посвятил меня в один из своих, который показался мне прост

    Он набросал чертеж зала и обозначил на нем места, где находится сейф и где сидят командиры корпусов и начальник штаба. "Как только Хасан подпишет акт об отречении, я скажу офицерам, что действую во имя народа. Со мной будет магнитофон с записью коммюнике, которое ты должен составить. Потом я вызову генерала Дрисса Бен Омара, министра почт и телеграфа, - он с радостью ко мне примкнет. Я позвоню брату Хасана, принцу Мулай Абдалле, попрошу его приехать под каким-нибудь предлогом и арестую его. Потом я соберу командиров всех воинских частей, находящихся в районе столицы. Ты будешь ждать в кабинете рядом с конференц-залом. По моему знаку ты как можно быстрей направишься со своими танками к радио- и телецентру, возьмешь его и передашь первое революционное коммюнике, записанное на магнитофон".

    Я записал составленную на арабском языке декларацию, предварительно показав ее генералу, на простой магнитофон, купленны в Рабате. Уфкир внес лишь небольшие изменения. По его желанию я особо выделил слова "революция" и "на службе народа". Вот важнейшие отрывки из этой декларации:
     


    "Исламская республика Марокко.
    Свобода, политическая и экономическая демократия, исламское единство.
    Во имя Бога и народа, справедливости и прав человека, во имя всех мучеников, осуществляя право народа на самоопределение и выполняя его волю, самому определять форму правления и решать свою судьбу, мы провозглашаем Исламскую республику и объявляем низложенной монархию, запрещенную Кораном.

    Сообщаем, что тиран, диктатор и идиот Хасан за совершенные им убийства и преступления против нашего народа приговорен временным революционным судом к смерти и расстрелян. Страной будет править временный Революционный совет, состав которого позже будет определяться на прямых, всеобщих выборах. Армия обезоружила короля, чтобы вооружить народную волю.

    Люди, которые сегодня стоят во главе революции, не могут совершить чудес, чтобы осуществить народные чаяния. Мы только свергли короля. Теперь дело народа покончить с угнетением и эксплуатацией, источник которых - тысячи маленьких королей по всей стране. Впредь наши штыки будут направлены против тиранов, а не против народа
    ".

     




    Все было готово к великому дню. Шел ноябрь, наступил четверг. Автомат и магнитофон уже лежали в сейфе Уфкира. Мы сели в машину, за рулем которой находился унтер-офицер. У штабной казармы мы вышли и ответили на приветствие почетного караула. Я был воодушевлен и полон решимости. Большое впечатление производило на меня спокойствие Уфкира.

    Он пожал мне руку и вошел в конференц-зал. Не знаю, сколько я ждал в соседнем кабинете, полчаса или час, - время казалось бесконечным. Наконец дверь открылась, вошел генерал и сказал с озабоченным выражением на лице: "Из нашего плана ничего не вышло. Только что позвонил король и сказал, что не приедет".

    Семь дней мы провели на нервах, ожидая следующего четверга. Но и в этот день монарх не явился на роковую встречу. Уфкир сообщил мне, что король решил, что впредь эти совещания будут проходить в его дворце. "Тогда мы прикончим его там", - предложил я. - "Слишком рискованно, - возразил Уфкир. - Мы должны придумать другой план".

    Незадолго до конца года Уфкир пригласил Хасана посетить казарму, в которой размещалась бригада сил безопасности. Хасан явно почуял, что пахнет жареным, и не приехал. В другой раз мы тщетно ждали его в казарме, где стояла моя танковая рота. Это был Аид эль-Кебир, "овечий праздник". Еще одна упущенная возможность.

    Вскоре после этого Уфкир едва не погиб при катастрофе самолета в Агадире. Он был на сто процентов уверен, что это подстроил король. В Марокко говорят, вертолеты существуют для того, чтобы ликвидировать генералов.

    Мы думали, что сможем выполнить нашу миссию в марте 1972 г. Хасан должен был приехать в офицерское собрание, где при конференц-зале имелся зал для просмотра кинофильмов. Там Уфкир спрятал свое оружие. Но ставший подозрительным король не явился.

    Следующая попытка была предпринята в начале июня 1972 г. В этот день принц Мулай Абдалла давал частный прием в своей летней резиденции, в 10 км к северу от Схирата. Поводом для праздника было его назначение "личным заместителем короля". По данным Уфкира, Хасан должен был присутствовать на приеме. Июньским вечером, в 21 час, Уфкир позвонил мне и пригласил на свою виллу в Суисси.

    Он сказал мне, что, по его сведениям, монарх прибудет в летний дворец Абдаллы в 22 часа и притом без большой охраны. Мы решили предпринять внезапное нападение во время этого праздника. Наша группа состояла всего из четырех человек: Уфкира, меня и двух телохранителей Уфкира.

    Я погрузил в багажник БМВ 4 автомата из арсенала Уфкира, 4 пистолета, несколько ящиков с патронами, а также два камуфляжных костюма и две форменные фуражки со знаками отличия (мы все были в штатском). Участники праздника не знали, что король собирается почтить их своим присутствием. Как я уже сказал, тайный военный трибунал приговорил Хасана II к смерти за его преступления против человечности, Ислама и марокканского народа. Короля надо было уничтожить в самом начале путча; остальных участников праздника мы хотели арестовать. Потом мы должны были поехать в Рабат и там завершить операцию с помощью моих танков.

    Прежде чем мы покинули спальню Уфкира, где мы обсуждали последние детали, - было около 22 часов - генерал поцеловал Коран и сказал: "Я сделаю это для моей страны". Потом я взял у него Коран, положил на него руку и поклялся, что готов пожертвовать жизнью ради дела Бога и народа в борьбе против тирании, бесправия и рабства.

    Когда мы прибыли в резиденцию принца в Фаллуке (по дороге из Рабата в Схират), мы к нашему ужасу увидели перед зданием дюжину полицейских автомобилей. Когда король путешествовал инкогнито, его обычно не сопровождал такой большой экспорт. Главное событие подобных королевских развлечений заключается в том, что гости накачиваются вином и водкой.

    С другой стороны дворца стоял грузовик с солдатами личной охраны короля. Уфкир, который не был в числе приглашенных, прошел в здание, чтобы прозондировать почву. Я ждал снаружи. Через два часа он вернулся. "Это технически невозможно", - сказал он удрученно.

    Через две недели сорвалась еще одна попытка, которая, как и первая, должна была произойти в казарме штаба армии. Уфкир попросил Хасана прочесть офицерам лекцию о "современной стратегии". (Хасан твердо убежден, будто он что-то смыслит в стратегии, но единственные книги, которые он серьезно штудировал, это "Государь" Макиавелли и "Протоколы сионских мудрецов". Наш король - пламенный почитатель Макиавелли и евреев.)

    Лекция должна была состояться в столовой штаба армии. И на этот раз было запланировано, что Уфкир захватит монарха врасплох во время лекции, а потом все должно было пойти так, как предусматривал план первой попытки. По неизвестным причинам король опять не явился.

    Чтобы миру сразу же стало ясно, какова направленность нашей революции, мы хотели уже в день путча пригласить египетского журналиста Мохаммеда Хейкала, известного сторонника Насера, бывшего тогда главным редактором каирской газеты "Аль-Ахрам". Тогда движение Исламского возрождения еще не было такой революционной силой как сегодня. Братьям-мусульманам были ближе монархии в Саудовской Аравии и Марокко, чем революционеры.

    То, что Хасан не появлялся на разных мероприятиях, объяснялось тем, что он был занят, прежде всего, своей личной жизнью. Его главные интересы - гашиш, женщины и гольф, так что он - очень занятый человек, и на скучные государственные обязанности у него остается мало времени.

    Его распорядок дня обычно таков. От встает в 11 часов, идет на площадку для гольфа и играет до 12.30, а в это время за ним бегают министры и высшие офицеры и просят подписать разные бумаги. В 16 часов он принимает гостей перед жужжащими телекамерами (он старается каждый день появляться на телеэкране). Вечером опять пьянки и гашиш и так до глубокой ночи.

    Перед встречей в верхах Организации африканского единства, которая состоялась в Рабате в 1972 г., король привел в боевую готовность все войска. Были отменены отпуска для офицеров. Я предложил Уфкиру 10 июля, в день рождения Хасана, в годовщину схиратского мятежа, предпринять новую попытку путча. Церемония в Схирате проходила с большой помпой, было приглашено много гостей. Генерал отверг мой план, но я на свой страх и риск пришел во дворец, чтобы наблюдать позорный праздник.

    Во второй раз я находился во дворце в присутствии главного живодера и видел его лицо, на котором оставили свои следы тысячи пороков. Наряженный ковбоем, он шутил со своими угодничающими гостями. В начале он потребовал на французском языке устроить минуту молчания в память жертв измены, павших в прошлом году в этом же месте.
    \

    На следующий вечер король пригласил Уфкира на прием под названием "Ночь женщин". Вернувшись, генерал с отвращением рассказывал мне, что Хасан был в стельку пьян. Он целовал руки всем присутствующим женщинам, а потом бросил им горсть драгоценных камней, и знатные дамы, супруги и любовницы министров и высших чиновников, дрались за них. Хасан был настолько пьян и к тому же накачан наркотиками, что едва мог держаться на ногах. Его все время поддерживали два телохранителя, которые при этом непрерывно бурчали: "Да здравствует Амир аль-Муминен" (святой вождь правоверных).

    Обедая в доме Уфкира, мы обсуждали последние детали плана свержения короля Хасана II. На следующий день его надо было заставить отречься, а в случае отказа привести в исполнение смертный приговор тайного революционного трибунала. Во время этого обеда было окончательно решено: следующий день, 16 августа 1972 г., должен стать последним днем правления в Марокко человека, которого мы оба считали деспотом и тираном и ненавидели всей душой.

    |Прошел год тайных обсуждений и разработки планов. Момент свержения короля, наконец, настал. Мы были согласны во всех деталях плана предстоящего государственного переворота. Подпольная работа на протяжении целого года спаяла нас. Мы доверяли друг другу настолько, насколько могут доверять друг другу два человека в ситуации, когда им обоим грозит опасность в случае неудачи из-за ошибки или измены умереть после долгих, мучительных пыток.

    Цель, по крайней мере ближайшая, у нас была одна: свергнуть короля. Хотя я понимал тактические преимущества этого сотрудничества, я всегда отдавал себе отчет в том, что мы - принципиально разные люди. Наше сотрудничество могло не пережить даже первые часы триумфа революции.

    Роскошная вилла, на которой мы обедали, находилась в богатом квартале Суисси на окраине Рабата. Ее хозяин, генерал Мохаммед Уфкир, министр обороны и командующий армией, был после короля самым могущественным человеком в Марокко. Ему было 52 года, по происхождению он был бербер родом из деревни Аин Шаир близ Ксар-Сука в горах Высокого Атласа. Его отец был вождем племени.

    Я же был лишь молодым лейтенантом танковых войск, было мне лет 25, а сколько точно - не знаю, потому что в берберской деревушке на юге Марокко, где я родился, рождения не регистрировали. Год назад я стал ближайшим сотрудником генерала, его личным адъютантом, поэтому мое влияние было гораздо больше, чем мне полагалось по моему низкому рангу.

    В этот роковой день мы были вынуждены доверять друг другу, так как решились на сотрудничество в деле, которое могло стоить нам обоим жизни, если бы оно было преждевременно раскрыто. А ведь всего год назад генерал Уфкир был человеком, которого я ненавидел больше всех, если не считать короля.

    Уфкир олицетворял тогда собой все, что было мне более всего ненавистно: произвол, деспотизм, угнетение, коррупцию и аморализм. Он защищал систему, противоречащую всем фундаментальным ценностям Ислама, который ничего не говорит о королях, а только о равноправных людях.

    Уфкир возглавлял армию, которая использовалась не там, где, по моему мнению, ее следовало бы использовать, а именно в борьбе за объединение мусульман и рабов, за права палестинцев, против оккупационного государства Израиль.

    Но нет, вооруженные силы оставались в Марокко, где они защищали несправедливость и застой и подавляли малейшие попытки народного протеста против нищеты, которой можно было буквально коснуться руками, удалившись лишь на несколько сот метров от королевского дворца и, войдя в отвратительные трущобы Шеллы, расположенные в долине, прямо под стенами дворца, или квартала Якуб эль-Мансур на побережье, где 35.000 людей пытаются выжить всего в нескольких километрах от роскошных кварталов.

    Да, несправедливости мог видеть каждый, кто хотел их видеть. Люди были унижены, лишены надежд и со страхом смотрели в завтрашний день. Их существование могло внезапно прерваться, и никакие следы не указывали бы на то, что здесь жил какой-то человек, который смел надеяться на лучшее. Существование этих людей походило на мерцающий огонек, который мог внезапно погаснуть, потому что сыщики короля обнаружили его и задули, чтобы неповадно было надеяться на лучшую жизнь.

    С тех пор, как я начал в середине 60-х годов разбираться в политике, я ненавидел и боялся Уфкира. Он сначала возглавлял полицию, потом МВД. В 1965 г. он командовал войсками, подавившими стихийный бунт людей, которые требовали хлеба и, может быть, немного больше свободы и человеческих прав. Меня самого тогда арестовали и подвергли пыткам как одного из зачинщиков.

    |И вот теперь, 15 августа 1972 г., я сидел с тем же самым Уфкиром за обеденным столом и обсуждал последние детали плана свержения тирании, установить которую генерал сам и помог. Изменился Уфкир, а не я.

    Теперь мы были соратниками в деле, которое могло кончиться для нас пытками и смертью уже через сутки. Но если бы наше предприятие увенчалось успехом, мы неизбежно опять стали бы противниками. Слишком разными были наши биографии, наш опыт, наши убеждения и представления о справедливости. Уфкир был человеком прошлого, я - олицетворением будущего. Но я был готов заключить союз хоть с Дьяволом, если бы это помогло свергнуть тиранический режим в Марокко.

    В нашем плане был один неясный пункт. Король сообщил, что на следующий день вернется из Франции в Марокко на самолете. Уфкир узнал об этом утром. В результате мог быть приведен в действие запасной план: воздушная атака на самолет короля. В тот момент, когда Боинг 727 короля Хасана будет приближаться к марокканскому побережью, к нему должны были подлететь три боевых самолета якобы в качестве эскорта, на самом же деле их пилоты получили приказ заставить самолет короля приземлиться на базе ВВС в Кенитре. Там судьбу монарха должны были решить восставшие воинские части.

    После обеда мы по старому обычаю прочли суру Корана "Аль Фатиха". В 6 часов утра 16 августа 1972 г. первые лучи солнца осветили 13 истребителей, базировавшихся в Кенитре, в трех милях к северу от Рабата. Это был идеальный день для полетов. Как почти все истребители, которыми располагали марокканские ВВС, это были самолеты Нортроп F-5, вооруженные стационарными пушками, превосходные машины для атаки наземных целей, но мало подходящие для атаки целей в воздухе.

    Среди всего персонала авиабазы, включая 450 американцев в американском секторе, которые занимались, в частности, обучением марокканских пилотов, был лишь один человек, который знал о предстоящем перевороте - майор Куэра, начальник марокканского сектора автобазы.

    Накануне вечером Куэра и заместитель командующего ВВС Мохаммед Амкран встретились с генералом Уфкиром в одном баре в Касабланке и получили последние инструкции, которые мы с Уфкиром разработали вместе. И Куэра, и Амкран родились в Рифе, бедной горной области на севере Марокко. Оба они были берберы и не забыли, с какой жестокостью нынешний король, тогда еще наследник и Командующий армией, подавил в 1958 г. восстание в Рифе, последнее из многих восстаний в этой области против неоколониальной центральной власти. Не потребовалось особых усилий, чтобы убедить этих двух людей примкнуть к "Свободным офицерам".

    Амкран узнал о плане "Операции "Перелет" еще в апреле. Он сказал тогда Уфкиру, что из-за обострения болезни почек он сам не может летать на F-5 и предложил вместо себя майора Куэру. 15 августа, накануне путча, все трое встретились у г-жи Лазрак, жены бывшего министра финансов. Уфкир раскрыл последние детали плана и добавил, что уверен в его успехе на 150%. На тот случай, если что-нибудь все же пойдет не так, Уфкир должен был находиться на аэродроме Рабат-Сале и взять на себя командование воинскими частями в зоне этого аэродрома.

    Двое других офицеров с авиабазы в Кенитре, капитан Лджад Лараби и лейтенант Хасан Мидауи, в то роковое утро 16 августа еще не знали, что их отобрали для того, чтобы управлять двумя другими самолетами эскорта.

    Ради строго сохранения тайны, Уфкир и я решили, что участники будут посвящены в план лишь непосредственно перед операцией. Кроме Уфкира и меня об "Операции "Перелет" знали только Амкран и Куэра.

    В ночь с 15 на 16 августа Уфкир не сомкнул глаз. На рассвете, не сказав ни кому ни слова, он уехал в Темару, к югу от Рабата, а в 11 часов вернулся на свою виллу в Суисси. Он вместе с Амкраном встретился с полковником Льюсси, командующим ВВС, и убедили его послать три самолета F-5 для сопровождения самолета короля при его возвращении в Марокко.

    Тем же утром в замке короля Хасана в Бове, в 8 милях к северу от Парижа, готовились к возвращению в Марокко. Король провел в этом замке три недели в рамках частного визита. С ним был там, среди прочих, и полковник Ахмед Длими, начальник королевских адъютантов, ранее возглавлявший полицию. Вместе с придворными подхалимами, наложницами, членами правительства и телохранителями - последними командовал французский наемник, комиссар Сассиа, - человек сто должны были теперь, закончив летний отдых, лететь с королем назад в Марокко.

    В тот день я встал, как обычно, в 6 часов и позавтракал. Генерала в это утро я не видел. После завтрака я поехал на своем "Фиате" в казарму. На заднем сиденье лежала моя зеленая полевая форма, в которую я собирался переодеться в казарме. Я думал о том, что сказал мне генерал, когда разбудил меня в 3.30. Он только что вернулся из Касабланки, где провел последнюю беседу Амкраном и Куэрой в баре на авеню Хасана II.

    "Теперь все в руках Аллаха, - сказал генерал. - Все готово, и ситуация выглядит неплохо". Он захотел еще раз прослушать магнитную запись нашего коммюнике, составленного мною, которое мы должны были в случае удачи переворота зачитать по радио.

    Странно, но я не нервничал и не боялся, а чувствовал себя счастливым. Всю свою жизнь я ждал этого дня, когда смогу участвовать в свержении тирании в Марокко. Поэтому я испытывал воодушевление, хотя внешне был совершенно спокоен и холоден. О возможности неудачи я даже не думал. Мне казалось само собой разумеющимся, что все пойдет по плану. Перспектива самому принять участие в изменении хода истории в моей стране наполняла меня фантастическим чувством, и я был благодарен судьбе за то, что она даровала мне эту роль. Я с радостью готов был взять на себя весь риск, но освободить мою страну от власти негодяев, которые ее угнетали.

    В утренние часы я проверил, сколькими боеприпасами располагает моя рота, состоящая из 17 танков типа EBR. Я дал указание моему адъютанту проинспектировать личный состав, материалы и вооружение. При этом я постарался, чтобы все это выглядело как рутинная проверка. До обеда с Уфкиром ничего особенного не произошло.

    Когда мы сели за стол в два часа, мы решили, что я, как планировалось, вернусь в казарму и буду там наготове со своими танками. Генерал должен был отправиться на аэродром в Сале, в 15 км к северу от Рабата, пройти в контрольную башню и ждать там, когда будет установлен контакт по радио с самолетом короля.

    Как только будет получено известие, что первый этап операции успешно завершен, Уфкир должен был разыскать меня в казарме Мулай Исмаила, которая подчинялась штабу танковых войск. Оттуда должен был начаться путч. Как только Уфкир прибудет ко мне, я должен буду взять на себя командование казармой и арестовать командующего танковыми войсками полковника Хатими, если он приедет в казарму. Сделать это было нетрудно.

    Были и другие "Свободные офицеры", которые должны были прибыть к нам на помощь из других городов, и я должен был передать им, что делать. Зная настроения в армии и в народе, мы рассчитывали, что все примкнут к мятежу, как только его кто-нибудь начнет.

    Наш опорный пункт играл решающую роль. Когда будет устранен король, серьезного сопротивления ожидать не придется. Уфкир, по крайней мере, на бумаге, был верховным главнокомандующим всех вооруженных сил, а он был на нашей стороне.

    Молодые офицеры полюбили Уфкира за год, в течение которого он был министром обороны. Я должен был арестовать высших офицеров в казарме Мулай Исмаила и взять на себя команду еще над 40 танками и 1000 людей, а также над 20 "Свободными офицерами" из других частей, которые должны были примкнуть к нам. По нашему плану, Уфкир должен был объявить тревогу во всех войсковых частях, включая расквартированные в столице.

    Сразу же после того, как я вернулся после обеда в казарму, поступили первые указания, и я мог теперь дать команду оснастить танки боевыми снарядами, но так, чтобы это никому не бросилось в глаза. В 14.30 поступил приказ из главного штаба. Уфкир, прежде чем уехать оттуда на аэродром, позвонил командующему танковыми войсками полковнику Хатими и вызвал его на аэродром, где мы хотели собрать все начальство и министров якобы для того, чтобы приветствовать короля, а на самом деле, чтобы арестовать их всех, как только сам король окажется в нашей власти.

    Я болтал с несколькими офицерами и шутил с ними насчет схиратского путча. Все выглядело вполне нормально, однако у меня возникло сверлящее чувство: что-то идет не так. Решение послать трех летчиков было не очень удачным. Кто может исключить, что король во время полета узнает по радио, что происходит, и отдаст приказ посадить самолет в другом месте?

    "Я знаю лучшее решение, - сказал я Уфкиру во время обеда. - Пусть самолет короля беспрепятственно сядет в аэропорту Рабат-Сале. Мы окружим его моими танками, и я арестую короля вместе со всеми министрами и высшими офицерами, которые его ожидают. Мы запрем их в ангаре до тех пор, пока не овладеем положением. Они должны пережить арест вместе с королем. Тогда они поймут, что их власть кончилась".

    Уфкир отклонил мое предложение. Он считал, что если три летчика не смогут заставить самолет короля приземлиться, они могут просто его сбить. "Нет ни малейшей опасности неудачи. Наш план надежен на 150%", - сказал он. Это были последние слова, которые я услышал от него, прежде чем покинул казарму Мулай Исмаила. Я сидел в моем танке и с 15.00 ждал условного сигнала.

    В это же время в контрольной башне авиабазы в Кенитре стоял заместитель командующего ВВС подполковник Мохаммед Амкран с группой подчиненных ему офицеров. Отсюда они могли слышать, что происходит в воздушном пространстве между Кенитрой и Средиземным морем. Майор Куэра и два других молодых офицера были готовы вылететь, чтобы встретить королевский "Боинг".

     


     



     


     

     08  

    Неудавшийся государственный переворот

     

    16 августа 1972 г., около 16 часов, личный Боинг 727 короля, гражданский самолет, ранее принадлежавшей марокканской авиакомпании Ройял Эр Марок (RAM), со 100 пассажирами на борту - монархом и его свитой - следуя рейсом из Франции через Барселону, находился над марокканским побережьем около города Тетуан.

    Вдруг гражданский пилот Мохаммед Каббадж увидел три приближающихся истребителя типа Нортроп F5. Они образовали эскорт королевского самолета. Хасан II сидел за письменным столом и играл в карты со своим телохранителем, французским наемником Сассиа. Майор Куэра, который управлял одним из трех истребителей, передал по радио Каббаджу приказ сесть на военном аэродроме в Кенитре, но тот отказался и обратился с вопросом к королю.

    Вдруг три истребителя открыли по "Боингу" огонь из пулеметов. Несмотря на повреждения нижней части и одного из двигателей, "Боинг" смог продолжать полет. Король вскочил из-за стола, поспешил в кабину пилотов и схватил радиомикрофон. Обращаясь к летчикам истребителей, он выдал себя за радиста "Боинга". "Король тяжело ранен, умирает", - сказал он и попросил разрешения сесть на аэродроме в Рабат-Сале во избежание дальнейших повреждений и человеческих жертв.

    Позже выяснилось, что солдаты, которые снаряжали истребители, взяли вместо взрывчатых ракет учебные. К тому же пулемет Куэры заело. Куэра предпринял последнюю отчаянную попытку протаранить "Боинг", но это ему не удалось. Его истребитель был при этом сильно поврежден, и он катапультировался.

    Раненый, с переломом кости, он был сразу же схвачен полицейскими близ Улад Халифы и спешно доставлен в Рабат. Два других истребителя вернулись на авиабазу в Кенитре за боевыми снарядами.

    Самолет короля сел в Рабат-Сале на одном действующем моторе. Было 16.10. Хасан онемел от страха и был совершенно растерян. Он спустился с трапа, прошел мимо почетного караула, ждавшего на летном поле, и вернулся в главное здание аэропорта, где он оставался около пяти минут.

    В 16.40 появились четыре истребителя и начали обстреливать здание аэропорта и подъездные пути. Заходы следовали один за другим. Восемь человек было убито и еще 47 ранено, в том числе четыре министра, встречавшие короля. Хасан, его брат, принц Мулай Абдалла, и группа полицейских убежали от обстрела в рощу рядом с аэродромом. Потом Абдалла с полицейскими направился во французское посольство, сам король спрятался в ливанском.

    Тем временем еще восемь самолетов с авиабазы в Кенитре, которой командовал Амкран, появились в 16.45 над Рабатом и начали бомбить королевский дворец. Два пилота, которые сопровождали Куэру и после неудачной атаки на "Боинг" вернулись в Кенитру за снарядами, отдали приказ еще десяти самолетам следовать за ним и попытаться перехватить "Боинг", но тот давно сел. Тогда они попытались застигнуть короля там, где он, по их мнению, находился: в аэропорту или во дворце.

    После воздушной атаки на королевский дворец, узнав о провале операции, Амкран и лейтенант Хасан Мидауи, оба принимавшие участие в атаках на "Боинг" и на дворец, покинули аэродром в Кенитре на вертолете, команда которого, состоявшая из трех человек, получила приказ лететь в Гибралтар. Там три члена команды заявили британским офицерам, что они не имели ничего общего с путчем и хотят немедленно вернуться в Марокко.

    Амкран и Мидауи попросили политического убежища в Англии. Правительство Марокко потребовало их незамедлительной выдачи. Она содержались под стражей, пока губернатор Гибралтара, сэр Вэрил Бегг, не решил, после переговоров с МВД в Лондоне, их выдать. Причина заключалась в том, что присутствие этих двух марокканских офицеров в Гибралтаре, по мнению консервативного правительства Англии, "не соответствовало интересам Содружества".

    Все пятеро марокканцев, сразу же после принятия решения об их выдаче, вечером 17 августа были доставлены на родину самолетом королевских ВВС. Амкрана и Мидауи расстреляли два месяца спустя вместе с одиннадцатью другими пилотами.

    Амкрана по возвращении в Марокко доставили во дворец к королю. "Ты ходячий труп, - сказал Хасан. - Знаешь, что тебе осталось жить всего 18 месяцев?" "Я знаю, что, как и все люди, когда-нибудь умру, но день моей смерти мне неизвестен", - ответил офицер. На вопрос, кто стоял за попыткой переворота, Амкран ответил, что получал приказы от генерала Уфкира.

    Министр внутренних дел Мохаммед Бенхима сказал несколько дней спустя, что он и другие министры, собравшиеся на аэродроме, чтобы приветствовать короля, были крайне удивлены, когда Уфкир вдруг их покинул и направился в контрольную башню. Когда самолет короля сел, Хасан потребовал, чтобы Уфкир сразу же дал знать о себе, но тот уже находился на пути в мою казарму Мулай Исмаила.

    Я сидел в моем танке во дворе казармы, вооруженный автоматом и ручными гранатами, с твердой решимостью оказать вместе со своей ротой длительное сопротивление. Но что же, собственно, произошло?

    /В 16.30 в ворота казармы на большой скорости въехал черный автомобиль, в котором находились Уфкир и какой-то капитан. Я понятия не имел, что случилось за минувшие часы. Я думал, что операция удалась, и Уфкир приехал, чтобы мы продолжили выполнение нашего плана. Когда Уфкир вышел из машины, кто-то крикнул ему из казармы, что король хочет говорить с ним по телефону. Я видел, как Уфкир, нервничая, вошел в казарму, но не знаю, что он сказал королю. Через две минуты он поспешно вскочил в машину и покинул территорию казармы, не обменявшись со мной ни единым словом.

    Я не понимал, что происходит. Мне оставалось только ждать. Я не решался действовать на свой страх и риск, так как это могло все испортить. Через четверть часа я увидел, как восемь самолетов атакуют ракетами дворец.

    Королевский дворец в Рабате считается в Марокко символом коррупции, эксплуатации и угнетения. Это было замечательное переживание, видеть своими глазами, как самолеты обстреливают ракетами этот символ. Это не соответствовало первоначальному плану, но я думал, Уфкир принял это решение спонтанно, не поставив меня в известность.

    Мои друзья - офицеры, которые оставались в казарме, подошли ко мне и спросили, что все это значит. "Почему мы ничего не делаем, а остаемся здесь в роли зевак?" Но я не мог им ничего рассказать.

    Позже я узнал, что случилось. Когда Уфкир находился в контрольной башне аэропорта Рабат-Сале, он получил по радио сообщение с королевского самолета, что Хасан мертв. Согласно нашему плану, он должен был после этого найти меня, я - взять на себя командование над казармой, а потом окружить радиостанцию, зачитать по радио наше заявление и передать приказы Уфкира всем войсковым соединениям.

    Но пока Уфкир ехал 15 км от аэропорта до моей казармы, "Боинг" сел. Когда он находился над горами Риф в Северном Марокко, он получил от Куэры приказ сесть в Кенитре. Как уже говорилось, пилот не послушался, и Куэра попытался сбить королевский самолет. Он сказал по радио двум другим пилотам: "Я жертвую своей жизнью ради моей страны и моего народа".

    Ему стало ясно, что при оснащении истребителей была допущена роковая ошибка. Хотя он и приказал оснастить самолеты боевыми снарядами, он, как командир, не сделал этого сам. Можно лишь предполагать, что простые солдаты, выполнявшие приказ, допустили ошибку. Они были неграмотными и, возможно, перепутали ящики или неправильно поняли приказ и подумали, что речь идет об обычных учениях.

    Куэра никогда не проверял, как выполняются его приказы, и это была роковая ошибка. Если бы его истребитель был оснащен боевыми ракетами и снарядами, одной ракеты или одного пулеметного залпа хватило бы, чтобы сбить "Боинг".

    После того, как он спрыгнул с парашютом, двое других пилотов, которым тоже не удалось сбить королевский самолет, потому что у них были не те снаряды, вернулись на авиабазу. Известие о путче распространилось там, как степной пожар, и летчики радостно приветствовали "Исламскую республику". Десять летчиков подняли свои самолеты в воздух; это они атаковали королевский дворец. Таким образом, речь шла об импровизированной акции, которая была полной неожиданностью как для меня, так, несомненно, и для Уфкира.

    Пока Уфкир ехал по направлению к моей казарме, самолет короля сел. Хасан и его брат вскоре после этого покинули аэропорт. Монарх скрылся в ливанском посольстве, его брат - во французском, а летчики атаковали аэропорт и дворец, думая, что Хасан прячется там.

    Когда Уфкир прибыл в казарму, тут же зазвонил телефон. У аппарата был живехонький король. Откуда, черт возьми, он узнал, что Уфкир здесь? Просто догадался? Моя казарма была самой большой в Рабате. А может быть, имело место простое совпадение.

    Что творилось тогда в голове Уфкира? Никто не знает, и нет смысла спекулировать на эту тему. Во всяком случае, он должен был ясно понимать, что первый этап нашего плана не удался, поэтому невозможно перейти ко второму. Может быть, Уфкир не сказал мне ни слова, чтобы на меня не обратили внимание? Или он думал, король не знает, что мы - организаторы путча? Или хотел узнать, где находится Хасан, и прикончить его? Все могло быть. Так или иначе, Уфкир поехал в главный штаб армии, который находится рядом с дворцом.

    Когда самолеты атаковали дворец, он подумал, что могут попасть в штаб, и вместе с другими офицерами спустился в бомбоубежище. Может быть, он думал также, что молодые офицеры затеяли параллельный путч без его ведома, потому что воздушные атаки производились без его согласия.

    Когда истребители обстреливали дворец, я тоже был счастлив и зол одновременно. В какой-то момент я заподозрил, что Уфкир организовал все это за моей спиной. Мы не доверяли друг другу, как Абабу и Мадбух 13 месяцев назад во время схиратского путча.

    Царила полная неразбериха. Я оставался в своей танковой части, пытаясь узнать, что произошло. Некоторую ясность внесло сообщение, что майор Куэра попал в руки полиции. Он был ранен и сломал ногу. Его срочно доставили в Рабат.

    Официально Уфкир оставался командующим армией и вел себя так, будто не знает, кто стоит за попыткой переворота. Но Куэра во дворце под пытками признался, что организатор путча - Уфкир. Теперь король стал вести себя так, будто этого не знает. Он связался по телефону с Уфкиром, не сказав ему, где находится, и не сообщив ему, что Куэра в его руках и "раскололся". Хасан приказал Уфкиру арестовать путчистов.

    События развивались очень быстро. Уфкир попытался выиграть время, заявив, что ищет офицеров-заговорщиков. Он узнал, что Амкран вместе с двумя другими офицерами, которые вместе с Куэрой атаковали "Боинг", улетели на вертолете в Гибралтар, и заключил из этого, что Куэра мертв. Он думал, - как сначала и я, - что Куэра погиб при падении его самолета.

    В 20.00 в мою казарму прибыл из дворца полковник Хатими, командующий танковыми войсками. Он созвал нас, офицеров, и сообщил, что предатели атаковали королевский самолет, но часть их уже за решеткой и ситуация под контролем. Вероятно, именно в этот момент король приказал Уфкиру прибыть в Схират. Почему тот послушался? Хотел сам убить короля? или продолжить свою игру?

    Стало совсем темно. Я отдал приказы своим солдатам. Никто не должен приближаться к нашей танковой части. Они не должны подчиняться никому, кроме меня. Я пытался звонить Уфкиру, но его не было ни дома, ни в главном штабе.

    Одновременно я старался узнать что-нибудь по зарубежному радио. В Марокко пресса, радио и телевидение распространяют ложь по приказу государства. Так обстоит дело при любой диктатуре. В Марокко все СМИ подчинены королю. Тот, кто хочет получить сравнительно объективную информацию о положении в стране, слушает зарубежное радио, Би-би-си или Франс Интер. И сегодня мне нередко звонят из Рабата в Стокгольм, и спрашивают, что нового в Марокко. Но и зарубежные СМИ большей частью сообщают лишь то, что продают им официальные новости.

    В час ночи я услышал по французскому радио, что в Марокко имела место попытка путча, организованная офицерами ВВС. Генерал Уфкир покончил с собой. Это сообщение было для меня шоком. Я должен был как можно быстрей принять решение. Если Уфкир в самом деле наложил на себя руки, и король не знает о моей роли, я могу продолжить службу в армии, думал я.

    Марокканское радио вообще ничего не сообщило об этих событиях. Рано утром я покинул казарму через мало кому известный выход на задах и через соседнюю больницу добрался до гаража, где стояла моя машина. Я поехал на виллу Уфкира.

    Как обычно, на входе стояла охрана. "Генерал дома?" - спросил я. К моему ужасу, охранник переспросил: "Какой генерал?" "Уфкир", - выдавил я. "Да, его труп привезли этой ночью. Можете на него посмотреть".

    Я вошел в дом. Первым, кого я встретил, был брат Уфкира Мулай Хашем, убитый горем. Я встретил также черную горничную Коко. Вместе со мной она, плача, прошла в "арабскую комнату", где труп Уфкира лежат на кровати, на спине, покрытый белой простыней. Когда я ее поднял, увидел много крови. Один глаз был выбит выстрелом, явно сделанным сзади. Ничего себе "самоубийство"! Труп был продырявлен 50 пулями. Такой трюк не удавался ни одному самоубийце.

    Я спросил Коко, где портфель генерала. В нем лежала кассета с нашим коммюнике и его полный текст, написанный мною от руки. Эти улики, разумеется, не должны были попасть не в те руки. Но Коко не видела портфеля. Я спросил двух телохранителей Уфкира, что произошло. Они рассказали, что доехали вместе с ним до дворца, но остались ждать снаружи. Через час пришел генерал Сефриуи, командир негритянской стражи короля, и приказал им возвращаться домой. "Генерал приедет позже", - сказал он.

    Через час после того, как они прибыли на виллу генерала в Суисси, приехала карета скорой помощи. В ней вместе с другими сидел Хсуни, полицейский специалист по пыткам. Он был одним из убийц Бен Барки. Теперь он привез труп Уфкира.

     


     


     

     09

    Бегство
     

    Теперь мне было ясно, что нельзя терять ни минуты. Кассета у них, и они знают все. В машине ее не было; я там искал ее сам. Она находилась, я знал это точно, в портфеле генерала. В моей комнате в казарме было несколько секретных документов, которые могли скомпрометировать других офицеров, моих друзей.

    Поэтому я поехал в казарму тем же путем, по которому уезжал из нее. Я только собрался жечь бумаги, как позвонил командующий танковыми войсками и сообщил мне, что степень боевой готовности можно понизить. Я должен был приказать своим людям сдать оружие и предоставить им отпуск на двое суток.

    Я еще раз сказал своему адъютанту, что рота не должна подчиняться ничьим приказам, кроме моих, и должна ждать моих указаний. Потом я сжег бумаги в умывальнике и приказал адъютанту устроить смотр солдатам и забрать у них оружие. Я только забегу в туалет и приду на смотр. Из туалета имелся выход к больнице. Там стоял часовой. Я наорал на него и устроил ему головомойку за недостаток бдительности: пусть думает, что это обычный контроль.

    Покинув казарму, я поехал к одной знакомой француженке. У меня не было денег, и я хотел у нее немного занять. Мы распрощались, и я поехал от нее на своей машине в гараж за городом. Там я сменил мою униформу на купальные трусы, джинсы и пуловер и бросил пистолет и документы, по которым можно было идентифицировать мою личность.

    Позже я узнал, что к моей знакомой приехали вооруженные до зубов полицейские и несколько дней сидели там в засаде, рассчитывая, что я рано или поздно появлюсь. Мою знакомую арестовали, стали допрашивать, но после вмешательства французского посла освободили. Она не была посвящена в мои планы, но с нее взяли подписку о невыезде. Долгое время она думала, что я убит. Покинув гараж, я взял такси и приехал в квартал трущоб Якуб-эль-Мансур. Это был первый этап моего бегства.

    Я уходил из столицы на юг вдоль побережья, на котором было полно купающихся. Их ничуть не беспокоили события минувшего дня, они нежились на песочке и охлаждались в волнах. Я шел все дальше на юг в одних трусах, держа в руке джинсы и пуловер - это было, что я захватил с собой. Я потерял работу, зарплату, жилье, автомобиль и свою большую библиотеку, но не утратил своих смелых мечтаний о достойном человека будущем и лучшем мире.

    Однако, я не забывал и о практических проблемах, которые мне предстояло решить. Целый день я шел вдоль побережья, по возможности избегая больших дорог. Полиция и военные, конечно, выставили повсюду посты.

    Моей первой мыслью было бежать на юг, в Сахару. Там я мог бы жить среди бедуинов, пока не спадет напряжение. Я вспоминал о бедуинах из Сахары, которые кочевали у моей родной деревни. Моей отец предложил им бесплатно взять себе дома и поля, оставленные деревенскими жителями, ушедшими в города. Бедуины поблагодарили его, но отказались. Превыше всего они ценили свою свободу и не хотели быть прикованными к клочку земли.

    Так что точной цели у меня не было. Никогда в жизни я не оказывался в подобной ситуации и не думал, что когда-нибудь окажусь. Все произошло так быстро, что я не успел даже подумать о такой возможности, что путч провалится, и я останусь в живых. Победа или смерть - такова была альтернатива.

    Мне было ясно, что мне, может быть, придется покинуть страну. Для меня это было все равно, что улететь на луну. Я помнил о многих офицерах, которые после схиратского мятежа хотели бежать за границу. Всех их схватили и казнили.

    Весь день 17 августа я продолжал свое бесконечное путешествие. Одна из самых больших дорог страны, между Рабатом и Схиратом, ведет через мост непосредственно к северу от Схирата. Я подозревал, что полиция осуществляет на этом мосту контроль, и поэтому решил переплыть реку между мостом и устьем. Это мне удалось, хотя плаваю я плохо. Но речь шла о жизни и смерти. У Схирата я вынужден был удалиться от побережья и пойти вглубь страны вдоль больших дорог.

    Переходя большую дорогу между Рабатом и Касабланкой, я увидел человека, который продавал на обочине виноград. Я был очень голоден и остановился, чтобы купить пару гроздей. "Куда ведет эта дорога?" - спросил я, указывая вглубь страны. "Понятия не имею, я сам нездешний", - ответил продавец. Как раз в этот момент мимо проезжал человек на мопеде, и продавец предложил мне спросить его.

    "Чего тебе надо?" - спросил водитель мопеда. "Я заблудился. Вчера я пришел из Марракеша в Рабат, чтобы встретиться с другом, но не застал его и решил вернуться в Марракеш. К сожалению, у меня очень мало денег. Я поеду на попутке или пойду пешком". "А документы у тебя есть?" - спросил водитель мопеда высокомерным тоном. "Нет, я их с собой не взял, не думал, что они мне понадобятся".

    Этот человек был полицейским. Меня обуял страх. "Я пропал", - подумал я, но постарался скрыть свой страх. "А где ты будешь сегодня ночевать?" - допытывался полицейский. "Не знаю, может быть, какая-нибудь добрая душа пустит меня к себе".

    "Можешь переночевать на дереве", - пошутил полицейский, но продолжал внимательно смотреть на меня. "Могу где угодно", - ответил я. "Некогда мне с тобой возиться, - вдруг сказал он. - Считай, что тебе повезло: у меня есть более важные дела, чем беспокоиться о таких бродягах, как ты. Если пойдешь по этой дороге, найдешь себе приют. Там на контрольном посту таких типов, как ты, рассматривают под лупой".

    Как и во всех полицейских государствах, полиция имеет в Марокко большую власть. Она наводит на людей ужас. Каждый мелкий полицейский разыгрывает из себя маленького деспота и смотрит на простых смертных как на животных. Продавец винограда от страха подарил этому похожему на быка полицейскому половину своего товара.

    Я поспешил убраться с этого места и пошел по прежней дороге. Пройдя милю, я почувствовал усталость. Я думал, что полиция, конечно, установила блокпосты на въезде в города и большие районы и на выезде из них. Лучше всего попытаться проехать дальше на попутке и сойти перед следующим большим городом, Бузникой.

    Я вышел на большую дорогу и остановил машину, которая оказалась незарегистрированным частным такси. Шофер назвал цену. Я согласился, но при том условии, что он высадит меня за километр до Бузники. Он поинтересовался, почему. Я объяснил, что у меня нет с собой документов. За километр до города я попросил его остановиться, но он продолжал ехать. Я повторил свою просьбу, но он по-прежнему прикидывался глухим.

    Он довез меня до полицейского кордона. С десяток машин выстроились в очередь перед ним. Но мой шофер не встал в очередь, а провез меня мимо нее прямо к полицейским. Их начальник пришел в ярость и напустился на него: "Приезжай быстрей, идиот, но в следующий раз будешь ждать, как все остальные!" Шофер не стал ждать, пока ему это повторят. Я и сегодня не понимаю, почему нас там не остановили.

    Шофер высадил меня в центре Бузники. Оттуда я сразу же направился в лес. Мои сандалии развалились, и я продолжил путь босиком. Мои ноги болели, но я не останавливался. Стало так темно, что я почти ничего не видел на расстоянии вытянутой руки, но я слышал шум прибоя, а значит, опять был у побережья Атлантического океана.

    Я шел и мечтал о том, как хорошо было бы превратиться в птицу. По ту сторону океана меня ждала свобода, но меня отделяла от нее бесконечная водная пустыня. Как же мне отсюда выбраться? И сегодня, много лет спустя, я иногда вижу во сне, что спасаюсь от марокканской полиции, преследующей меня по пятам.

    После этих переживаний мне стали ненавистными препятствия, искусственно возведенные между странами и народами, и я мечтаю о том дне, когда подобные границы уйдут в прошлое. Пока это утопия. Но многие права человека, которые стали сегодня действительностью, раньше тоже были утопией. Много лет спустя после описываемых здесь событий я ехал из шведской местности Даларна в Норвегию и был воистину счастлив, не встретив ни одного пограничника.

    Я мечтаю о том дне, когда исчезнут барьеры между исламскими странами. Европа уже далеко продвинулась по этому пути. Все цивилизации, культуры и религии должны стремиться к тому, чтобы было больше свобод и меньше запретов. Я за международное сотрудничество против тех сил, которые порабощают народы. Ведь эти силы тоже взаимодействуют, не признавая границ, чтобы пресекать волю народов к свободе.

    После неудачного схиратского путча алжирская полиция выдала двух офицеров, которым удалось бежать из Марокко через алжирскую границу. И даже такая "демократическая" Англия выдала Марокко двух офицеров, которые улетели на вертолете в Гибралтар. Позже их расстреляли, потому что борьба за свободу считается в Марокко преступлением.

    В ночной тьме лаяли собаки. Я смертельно устал и прилег отдохнуть на берегу. Было довольно холодно, и песок был немного влажным. Несмотря на непрерывный собачий лай и шум океана, я проспал глубоким сном несколько часов. Когда я проснулся, было еще темно. Я опять задумался о своем положении. Один Аллах может выручить меня из этой беды, думал я. Я встал, прочел утреннюю молитву и обратился к Аллаху с мольбой о помощи.

    В конце концов, говорил я себе, я, как мусульманин, только выполнил свой долг, примкнув к джихаду, самый главный долг, согласно Корану. Исламский календарь начинается с бегства, бегства пророка Мохаммеда из Мекки в Медину, где он искал убежища от своих противников. Божьи посланцы Иисус и Мохаммед всегда были для меня примером. Они вели борьбу против зла в мире врагов, где господствовали силы тьмы, а масса была равнодушной и пассивной. Ситуация в нынешних "исламских" государствах во многих отношениях напоминает "джахилию", то состояние общества, с которым боролся пророк Мохаммед и признаки которого - коррупция, упадок и идолопоклонство. Слово "джахилия" означает "невежество" или "обскурантизм".

    Еще ребенком, а позже учащимся, учителем и, наконец, офицером я вел непрерывную борьбу. Цель ее была не в том, чтобы сделать карьеру и за счет бедняков пробиться в высший слой, а в том, чтобы изменить систему путем борьбы против тирании и диктатуры, за свободу и справедливость. Я понял, что слова о справедливости в Марокко - пустые фразы. Тот, у кого есть совесть, не может чувствовать себя счастливым в обществе, где правят бандиты и идиоты. Собаки, лаявшие во тьме, напоминали мне о гиенах, которые терзали мою страну и теперь преследовали меня.

    На рассвете я продолжил свое бегство на юг. Часов в десять я добрался до Мохаммедии, небольшого городка на побережье, недалеко от Касабланки. Я выглядел как бродяга. Моя одежда была влажной и грязной. Я направился в центр города, чтобы купить джебеллу (марокканский национальный костюм), и закусил в грязном рыбном ресторанчике в трущобном квартале. Люди сидели за столом, плотно прижавшись друг к другу, и говорили о путче. Из-за полицейского террора люди вынуждены были притворяться. Они боялись, не доверяли друг другу и не решались говорить о политике.

    Завернутый в джебеллу и похожий в ней на крестьянского парня, идущего на рынок, я продолжил свой путь в Касабланку. Я добрался до нее лишь вечером. Мне вспомнилось мое детство, тот день, когда я впервые попал в Касабланку, не имея ни малейшего представления о том, где я буду жить, без всяких прав, не зная, что меня ожидает в будущем.

    Я пошел на берег, чтобы снять на первую ночь палатку. В гостинице мне нельзя было ночевать ни в коем случае, потому что даже самые жалкие притоны находятся под надзором полиции. К тому же у меня было слишком мало денег. Разыскивать родных или друзей мне тоже было нельзя - слишком велик был риск. Полиция, конечно, уже выяснила, кто мои родные и знакомые, и следовало ожидать, что они находятся под самым строгим наблюдением. В Марокко все заискивают перед полицией и власть имущими, а от оппозиционеров шарахаются, как от чумы.

    Когда я пришел на берег, было уже темно. Это место называется Аин Диаб. Я улегся прямо на песок. Здесь меня в любой момент могли арестовать. До сих пор мне везло, но я понимал, что моя жизнь висит на тоненькой ниточке.

    Было очень трудно разработать долгосрочный план, прежде всего, потому что у меня почти не было средств. Документов тоже не было. Мне приходилось ежечасно импровизировать. На следующий день я купил себе парик, истратив на это 4/5 своих наличных. Денег у меня осталось совсем немного.

    Надев парик, я дошел вдоль берега до места, где находится группа скал. Это место находится к югу от Касабланки и называется, как я уже сказал, Аин Диаб. Днем до этих скал можно добраться по суше, а ночью вода поднимается настолько, что они превращаются в небольшой островок. Там ночью я буду в безопасности, думал я. Посреди этих скал находится могила "марабута" (святого). Здесь же можно снять палатку. Тут полиция меня не побеспокоит, успокаивал я сам себя.

    Спальное место в палатке стоило очень дешево - за парик я заплатил в 40 раз больше. Я сразу же заснул, но внезапно проснулся - какие-то люди ходили от палатки к палатке с фонарем и спрашивали документы. Что мне было делать? Если я выйду из палатки, меня сразу же обнаружат. Не оставалось ничего другого, как ждать. Я решил не сдаваться без сопротивления и попытаться вырвать оружие у одного из жандармов. Если меня схватят, то мои дни сочтены: меня ждет смерть после мучительных пыток. Я поклялся, что живым не дамся.

    Я услышал, что они идут к моей палатке. Когда они вошли, я притворился спящим. Они посветили фонарем мне в лицо. На мне был парик. И, - о, чудо! - они погасили фонарь, задернули полог и направились к следующей палатке, где опять потребовали документы. До сих пор не понимаю, почему они не спросили документы у меня. Я вижу в этом волю Аллаха.

    На следующий день я вернулся в центр Касабланки. Прежде всего, надо было раздобыть немного денег. Я хотел разыскать одного товарища. Его звали Месфиуи и он был членом ЮНФП. Мы принадлежали к одной и той же партийной ячейке в квартале Дерб Галеф. Месфиуи еще в колониальную эпоху был известным борцом сопротивления. После того, как я стал офицером, я потерял с ним связь. Мы встречались с тех пор лишь однажды, на одном партийном мероприятии, и то чисто случайно. Так как я знал его лишь по небольшой партийной ячейке, я полагал, что власти не знают о нашем знакомстве. Я помнил, что он жил в квартале Мафриф, где я когда-то работал ребенком.

    Я нашел его дом и позвонил. Дверь мне открыл ребенок. Я сказал ему, что хочу видеть Месфиуи. "Кто вы?" - спросил ребенок. "Мохаммед Алауи", - ответил я. Это было имя известного журналиста "оппозиционной" газеты "Аль-Мохарир". Я не был с ним лично знаком, но знал, что Месфиуи с ним в контакте и его имя может сослужить мне службу.

    Месфиуи меня не узнал и удивленно смотрел на меня. Я вошел без приглашения, снял парик и назвался Ахмедом. Потом я рассказал ему все. Он был очень взволнован и испуган и сказал: "Ты хочешь меня погубить. Зачем ты пришел ко мне?" "Мне нужна твоя помощь, немного денег или хороший совет. Не можешь ли ты подсказать, как мне выпутаться из этого положения?" - спросил я. Он немного подумал и сказал, чуть успокоившись: "Хорошо. Можешь ты прийти снова через час?"

     

    Разумеется, я к нему не вернулся.
    Несколько месяцев спустя я узнал, что король послал его в качестве своего личного представителя на какой-то конгресс в Бейруте. Вероятно, как только я покинул его дом, он сразу же побежал в полицию и выдал меня. Моя интуиция меня не обманула.

    Я разыскал тогда другого своего знакомого, с которым я, правда, виделся не часто. Он был адвокат, человек глубоко религиозный и порядочный, политикой не занимался. Он принял меня очень дружелюбно, но имел при себе лишь небольшую сумму - 400 дирхамов. Он предложил мне прийти на следующий день, - тогда он даст мне еще денег. Я с благодарностью взял 400 дирхамов, но и к нему тоже больше не пришел.

    Я вернулся на берег, но не на тоже место, что раньше. Там тоже сдавались палатки, но, как объяснил мне сторож, только на день, а не на ночь. Тогда я заныл, что я - бедный студент из Марракеша, и у меня нет денег на гостиницу. Он предложил мне переночевать в его собственной палатке рядом с его домом. Я сразу согласился. Он пригласил меня на ужин.

    Когда мы сидели за столом, вошел его брат. Меня представили ему как студента из Марракеша. Братья заговорили о попытке путча, - эта тема была тогда у всех на устах. Брат оказался сотрудником тайной полиции. Он рассказал, что жандармы ищут одного офицера, который участвовал в путче, а потом "дезертировал". "У всех полицейских в Марокко есть его фотографии", - сказал он.

    Я не вмешивался в их разговор, но дал им понять, что политика меня не интересует. Когда я поднялся, чтобы направиться в свою палатку, хозяин предложил мне пожить у него еще пару дней, если я хочу, - места достаточно. Я без колебаний согласился. Жить у полицейского или брата полицейского - лучшей защиты было не придумать. Никому не пришла в голову мысль, что я и есть тот беглый офицер. Мой хозяин был холостяком и работал криминальным инспектором в полиции.

    Я провел у него два дня. Надо было только стараться, чтобы меня никто не узнал, когда я отправлялся днем в город. Я продолжал носить парик и отрастил бороду. Распрощавшись с моим хозяином-полицейским, я разыскал группу молодежи, которая пару месяцев назад ехала со мной автостопом в Рабат. Я знал, где они живут, и о нашем знакомстве никому не было известно.

    Это были двое юношей и три девушки, которые жили вместе во время летних каникул. Вечерами их посещали многочисленные гости. Они жили на вилле; их родители были за границей. Все они называли себя "маоистами", - тогда это было модно, как джинсы и длинные волосы. На стенах висели портреты Мао Цзе-дуна и Че Гевары. Но что за странные это были маоисты! Они постоянно курили гашиш. Это были балованные дети очень богатых родителей.

    Когда мне предлагали гашиш, я отказывался. Когда я молился, надо мной смеялись, называли "реакционером" и говорили, что "религия - опиум для народа". Вечерами они проводили спиритические сеансы и пытались передвигать стаканы силой мысли. У них не было в головах ничего, кроме этих фокусов, гашиша и спиртного. Раз они спросили меня, знаю ли я, кто такой Мао. "Да, - ответил я, - но если бы китайцы Мао курили гашиш, они не совершили бы революцию".

    Я много думал о духовном состоянии марокканской молодежи. Когда в Китае Мао поссорился с Линь Бяо, марксисты в рабатском университете за одну ночь раскололись на маоистов и линьбяоистов. Если бы в Марокко порвали друг с другом, скажем, Бен Барка и Бен Седик, мы вряд ли услышали бы о конфликте в Китае между бенбаркистами и бенседикистами. Этот пример показывает, насколько мы в Третьем мире зависим от импортированных идеологий и насколько нашим левым не хватает связи с нашей собственной реальностью.

    Наша левая молодежь гордится революциями Мао и Кастро, а сама лишь занимается болтовней и предается наркотическим "удовольствиям". Она представляет собой идеальный объект для идеологической агрессии Запада. Если наши университеты и школы выпускают такие кадры, то их лучше закрыть и произвести радикальную культурную и идеологическую революцию.

    Я отнюдь не являюсь врагом западной культуры и цивилизации. Но прежде чем мы, мусульмане, сможем с ними мирно сосуществовать, мы должны осознать наши собственные корни. Мы взяли у Запада не лучшее, а худшее, его отбросы и декаданс. Мы не производим, а только потребляем. Мы не действующие лица истории, а ее объекты. У нас нет своей жизни, ни культурной, ни политической.

    Многочисленные портреты Мао и Че Гевары на стенах и чтение ученых книг ничего не меняют; дела наших левых не имеют ничего общего с действительностью. Они восседают под этими портретами и воображают, будто занимаются политической деятельностью. Когда они счастливо проходят этот период "бури и натиска", они, пообломав рога, поступают на королевскую службу или становятся "народными вождями" в партиях, разрешенных режимом.

    Я пробыл у "маоистов" три дня. Они учили меня, как придать новым джинсам вид старых и поношенных. Этот эффект достигается с помощью белил, металлической щетки и воды. Эти молодые люди были очень богаты, но хотели выглядеть бедняками. Они принадлежали к тому одному проценту молодежи, перед которым открыты все пути для образования и который готовит себя на роль революционных вождей, в отличие от нас, жалких реакционеров. Благодаря этому власть и после "революции" остается у тех же семей и общественных слоев.

    Я покинул их, чтобы не привлекать к себе внимание соседей. Но мое короткое пребывание у них открыло мне глаза на тот способ, каким консервативные силы используют марксизм, чтобы сохранить власть под другими лозунгами и новым флагом.

    О том, что произошло после, я не могу здесь рассказывать. Я жил во многих разных местах, разбросанных по всей стране, в очень трудных условиях. И сегодня надо беречь тех, кто мне тогда помогал, поэтому я не буду разглашать подробностей. Если позволят обстоятельства, я позже расскажу о событиях того времени подробней.

    В марте 1973 г. я участвовал в подготовке различных партизанских акций в горах Атласа. Люди из радикального крыла UNFP создали небольшие партизанские отряды, которые нападали на базы сил безопасности в сельской местности. Первая такая акция произошла 3 марта 1973 г., когда бойцы сопротивления атаковали несколько полицейских участков в горах Среднего Атласа. Она закончилась неудачей, 20 партизан погибли. Я был идеологическим советником и инструктором по тактике партизанской войны. Я не доверял вождям UNFP, потому что они были марксистами и в их ряды легко проникали агенты полиции. Для меня любой марксистско-ленинский режим в Марокко был совершенно неприемлем.

    Идеология, культура и религия нашего народа - Ислам. Он обеспечивает нашу культурную и политическую самостоятельность. Марксизм - часть европейского, иудео-христианского образа мышления и европейской цивилизации. У нас он приводит только к трагедиям, что доказывают примеры Афганистана и Южного Йемена. Местные марксистские режимы могли держаться у власти в этих странах только с иностранной военной помощью. Неудача партизанских акций в Марокко объяснялась тем, что вооруженные группы сопротивления были инфильтрованы "марксистами", которые на самом деле являлись агентами полиции.

    /Какое-то время я скрывался в горах. Мое положение становилось все более опасным, потому что многие партизаны попали в плен. К тому же обострялись политические противоречия между моими соратниками и мной. Марксизм проник в арабский мир не во времена Ленина, а гораздо позже, когда СССР вел империалистическую, экспансионистскую политику. Марксизм поэтому стал идеологией колонизаторов, а его апостолов можно было сравнить с миссионерами с их Библией.

    Марксисты не анализировали научным способом реальные проблемы, чтобы найти их решение, а приходили с готовыми решениями и подгоняли под них проблемы. В Южном Йемене, в Омане и в марокканской Сахаре они искали "классовую борьбу", хотя там жили лишь бедные бедуины.

    Наши марксисты - глупые попугаи. Может быть, в Европе марксизм является органической частью иудео-христианской культуры и философии, но в арабском и вообще в исламском мире марксисты - лишь один из отрядов вторгшейся колониальной армии, ее солдаты и миссионеры. Сами того не сознавая, они являются орудиями культурного, интеллектуального и философского империализма.

    Я мечтал о побеге в Швецию. У меня не выходили из памяти слова начальника полиции, который издевался надо мной и другими учителями, требовавшими выплаты жалования: "Вы что, господа, воображаете, будто вы в Швеции?" С того дня я думал о Швеции; я кое-что читал об этой стране и хотел бежать туда и попросить политического убежища до лучших времен. Если бы меня схватили в Марокко, я против своей воли увлек бы за собой в пропасть и моих друзей, которые еще служили в армии; я, несомненно, выдал бы их под пытками.

    Не буду рассказывать, как именно, но мне удалось добраться через Париж до Швеции.

     


     



     

     10-

    Судьба генерала Длими

     

    После моего бегства из Марокко пресса сообщала, с моих слов, разные версии того, каким образом мне удалось покинуть страну. Это была целенаправленная попытка ввести полицию в заблуждение и защитить моих помощников. Среди них было несколько высокопоставленных офицеров, в том числе генерал Длими.

    Разумеется, я не был в прямом контакте с ним, но он принадлежал к движению "Свободных офицеров". У многих офицеров были веские основания бояться моего ареста, так что они помогали мне, исходя из собственных интересов.

    В декабре 1982 г. марокканский генерал Ахмед Длими посетил Стокгольм инкогнито, с фальшивым паспортом. Мы обсуждали политические тенденции в армии накануне путча, который был запланирован на июль 1983 г. В феврале следующего года мы должны были снова встретиться в Лондоне, куда Длими должен был сопровождать монарха во время официального визита.

    Но 25 января 1983 г. радио и телевидение Марокко распространили следующее официальное коммюнике: "Автомобильная катастрофа в Марракеше. По пути домой погиб генерал Длими. Его машина столкнулась с грузовиком". Хасан сказал, что он этим очень опечален. На самом деле, он приказал убить Длими.

    Генерал Длими сотрудничал со "Свободными офицерами", движением, которое считало первым этапом революции свержение монархии. Главную роль в нем играли молодые офицеры, политически образованные, в прошлом - члены различных партий. Гимназистами мы получили первый опыт общения с армией во время бунтов 60-х годов. В 70-х годах мы внедрились в нее. В ней разыгрывались важнейшие политические битвы.

    Длими был начальником армейской службы безопасности за рубежом, а также командующим военной зоны "Юг", где марокканская армия вела бои против фронта Полисарио. Он входил также в королевский военный совет. В официальной пропаганде он стоял лишь на несколько ступенек ниже самого короля и был самым известным солдатом режима.

    Как и многие высшие офицеры, Длими вел двойную игру. Внешне он изображал верность королю, а на самом деле был ярым противником режима. В своем положении он не мог иметь прямых личных связей с оппозиционными офицерами. Поэтому я выполнял роль связующего звена.

    Вполне вероятно, что за Длими наблюдали. В Стокгольме он виделся только со мной. Во время своего предыдущего визита в шведскую столицу, которую он посещал тогда под своим настоящим именем и со своим паспортом, он жил в Гранд отеле. Возможно, несмотря на все меры предосторожности, нас выследили.

    В середине января был арестован ряд высших офицеров. Длими подозревал, что его двойная игра уже раскрыта. Королю передали досье на него, а, может быть, и фотоснимки, доказывающие факт нашей встречи в Стокгольме. 25 января, во время визита во дворец, Длими, очевидно, ознакомили с этим досье. После допроса и пыток он умер в королевском дворце. Автомобильную катастрофу "организовали" позже.

    Эту информацию я получил непосредственно из Марокко. Ближайшее окружение Хасана, в которое входят и люди из внешней разведки, очень хорошо знает об обстоятельствах смерти Длими. Сказки об автомобильной катастрофе были выдуманы для того, чтобы скрыть тот факт, что в армии, даже среди ближайших сотрудников короля, имеет место брожение.

    Корреспондент газеты "Монд" в Рабате высказал сомнение в истории с автомобильной катастрофой и был немедленно выслан. Согласно официальной версии, машиной Длими управлял директор туристского бюро. Этого директора, агента тайной полиции, король позже отправил в паломничество в Мекку, и он бесследно исчез.

    Грузовик и его шофер тоже растворились в воздухе. Гроб с телом Длими был доставлен из королевского дворца прямо на особое кладбище. По Марокко даже поползли слухи, что он жив и содержится в одном из подземелий Хасана II.

    В радиопередачах на арабском языке, по французскому телевидению и в газете "Монд" от 24 февраля 1983 г. я рассказал правду о смерти Длими и о путче, запланированном на июль 1983 г.

    После своего тайного визита в Стокгольм Длими хотел перенести дату путча на более ранний срок, так как он подозревал, что король собирается произвести крупномасштабные кадровые перестановки в армии. Хасан II отнюдь не опереточный король. Он активно работает с Генштабом и окружил себя многочисленными секретными службами. Кроме полиции, жандармерии и армии есть еще собственная секретная служба короля. Все они тесно сотрудничают с другими спецслужбами. Марокко - диктатура одного человека, и монарху требуется высший уровень безопасности.

    После смерти Длими арестовали 15 офицеров, из них троих казнили. Цензура помешала народу узнать масштабы террора. Но я надеюсь, что, несмотря на это, мои разоблачения доходят до Марокко. Правда - оружие оппозиции, рано или поздно она станет известна.

     

     


     

     11-
    А король-то голый!

     

    До попыток путча 1971 и 1972 годов король не был в глазах подданных простым смертным. Король Марокко, сначала Мохаммед V, потом Хасан II, это было учреждение, связанное с историей и традициями Марокко. Монархия казалась простому обывателю высокой и недостижимой, вдвойне ослепительной благодаря окружавшей ее роскоши.

    Но за несколько часов 10 июля 1971 г. этот мираж рассеялся как дым. Вся официальная элита Марокко увидела, как полубог уползает в туалет, а потом выходит оттуда с поднятыми руками, а простой солдат подгоняет его своим автоматом. Люди увидели также, как этот король сидел на полу у стенки, маленький и незаметный посреди разряженной толпы, так что те, кто искал его, чтобы убить и заснять это на пленку, не узнали его. Какое невероятное унижение!

    Рассказ об этих памятных событиях разнесся по всему Марокко со скоростью ветра и произвел сильное впечатление на простой народ. Значит, можно ворваться во дворец, унизить короля и часами держать его под страхом смерти. И это сделали простые солдаты. Хасан выжил, но остался на сцене голым.

    Этот демонтаж его репутации имел свое продолжение. Он начался сразу же после неудачного путча; везде, во всех кругах, эти события обсуждали открыто, с ехидными комментариями. Обо всем, о чем знали, но не решались говорить - о скандалах, коррупции, политических провалах - теперь говорили без обиняков, особенно много - о личной жизни короля, иногда с сочувствием, иногда с ненавистью, но никогда - с уважением. Для многих была обесчещена личность, к которой относились с почти религиозным благоговением.

    События одного дня поставили под вопрос всю систему. Как она будет работать дальше? Раньше она опиралась на принцип непогрешимости короля, который сам все решал. Лжепарламент был лишь фасадом.

    Этот "парламент" не представлял собой самостоятельную политическую силу и был, в сущности, пятым колесом. Хасан выбирал, заменял и смещал министров и высших государственных служащих. Что касается исполнительной и законодательной власти, то здесь было два пути: обычный административный, который постоянно блокировался, и параллельный, который вел прямо от короля к его "исполнителям", помыкавшим людьми, формально ответственными за дело.

    То же в значительной степени можно было сказать и об армии. У нее был свой штаб, своя иерархия и свои чины, но наряду с классической организацией король создал свою особую систему прямых связей с отдельными военными округами. Начальник штаба был лишь марионеткой. Действительными полномочиями обладал генерал Мадбух, но он-то и стал путчистом.

    Штаб отвечал за повседневные дела, такие как закупка картофеля или бензина. Если же речь шла об оптовом снабжении провиантом, больших маневрах или покупке оружия, надо было через Мадбуха обращаться к Хасану. Серьезно провинившихся офицеров король наказывал лично.

    Так же работала система и во всех других областях. На троне сидел человек, от которого исходила некая аура, он был "вождем правоверных" и одновременно - современным, просвещенным правителем. От него зависело все!

    В результате постоянно возникали запутанные ситуации. Так однажды Хасан поручил другому лицу произнести за него речь на собрании, на котором он не присутствовал. Он сослался при этом на обычай, восходивший к XVI веку. Выбранный для этой цели министр должен был дважды целовать листок с речью, словно в присутствии самого короля. Одновременно в зал перед речью были запущены две колонны дворцовых лакеев. Они кланялись и кричали: "Да хранит Аллах короля!" Все это зрелище показывали по телевидению в назидание народу. А народ, наверное, удивлялся, почему министр целует три листка бумаги со статистическими данными.

    Отвлекаясь от этих правдоподобных анекдотов, я хотел бы вкратце описать, как работала эта система. Ее основной идеей был возврат к традиционным, неисламским, декадентским ценностям.

    Как уже говорилось, монархическая форма правления несовместима с Исламом. Неисламские, декадентские ценности были включены в систему правления просто путем возврата к марокканской феодальной системе "махзен", которая существовала задолго до колониальной эпохи и соответствовала феодально-родовому строю. Ей только придали новую форму. Эта система "махзен" основана на том принципе, что слуги султана - каиды, главы берберских племен, губернаторы провинций - получают свое жалование "непосредственно от народа". В современном обществе это может привести лишь к коррупции в огромных масштабах.

    После схиратского мятежа плотину прорвало. Один безобразный скандал следовал за другим. Правда, речь шла лишь о скандалах: какими бы грандиозными они не были, волны можно было потом утихомирить. Устроили несколько показательных процессов над чиновниками, и все осталось по-старому. Драматизм ситуации заключался в том, что коррупция, как раковая опухоль, продолжала расти и отравлять собой всю систему.

    Рука руку моет. Все знают, что чемпион по взяткам - сам король. Как же может в таких условиях развиваться страна?

    Даже самый бедный крестьянин хорошо знает, что он должен принести в подарок курицу, если хочет занять семян для посева. Каждый рабочий знает, что "налог" за паспорт равен 500 дирхамам, который нужно тайно положить на стол чиновнику в МВД. Каждый марокканец знает, что король - самый крупный производитель цитрусовых в Марокко. Каждый, на ком лежит ответственность, должен видеть, что бюджет "с тысячью дыр в тысяче карманов" не может служить общественным целям.

    Коррупция ведет к сплошным фальсификациям. Не одна официальная цифра не достоверна. Никто не знает, по каким именно мутным каналам уплывают государственные деньги, известно лишь, что 14 млн. крестьян и рабочих располагают 45% национального дохода, а 800.000 привилегированных - остальными 55%. И разрыв между бедными и богатыми постоянно увеличивается.

    "События в Схирате были для нас не разрывом бомбы, а звонком будильника, - говорили многие марокканцы. - Мы знали, что изменения настоятельно необходимы. Проблема заключалась лишь в том, что мы не знали, как и когда".
    Другие марокканцы восприняли сообщения о попытках путча в 1971 и 1972 годах недоверчиво и с удивлением.

     


     


     

     12-

    Почему взбунтовались именно военные?

     

    Монархия в Марокко не казалась более стабильной, чем в других арабских странах, но неожиданность заключалась в том, что попытки революции исходили с той стороны, откуда их не ожидали. Мохаммед V и Хасан II постарались поставить вооруженные силы под свой личный контроль и позаботились о том, чтобы у солдат не было причин для недовольства. Разумеется, кое-что было сделано и для того, чтобы обеспечить лояльность государственных служащих. Дурных сюрпризов трон мог ожидать с этой стороны только от людей, занимающих более низкие, а не высшие посты.

    Революции в Египте, Ираке и Ливии были осуществлены офицерами среднего звена, а не генералами. Эти молодые офицеры были выходцами из простого народа, получали скромное жалование и хорошо знали, как живет народ. В той или иной степени их вдохновляла исламская идеология. А какой идеологией руководствовались генералы и полковники, предпринявшие 10 июля 1971 г. и 16 августа 1972 г. попытки свержения тиранического режима в Марокко? Ведь они жили в роскоши при этой системе!

    Что побудило к действию этих людей, которые имели все необходимое для комфортабельной жизни, да еще многое сверх того, но ежедневно наблюдали еще более кричащую роскошь? Формально они были осыпаны почестями, но ради этого они должны были унижаться перед теми, кто занимал более высокое положение в иерархии. Может быть, со временем это постоянное самоуничижение стало слишком тягостным? им нужны были не только богатство и новые ордена, как и многим офицерам в других арабских странах? Может быть, ответы на эти вопросы содержатся в протоколах допросов. Остается ждать их публикации.

    И все-таки: каковы были мотивы руководителей путчей и их помощников? Под последними я имею в виду тех, кто не принимал активного участия в путчах, но и не предпринял ничего, чтобы сорвать их, а просто выжидал. Объективно эти люди были на стороне путчистов. Только благодаря таким молчаливым помощникам колонна из 1400 солдат смогла проделать длинный путь от Ахермуму через Фес, Мекнес и Рабат до Схирата, а король об этом абсолютно ничего не знал.

    В отношении солдат, которые участвовали в схиратском путче, Хасан давал два противоречащих друг другу объяснения. С одной стороны, он утверждал, будто они находились под воздействием наркотиков, а с другой, - что их командиры обманули их, сказав, будто королю угрожают мятежники и их задача освободить и защитить его.

    Версия насчет наркотиков неправдоподобна. Тот, кто принял наркотики, может не чувствовать надвигающейся опасности, но его трудно заставить действовать против его убеждений. Свидетели, которые говорят о наркотиках, могут быть искренними: их показания основаны на том впечатлении, которое произвели на них мятежные солдаты: они казались неестественно возбужденными.

    Но следует помнить, что под влиянием сильных эмоций люди могут вести себя так же, как под действием наркотиков. Те, кто видел истерические припадки людей во время похорон Насера, легко могли впасть в заблуждение и подумать, что эти люди тоже находятся под воздействием наркотиков.

    Еще неправдоподобней вторая теория. Согласно ей, молодые солдаты верили, будто люди, заполнившие королевский дворец, - заговорщики. Но гостями были сплошь высшие государственные чиновники, которые держали в руках бокалы с шампанским и тарелки с копченой лососиной.

    Может быть, кое-кого из солдат, участвовавших в мятеже, и в самом деле обманули, но это явно не относится к тем из них, которые направились на радиостанцию, чтобы провозгласить республику. Было бы интересно узнать, что двигало этими людьми. При подобных путчах организаторов обычно ищут, прежде всего, в среде политической оппозиции. Но в данном случае Хасан прямо сказал, что оппозиция не имела никакого отношения к подготовке путча, хотя и намекнул, что есть косвенная связь между критикой его режима и попыткой путча.

    Партия Истикляль - монархическая, с ней все ясно. Трудней понять точку зрения марксистского UNFP. Официально он, конечно, за монархию (иначе он не мог бы легально существовать), но среди членов этой партии господствует убеждение, что монархия - лучшая защита тех феодальных правителей, которых следовало бы лишить власти, и самое большое препятствие на пути к вожделенной "социалистической" системе. По мнению этой партии, это единственное решение экономических и социальных проблем страны. Прочие "легальные" партии - всего лишь марионетки, которые пляшут под дудку короля и играют роль придворных шутов.

    Это плохо организованная, слабая, большей частью, не пользующаяся никаким доверием оппозиция - лишь часть действительных противников режима. Тот, кто имеет контакты с учащейся молодежью и студентами, знает, что молодое поколение в большинстве своем думает не только о системе, но и о самом короле. Но чем молодежь хотела бы заменить старую систему? Здесь, конечно, начинаются разногласия. Многие видят решение проблем в Исламе, другие надеются на "арабский социализм". Но все с беспокойством смотрят в будущее и все ощущают мучительный контраст между кричащей роскошью тонкого высшего слоя и нищетой широких масс.

    Кадеты, которые стояли за попыткой путча в июле 1971 г. и мятежники августа 1972 не имели прочной идеологической основы, у тех, кто говорил от их имени, не было ясной программы. Хотя они и употребляли термин "социализм", это была всего лишь словесная оболочка. Правительственная партия в первом монархическом "парламенте" Марокко тоже называлась "демократическо-социалистической". Но без твердых убеждений не рискуют жизнью, как это делали молодые мятежники.

    Народная идеология, которую разделяют почти все марокканцы, а именно Ислам, по природе своей - революционное учение. Благодаря этому на эмоциональном уровне слово "революция" воспринимается в Марокко положительно. Ислам требует от верующего сопротивляться несправедливости всеми средствами.

    В рассказах свидетелей драматических событий 10 июля 1971 г. всплывает одна поразительная деталь. Солдаты, ворвавшиеся во дворец, ни у кого не брали денег, а предметы роскоши, украшения и золотые зажигалки бросали на пол и в ярости топтали ногами. Этот небольшой, но примечательный эпизод следует рассматривать в свете иного феномена несравненно больших размеров, о котором говорят везде, в Алжире и Тунисе, в Париже и Вашингтоне.

    Нельзя прожить в Марокко и дня, чтобы не столкнуться многократно с этим явлением, от которого страдают как местные жители, так и иностранцы. Речь идет о коррупции. Все общество здесь поражено взяточничеством. Идеальная питательная почва для этого - низкий уровень развития. В бедных странах власть всегда была для многих самым верным путем к богатству.

    Марокко, похоже, побило в этой области все рекорды, пусть не мировые, но в Северной Африке и арабском мире оно, несомненно, чемпион. В первой половине 1971 г. один грандиозный скандал следовал за другим. Марокко стало бельмом на глазу даже для США, которые всюду поддерживают консервативные диктатуры, и это привело к отсрочке официального визита Никсона в Марокко. Непосредственным поводом для этого послужил коррупционный скандал, в котором были замешаны высокопоставленные марокканцы, настолько влиятельные и многочисленные, что дело замяли. Все следы вели к королю, его семье и окружению.

    Хасан II говорил, что Мадбух был "привилегированным из привилегированных". Но кто дал ему эти привилегии, и не только ему, а и всем руководителям путчей 1971 и 1972 года? Все, кто знаком с положением в моей стране, знают, что вся система привилегий и кумовства зиждется на воле короля. Несмотря на показательные меры против отдельных особо коррумпированных личностей, создается впечатление, что речь идет о правительственной стратегии, нацеленной на то, чтобы связать правящий слой с режимом и нейтрализовать тех ключевых деятелей, - прежде всего, молодых, - которые в противном случае могли бы уйти в оппозицию.

    Многие марокканские студенты, которые в годы учебы в Париже или Стокгольме изображали из себя пламенных маоистов или троцкистов, по возвращении в Марокко заняли хорошо оплачиваемые посты, обзавелись виллами в Суисси (богатый квартал Рабата) и счетами в швейцарских банках. Подобные факты есть, и они неопровержимы. А как могут руководители профсоюзов, "вожди рабочего класса", устроить революцию, если они сами разъезжают в автомобилях, подаренных им королевским двором? Это тоже неопровержимые факты.

    Перейдем к другим особенностям системы. Специалисты по Марокко, которые до путчей 1971 и 1972 годов слышали от меня, что я не верю в долгосрочные перспективы системы, возражали, что такая политика работает уже сотни лет, и марокканцы и в будущем будут отождествлять власть с богатством, а те, кто возмущается коррупцией, не помедлят ни секунды, если им самим представится возможность поживиться. На этом убеждении основывается и вся политическая стратегия Хасана.

    С исторической точки зрения эта аргументация страдает серьезными недостатками. Во-первых, при ней упускают из вида глубоко укоренившиеся исламские традиции, которые учат отвергать земную роскошь. История показывает, что периодически появлялись исламские реформаторы, выступавшие против богатых и власть имущих (что одно и то же). Часто им удавалось поднять бедствующие массы на революционный джихад.

    История мусульманства знает много фанатиков типа Савонаролы. Эти реформаторы становились все более многочисленными, потому что им приходилось начинать свою работу с начала: новые властители поддавались тем же искушениям, что и их предшественники. В Марокко такие реформаторы (Альморавиды, Альмохады, в ХХ веке - Эль-Хильба и другие) приходили обычно с юга, из бедных областей Сахары. И сегодня можно встретить этих людей с юга - арабов и берберов, раса в данном случае не играет роли - у въезда в города, где они разбивают свои шатры. Они составляют треть населения трущоб на окраинах больших городов.

    Незнание присущих Исламу революционных импульсов - первая ошибка, которую делают "специалисты по Марокко" и король Хасан, а вторая заключается в том, что они не учитывают радикальных изменений, которые происходят в наши дни в Марокко.

    Нет больше "китайской стены", которая ограждала прежние диктатуры. Волшебные сказки о бедняке, который стал султаном, в прежние времена, по всеобщим представлениям, описывали единственный путь выхода из нищеты. Сегодня даже в самом жалком трущобном бараке знают, что есть и иные возможности, и другие народы указывают нам путь.

    Раньше о богатых говорили, что богатство им даровал Бог. Сегодня о денежных мешках говорят совсем иначе и, не стесняясь, обзывают их ворами. Что еще, кроме ненависти, могут испытывать бедные студенты к тем, кто купается в несправедливо нажитой роскоши, если у них самих нет ни перспектив на занятие государственного поста (70% государственных служащих моложе 40 лет), ни надежд получить место в частном секторе (даже в экономически успешные годы появлялось 100-110 тысяч новых рабочих мест в год, а их должно быть вдвое больше, если учитывать быстрый прирост населения).

    В марте 1965 г. в Касабланке против гнета взбунтовались обитатели трущоб. Этот бунт был подавлен столь жестокими мерами, что, как сказал один свидетель, народ после этого теперь долго не поднимется. Безработица среди выпускников университетов и бунт образованных людей - все большая опасность для режима, хотя и не столь легко распознаваемая. Поэтому большинство революций в Третьем мире начиналось не в предместьях, как в Европе XIX века, а в казармах.

    При анализе драматических событий 10 июля бросается в глаза еще одно: акты насилия против иностранцев, что совершенно необычно для Марокко, так как марокканцы необычайно гостеприимны.

    Если в былые годы случалось нечто подобное, например, в 1907, 1912 и 1953-55 гг., то это происходило в рамках борьбы за независимость. Когда же в Схирате иностранных гостей - послов, врачей, деловых людей - били и даже расстреливали из автоматов, это, разумеется, непростительно, но путчисты были сильно возбуждены.

    Чтобы можно было понять эти вещи, надо подробней остановиться на глубинных причинах. Политическая независимость никоим образом не влечет за собой автоматически экономическую независимость, особенно если современный промышленный сектор, ключ к развитию страны, остается в руках бывших колонизаторов, которые эту промышленность и создали.

    В т. н. социалистических странах эта проблема была решена путем национализации. В Марокко, которое выбрало "либеральный" путь, политика, направленная на действительную экономическую независимость, должна была бы обеспечить переход собственности иностранных капиталистов в руки граждан Марокко. Но наша буржуазия не хотела и не могла этого сделать. Немногочисленные крупные купцы из Феса ("фасси") не стали современными капиталистами-предпринимателями, как их европейские предшественники в XIX веке. Долгосрочным капиталовложениям в промышленный сектор они предпочли краткосрочные проекты и спекуляции, а также "надежные" вложения в землю, недвижимость, золото и драгоценности.

    Поэтому индустриализацию взял в свои руки иностранный капитал. "Либеральному" государству пришлось самому финансировать новые промышленные проекты, иначе это дело целиком досталось бы иностранным капиталистом. Был создан Национальный банк промышленного развития. Необходимый капитал предоставили государство и иностранные финансисты. Отечественным капиталистам по плану предложили 10% акций, но они и их не купили, так что и эти 10% достались иностранным финансистам.

    Пожеланиям отечественной буржуазии целиком соответствует "марокканизация" сектора услуг. Пока государство и иностранцы занимаются индустриализацией, этот сектор развивается вслед за промышленностью и приносит большие барыши (в рекламе можно легче и быстрей заработать деньги, чем, скажем, в черной металлургии).

    Чиновники тоже активно участвуют в танце вокруг Золотого тельца. Многие из них вышли из буржуазных семей или породнились с ними. Другие сделали из диплома о высшем образовании золотой ключик к государственному казначейству. Во Франции времен короля-буржуа Луи Филиппа буржуа были по природе своей очень экономны и старались не демонстрировать свое богатство. У марокканских нуворишей, наоборот, сильно проявляется свойственная бедуинам наклонность к хвастовству - все или ничего. Во многих кругах Рабата стесняются принимать гостей, если не могут похвастаться хотя бы купальным бассейном в саду своей виллы.

    Те, кто не попал на королевский праздник, с трудом подавляли чувство зависти к приглашенным, окруженным неслыханной роскошью гостям. Очень трудно было не испытывать неприязни ко всем этим людям, будь то марокканцы или иностранцы, которые жили в комфорте, недостижимом не только для широких масс, но и для мелкой буржуазии. Те, кто имел достаточное образование и был достаточно умен для того, чтобы доискиваться причин, мог прийти к логическому выводу, что разбогатевшие за счет сектора услуг марокканцы сколотили состояния, прислуживая иностранным капиталистам, заправлявшим в промышленном секторе.

    Этот тезис часто встречался на страницах левых марокканских журналов. Их ученые редакторы основательно прочитали своего Маркса и бичевали буржуазию, опору режима, как услужливое орудие "западного капитализма". Но верный своим обычаям режим покупает лояльность этих интеллектуалов и их оценки.

    Кадеты из Ахермуму не читали ни Маркса, ни прогрессивных журналов, но они знали, что буржуазия и коррупционеры хранят свои деньги за пределами страны, в сейфах иностранных банков. У них не было четкой идеологии, а были лишь глухое возмущение и гнев. В сочетании с заповедями Ислама этих чувств оказалось достаточно, чтобы поставить режим на край пропасти и показать его уязвимость.

    Один француз, живущий в Марокко, рассказывал, что он был у своих марокканских друзей, когда пришло сообщение о схиратском путче. Новости поступали каждый час. Сначала все ликовали, потом приуныли, и каждый поспешил засвидетельствовать свою лояльность королю.

    Любой режим неизбежно деградирует, если он перестает учитывать психологические и социальные особенности народа. Это относится не только к монархиям, но и ко многим республикам. В ХХ веке нельзя больше править страной, как в прежние времена, даже со ссылкой на традицию.

    Один марокканский "роялист" сказал о Хасане: "Он хочет быть просвещенным, современным монархом и править страной как Мулай Исмаил (султан Марокко с 1672 г. по 1727 г.). Это невозможно".

    Марокканское "правительство" состоит не из министров в современном смысле слова, а из рабов повелителя милостью Божьей, воля которого - закон. Абсолютная личная власть всегда сопряжена с большими опасностями и недостатками.\

    Я позволю себе усомниться в том, возможна ли вообще такая власть в современном мире, которые становится все более сложным. Тот, кто властвует один, обречен на то, что он будет все более одиноким, пока, наконец, не станет беспомощным пленником своего собственного одиночества. "Он никого больше не слушает. Ему нельзя больше говорить правду", - жаловался один из ближайших советников Хасана, и такие слова можно все чаще слышать в коридорах королевского дворца. Разумеется, об этом говорят вполголоса. Но что еще делать, если коррупция стала формой правления?

    Многие вожди компенсируют одиночество абсолютной власти своей харизмой, которая магическим образом связывает их с широкими массами. Когда французским королям не хватало гениальности, ее возмещали помазанием в монархи милостью Божьей. Алавитские султаны ссылались на "бараку", т. е. божественное благословение. Но сегодня подобные трюки действуют все меньше. Есть ли в нынешнем Марокко связь между королем и его народом? Нет. Поэтому все больше граждан считают режим незаконным.

    Тех, кто непосредственно наблюдал события 10 июля 1971 г. и 16 августа 1972 г. поразила почти полная пассивность народа. Никакие массы не собрались ни за, ни против короля. Создавалось впечатление, будто все разыгрывается в некоем чуждом мире, бесконечно далеком от простых смертных, у которых нет ни желания, ни возможности вмешиваться.

    Правда, темп развития событий не оставлял народу времени на реакцию. Чувство облегчения в связи с тем, что король уцелел, а путч провалился, должно было по идее вызвать взрыв радости в монархических слоях народа. Но этого не случилось.

    Отсутствие какой-либо стихийной реакции - еще одно доказательство того, в каком страшном одиночестве на самом деле живут обладатели абсолютной власти. Скорее можно было уловить разочарование, нежели радость по поводу неудачи путча.

    Заслуживает внимание еще один аспект путча, хотя его не так легко объяснить. Это непропорционально большая роль, которую играли при этом берберы. То, что королевские вооруженные силы в значительной степени состоят из берберов, общеизвестно. Берберы занимают не только низкие, но и руководящие посты. Большинство генералов, расстрелянных 13 июля 1971 г. были берберы. Этому есть убедительное объяснение: население гор, привыкшее к трудным условиям существования и в большинстве своем состоящее из берберских племен, издавна отличалось особой приверженностью к воинскому ремеслу и военной славе.

    Правда, было бы совершенно неверно трактовать этот мятеж, как восстание берберов против арабов. Это Хасан придерживался той же стратегии, что раньше колонизаторы: он хотел опереться на берберов, которых считал более надежными, так как они больше привержены к своим традициям и меньше подвержены веяниям современности. Миф о "благородных дикарях", в данном случае о "добрых берберах" оказался живучим. Но тот, кто опирается на берберов, чтобы защитить отсталый общественный строй, рискует однажды пережить жестокое отрезвление. Да, берберы верны, но они любят и свою свободу и особенно большое значение придают справедливости. Хасан для них безбожник.

    Берберы в своей истории редко бывали едиными. Они раздроблены на многочисленные племена и кланы, которые временами враждуют между собой. Убитые в Схирате адъютанты короля тоже большей частью были берберы. Мадбух и другие руководители мятежников тоже были берберы, притом из области Риф. Там народ поднялся в 1958 году. Это восстание было жестоко подавлено королевской армией под командованием принца Мулай Хасана.

    В какой степени воспоминания об этой кровавой бане влияли на вождей мятежа? Я не знаю, но можно с уверенностью сказать, что горские племена не забудут своих генералов, которыми они так гордились и на которых возлагали надежды. Они не забудут, как толпа глумилась над их трупами, изрешеченными пулями. Французская поговорка гласит: "Месть это берберское блюдо, которое нужно есть холодным".

    Во время восстания 1958 г. люди в области Риф скандировали: "Мы больше не хотим, чтобы нами правили люди из Феса!" Здесь следует сказать, что капиталисты из Феса это частично перешедшие в Ислам евреи. Их непропорционально много в правящей элите и они владеют большей частью народного достояния. Но мятежники скорее использовали выражение "люди из Феса" в переносном смысле, имея в виду вообще прогнивший город с его нагромождением кричащей роскоши и богатства, что вызывало одновременно алчность у разбойников, ненависть у бедняков и отвращение у пуритан.

    Все эти факторы сыграли свою роль позже, во время схиратского мятежа. Берберы, более воинственные, более бедные и большие пуритане, чем остальное сельское население, образуют острие копья марокканской крестьянской армии, которая на протяжении многих веков не раз восставала против роскоши и тирании городов, не считая, что бедность это наложенный Богом жребий, которого нельзя изменить. И статистика подтверждает инстинктивные подозрения простого народа, показывая, что более высокий уровень жизни городского населения достигается, по крайней мере частично, за счет сельского населения.

    Понять происхождение политического движения часто помогает исследование его дальнейшего развития. В описанном здесь случае, когда движение было задушено в зародыше, такой возможности нет.

    Несмотря на это, правомерно задать вопрос, к чему привел бы путч, если бы он увенчался успехом. Многие проводили параллель с событиями в Греции, где в 1967 г. на семь лет установилась диктатура "черных полковников". Но скорее это был бы режим насеровской ориентации. Если бы Мадбух не был убит, Марокко сегодня, возможно, правила бы группа офицеров с исламско-насеровской идеологией.

    Те, кто считает оба путча 1971 и 1972 годов просто дворцовыми переворотами, ошибаются; у этих событий совсем иные корни. Остаются проблемы, с которыми сталкиваются все страны т. н. Третьего мира и к решению которых в Марокко всерьез не приступали.

    Столетиями народ Марокко жил в бедности, порой в нищете. Однако численность населения продолжала расти. Сегодня она увеличивается в год на 3,2%, а это означает, что через 20 лет население станы удвоится. И все эти люди, у которых большей частью нет перспектив на достойное человека существование, ходят в школу и слушают радио. Транзисторные приемники есть в каждой палатке, в каждом бараке. Время всеобщего безразличия прошло.

    События 10 июля 1971 г. и 16 августа 1972 г. потрясли основы старой феодальной системы "махзен", давно себя изжившей. На протяжении 45 лет колониальной эпохи и 30 лет псевдонезависимости богатства страны эксплуатировались в интересах власть имущих и их прислужников.

    Основы экономического развития одновременно в высшей степени сложны и, по сути своей, просты. Чтобы больше производить, нужно вкладывать капиталы. Чтобы вкладывать капиталы, нужно экономить. Чтобы экономить, нужно потреблять меньше, чем производится, то есть, ограничивать себя. Столетиями ограничивать себя приходилось только широким массам.

    Сегодня массы не хотят больше этого делать. Они видят, как паразитическое меньшинство бесстыдно купается в нажитых нечестным путем богатстве и роскоши. Предположение, будто бремя самоограничения можно равномерно разложить на плечи всех, будет иллюзией; абсолютное равенство невозможно. Но можно, по крайней мере, сделать так, чтобы несправедливость не была столь вопиющей и чтобы бедняки, которые принимают на себя большую часть бремени, получали за свои жертвы приличное вознаграждение.

    Это звучит, как прописные истины, но, чтобы они воплотились в жизнь, необходима революция. Если этого нельзя достичь мирными средствами (а бывают и мирные революции, их знает, например, история Швеции), в ход идут кровавые, насильственные методы и страдают от них опять-таки в большинстве своем маленькие люди.

    Но у марокканского народа нет выбора. Речь идет о благосостоянии или бедствии целой страны. Либо свершится революция и прогнившая монархия будет свергнута, либо революционеры умрут как свободные мусульмане. В Коране говорится, что там, где правят цари, распространяется коррупция, и свободные люди превращаются в рабов. Ислам первоначально был революционной идеологией и движением, направленным против тирании и наследственной монархии.

    Ворота в будущее открыты. 10 июля 1971 г. и 16 августа 1972 г. стали предупредительными сигналами для власть имущих. Хасан II и его цепные псы не смогут сдержать ход истории.

    Судьба шаха Ирана должна послужить предостережением для нашего деспота и не только для него, а и для всех марокканцев и иностранцев, которые получают прибыли от его позорного режима.

    Роль армии во внутриполитическом развитии страны это феномен, не ограниченный одним т. н. Третьим миром. Когда я приехал в Швецию, я стал изучать историю своей новой родины и узнал, что группа шведских офицеров во главе с генералом Адлеркрейцом 13 марта 1809 г. свергла короля Густава-Адольфа за его неправильную внутреннюю и внешнюю политику. Офицеры арестовали его в стокгольмском замке, а 10 мая того же года этот переворот привел к низложению монархии. Последующие политические реформы стали основой нынешней шведской Конституции и демократии.


     


     

    13-

    Исламский мир

     

    Арабский мир, из которого я происхожу, имеет, прежде всего, общие культурные корни и черпает из общего наследия, глубокомысленного духовного мира, основой которого является исламская религия. Но роль Ислама ни в коем случае не ограничивается чисто религиозной сферой; Ислам это исторический фактор, который в культурной и идеологической области оказал решающее влияние на формирование "арабско-исламской" нации. К этой нации, именуемой также "арабским миром", относятся:

    1) Те, кто говорит на одном из вариантов арабского языка и одновременно считают его своим родным языком; это могут быть и люди, которые не очень хорошо говорят по-арабски, например, многие берберы.

    2) Те, кто считает своим наследием историю и культурные особенности народа, который сам себя называет арабским и другие его так называют. К этим культурным особенностям относится с VII века, прежде всего, мусульманская религия, которая в определенной мере представляет собой душу арабского мира.

    3) Те, кто сознательно отождествляет себя с арабами.

    Исламско-арабский мир состоит из народов тех стран, конституции которых определяют их принадлежность к этому миру или государств - членов Арабской Лиги, подписавших ее соглашения. Ядром исламской нации - мы, мусульмане, всегда употребляем этот термин в единственном числе, хотя немусульмане предпочитают множественное - является мусульманская религия, которая одновременно служит главным источником вдохновения для его политической идеологии. Невзирая на искусственные границы, все арабские страны образуют единый идеологический и политический блок и общую арабско-исламскую цивилизацию.

     


     


    14- 

    Об Исламе

     

    В арабском мире Ислам считается божественным Откровением о людях, мире и Боге и драгоценным сокровищем, общим для всех арабов. Даже арабы-христиане признают его в этом качестве и чтут пророка Мохаммеда как объединителя арабов, как человека, которому они обязаны своим духовным возрождением. Ислам можно отнести к разряду светских религий, если под словом "светский" понимать осознание массами своей ответственности за свою историю. В Коране постоянно подчеркивается, насколько важно пробудить в народном сообществе сознание ответственности.

    Общая тенденция арабско-мусульманского национализма - революционная, потому что ему приходится вести то оборонительную, то наступательную войну против вредных внешних влияний и колониализма, как капиталистического, так и коммунистического. Течения, которые возникают из устремлений масс и образуют основу народной политической идеологии, проходят обработку в духе Ислама. Он накладывает свой отпечаток и на слова и дела власть имущих.

    Современные арабские государства нельзя называть национальными государствами. Есть только одна исламская нация - "Умма". Согласно современной арабской и исламской идеологии, вполне законным национальным государством было бы лишь то, которое охватывало бы исламскую нацию в целом. Правоверный мусульманин скорее лоялен по отношению к этому идеальному государству, которое еще предстоит создать, чем к реально существующему государству.

    Согласно Корану, мусульманин должен быть верен государству лишь в том случае, если оно основано на подлинно исламских принципах и является законной политической организацией, не признающей границ между мусульманами. В противном случае господствует гнет ("зульм") и оправдано восстание, т. е. революция. Сила, исходящая от этого вероисповедания, представляет в еще более ярком свете временный, по сути нелегитимный характер безнадежно раздробленных в настоящее время исламских и арабских государств и ослабляет лояльность верующих по отношению к ним.

    Все господствующие сегодня в арабском мире режимы нелегитимны, но они пытаются с помощью лицемерия придать себе видимость исламской легитимности.

    Кроме того, в настоящее время можно наблюдать - и это в высшей степени интересный феномен - две вещи, которые существуют уже давно, но сегодня заслуживают особого внимания. Это, во-первых, чрезвычайно большая политическая и социальная жизненная сила Ислама, а во-вторых, - та целеустремленность, с которой он в наше время снова прокладывает себе дорогу в историю в качестве ее субъекта, а не объекта. При этом Ислам отказывается принимать модернизированный облик и считает совершенно ненужным использовать для своего оправдания интеллектуальные аргументы, заимствованные из чужого образа мыслей. Его оправдание - в нем самом, в его священных текстах.

    Профессор Жак Берк подчеркивает: "Ислам может быть только носителем утопии, утопии о восстановлении согласия между человеком и миром... По моему мнению, сила исламского и арабского мира не в его нефти, а в силе его самобытности. Тот, кто действительно хочет понять, что сегодня происходит в исламском мире, должен отбросить все категории, заимствованные из общественных наук, которые заставляют нас мыслить с помощью политических или материалистических понятий. Нам нужно вернуть уважение к главному измерению - сфере воображаемого и, так как Ислам переживает переломный период, мы не должны упускать из вида, что речь идет, в первую очередь, о культурной революции".

    Стремление придать себе "современный" облик, рядясь при этом в западные или восточные перья, оказывается на деле простым обезьянничаньем, характерной формой культурной, интеллектуальной и экономической зависимости. Мусульманская революция невозможна, если предварительно не изучить и не понять Ислам, душу и народную идеологию этой революции.

    На Западе многие смешивают понятия "мусульмане" и "арабы". Так Иран иногда называют "арабским государством", что, конечно, бессмыслица. Не обязательно быть арабом, чтобы быть мусульманином. Исламская нация ("Умма"), которая выкристаллизовалась в VII веке опирается, в первую очередь, на арабскую культуру, а та, в свою очередь, основана на Исламе.

    Сравнительно немногочисленные этнические арабы, которые первоначально участвовали в распространении Ислама быстро влились в новые местные общества. То, что сегодня называется "арабским миром", - творение Ислама, а не арабского колониализма. Арабский мир включает в себе те исламские государства, в которых арабский является национальным языком. Другие исламские государства, от Турции до Пакистана, от Ирана до Индонезии имеют свои языки.

    Около 200 млн. арабов, которые живут в государствах от Марокко до Ирака, составляют лишь меньшинство среди миллиардного населения исламского мира. Поскольку арабский -  язык Корана (молитвы читают на этом языке), для мусульман это священный язык. Коран, как Священное Писание, в отличие от Библии не переводится на другие языки. Существующие переводы Корана не считаются священными текстами, и только толкованиями.

    Каждый мусульманин должен читать и цитировать Коран по-арабски. Речь идет о совершенно неизменном, написанном в VII веке христианской эры оригинальном тексте. Разумеется, не обязательно знать арабский, чтобы быть мусульманином. Моя мать, например, не говорила по-арабски. Она только выучила наизусть несколько стихов из Корана, и этого ей было достаточно, чтобы читать молитвы.


     

     


     

     15-

    В Швеции





    25 августа 1973 г. я летел из Парижа в Стокгольм с фальшивым паспортом. Я был совершенно не подготовлен к тому, что меня ожидает в Швеции. Согласно фальшивому паспорту, меня звали Идриси. Я сам отклеил фотографию настоящего владельца и вклеил свою.

    Рядом со мной в самолете сидел молодой швед по имени Хэкан Фреден, который возвращался из отпуска, проведенного во Франции. Я представился как "Идриси из Алжира". Хэкан работал инженером в университетской больнице в Упсале. Название этого города я услышал тогда впервые. Узнав, что я не курю и не пью, Хэкан попросил меня взять для него дополнительную норму товаров, не облагаемых пошлинами. Это было мое первое знакомство со шведом.

    В аэропорту я без особых хлопот прошел паспортный и таможенный контроль. Хэкан предложил мне переночевать у него в Упсале, а на следующий день поехать в Стокгольм. Я сказал ему, что хочу неделю провести в столице его страны в качестве туриста. Он жил в развалюхе без горячей воды и кухни, с туалетом во дворе, а ведь он был инженер! Но он максимально экономил на жилье, чтобы скопить денег на путешествия.

    На следующий день я сел на поезд на Стокгольм. Я обещал Хэкану позвонить ему перед моим отъездом из Швеции. Перед зданием главного вокзала в Стокгольме, я спросил нескольких людей, не знают ли они дешевую гостиницу, где можно было бы несколько раз переночевать. Один человек лет 50 предложил мне свою помощь. Мы сели на автобус и поехали к студенческому общежитию "Домус". Я получил там комнату с кроватью, но без постельных принадлежностей. Человек, который помогал мне в поисках жилья, предложил мне ими обзавестись, но я дал ему понять, что могу спать просто на матрасе.

    Вечером он вернулся, но я не захотел ему открывать. Я узнал его голос, но был крайне недоверчив. В конце концов, я находился в бегах. Он ушел, но лишь после того, как просунул мне в щель для писем простыню и наволочку. Поскольку у меня, кроме фальшивого паспорта, не было никаких документов, удостоверявших мою личность, я не решался пойти в полицию и заявить о себе. Я боялся, что меня арестуют за то, что я въехал с чужим паспортом. Но как мне устроить так, чтобы можно было остаться в Швеции?

    Мне непременно нужно было найти кого-то, кто облегчил бы мне первый контакт с полицией. В первые дни я никому не сказал, кто я на самом деле. Через несколько дней я познакомился со шведским юристом по имени Леннарт Аспегрен, который работал в шведском обществе помощи беженцам, а также сотрудничал с "Эмнести Интернэшнл". Ему и другому активному члену обеих этих организаций, греку по имени Пониридис (впоследствии он стал греческим послом в Швеции), я открыл, кто я, и признался, что хотел бы остаться в Швеции в качестве политического эмигранта. Но оба они не знали, как среагирует полиция на мой фальшивый паспорт.

    Пониридис предложил мне пойти с ним и с Аспегреном в полицейский участок в Кунгсхольмене и подать заявление о предоставлении политического убежища. Правда, был риск, что полицейские меня арестуют и вышлют, - приходилось учитывать и такую возможность. Поэтому я взял с собой пару английских учебников. Если я окажусь, как говорят немцы, "за шведскими гардинами", т. е. в тюрьме, по крайней мере будет, что изучать.

    В последний день первой недели моего пребывания в Швеции, в пятницу, я отправился с Пониридисом в упомянутый полицейский участок, взяв с собой свой красный чемоданчик с одеждой и книгами. Мы представились очень привлекательной даме по имени Керстин, которая работала криминальным инспектором. Разумеется, я нервничал и боялся.

    Пониридис стал рассказывать по-шведски, что он знает обо мне, но она быстро прервала его и стала на французском языке задавать вопросы непосредственно мне. Я остался с ней наедине в ее кабинете. Она была очень дружелюбной и приветливой. Когда она узнала, что я приехал с фальшивым паспортом, ей захотелось знать, почему. После того, как я рассказал ей свою историю, она поздравила меня с тем, что мне удалось выбраться из Марокко живым. Она спросила меня также, где я предпочел бы жить в ожидании официального полицейского допроса, в гостинице или в какой-нибудь семье. По разным причинам я выбрал второй вариант.

    После переговоров с социальным ведомством она связалась с одной семьей, которая жила в Аксельсберге к югу от Стокгольма. Она позаботилась о том, чтобы я получил деньги, и попросила, чтобы я вернулся на следующий день с парой новых фотографий, чтобы я мог получить вид на жительство для иностранца. В социальном ведомстве я получил адрес семьи, в которой я временно должен был жить, деньги на одежду и месячный проездной на метро.

    Семья Хеделль состояла из матери Анны-Софии, дочери Цецилии, сына Никласа и пятерых собак. Я получил отдельную комнату и мог в любое время пользоваться кухней и ванной. Все относились ко мне очень дружелюбно. Анна-София знала французский язык (по-английски я тогда почти не говорил) и выполняла роль переводчицы. Я позвонил моим друзьям, Аспегрену и Пониридису, и рассказал им, как продвигаются дела, а также о том, что я вскоре должен буду подвергнуться официальному допросу в полиции. От полиции о моем бегстве из Марокко и о моем теперешнем пребывании в Швеции узнали и СМИ. Многие люди, которых я знал в Марокко, считали меня мертвым, и сообщение о моем счастливом бегстве было для многих немалым сюрпризом.

    Первым сообщило эту новость французское информационное агентство АФП. Отделением этого агентства в Стокгольме руководил Жорж Эрбуз, бывший французский офицер, который служил в Марокко, а после ухода на пенсию стал журналистом. Он хорошо знал ситуацию в моей стране и слышал обо мне, хотя раньше мы с ним не встречались.

    Как только французские СМИ, которые живо интересовались ситуацией в Марокко, узнали из телеграммы агентства АФП, где я нахожусь, их журналисты развернули лихорадочную активность. Французские ежедневные и еженедельные газеты напечатали сообщение о моем появлении в Стокгольме крупным шрифтом. Это известие передали также французское радио и телевидение и радио Люксембурга. Репортеры газет "Пари-Матч", "Экспресс", "Нувель Обсерватер", "Монд" и агентства РТЛ разыскивали меня в шведской столице, чтобы взять у меня интервью. Короче, мое удачное бегство взметнуло целый вихрь информации. Даже марокканские газеты напечатали сообщение агентства АФП на первых страницах.

    Так мои родители, братья, сестры и друзья в Марокко узнали, что я жив. Узнала об этом и моя французская знакомая. Она находилась в магазине города Бове и листала "Пари-Матч", когда вдруг увидела мою фотографию. Прочитав о моей судьбе, она упала в обморок прямо посреди магазина.

    В начале моего пребывания в Швеции я познакомился с одним человеком, который стал одним из моих лучших друзей. Его звали Станислав Романов, он был политэмигрант из Польши. Так мы встретились, я, беглец от проамериканской капиталистической диктатуры, и он, беглец от просоветской коммунистической диктатуры. Он очень помог мне в первое время, так как приехал в Швецию на два года раньше меня и знал шведский язык.

    В сентябре 1973 г. у меня взяло интервью и шведское телевидение. Репортера звали Ларс-Ола Борглид. Мои первые впечатления от Швеции и ее народа были прекрасными. Общественный строй, страна, ее природа, сами шведы - все мне очень нравилось. Особенно импонировала мне политическая система со всеми ее правами человека и свободами, которые действительно существовали на практике, а не были просто вывеской.

    Если бы я, мечтавший о свободе и демократии, бежал в Алжир или одно из коммунистических государств, в Польшу, Россию или на Кубу, меня вскоре постигло бы жестокое разочарование, и я, возможно, стал бы думать, что идеалы, за которые я боролся в Марокко, - пустые, неосуществимые мечтания. Реальность отрезвила бы меня. Но, к счастью, я попал в Швецию и увидел, что мои мечты вполне осуществимы.

    Здесь были действительностью права человека и свобода мнений, плюрализм и терпимость и, что важней всего, - политическое и экономическое равенство и демократия. Многие принципы первоначального Ислама, такие как человеческое достоинство, свобода и справедливость, воплощены в жизнь в Швеции несравненно лучше, чем в таком именующем себя исламским государстве, как Марокко.

    Даже видение рая, такого, каким он описан в Коране и каким представлялся мне в моих фантазиях, предстало передо мной, когда я прекрасным августовским вечером впервые усидел с самолета Швецию и ее роскошную природу. А когда я в первый раз попал в Скергарден, я стал представлять себе рай еще более прекрасным, чем раньше. Но, несмотря на мое безграничное восхищение Швецией, мои мысли постоянно возвращались к людям в Марокко, откуда я был родом. Моей главной мечтой всегда было, изменить тамошнюю систему таким образом, чтобы люди могли надеяться на достойное будущее. Я хотел совершить там демократическую революцию, чтобы и мы, марокканцы, обладали человеческими правами, которые в Швеции считаются само собой разумеющимися.

    Так как мои корни остались в Марокко и мои надежды на будущее связаны с этой страной, я до сих пор рассматриваю мое пребывание в Швеции как временное. Я приехал сюда не как иммигрант, чтобы остаться здесь навсегда, и не был настроен на то, что буду жить в этой стране долго. Я продолжал рассчитывать на скорые перемены в Марокко, которые позволят мне вернуться на родину.

    Через несколько дней меня пригласили в полицию, где мне учинили обстоятельный допрос. Это был мой второй контакт со шведской полицией. Она отличается от марокканской как небо от земли. У нас в Марокко полицейского сравнивают со скорпионом, который жалит всех, кто к нему приближается, не различая друзей и врагов. Орудия пыток, которые постоянно применяются в Марокко при допросах политзаключенных, висят в Швеции только в музеях средневековой истории.

    Когда я впервые имел дело со шведской полицией, я еще чувствовал страх, который охватывал меня в Марокко каждый раз, когда я стоял перед полицейским. Но этот страх очень быстро исчез и уже вскоре я проникся полным доверием к шведской полиции.

    При первом настоящем допросе, который вели двое молодых полицейских, мне показалось, что они ставят лишь те вопросы, которые содержатся в формуляре, и делают это совершенно равнодушно. Им помогала переводчица, юристка, которая подрабатывала таким образом. Она вела себя очень естественно и откровенно. На платье она носила значок Консервативной партии и всячески подчеркивала свою принадлежность к ней. Однако это не помешало ей проникнуться симпатией к моему делу. Пока мы ждали наших полицейских, она указала на двух других в форме и сказала: "Вот этот - консерватор, а тот, другой - соци". Я услышал это слово в первый раз, и она объяснила мне, что так называют социал-демократов.

    Когда она услышала, что я обратился к адвокату Хансу-Иорану Франку, она не на шутку рассердилась: "Почему, черт возьми, ты пошел к коммунисту? Это была плохая идея. Он защищает американских дезертиров из Вьетнама". После допроса она выразила свое глубокое удовлетворение по поводу того, что я делал в Марокко. "Нам нужны такие смелые парни, как ты, чтобы избавиться от Улофа Пальме", - поощрила она меня.

    Я рассказал ей всю свою историю. К сожалению, ее способности как переводчицы, оставляли желать лучшего, и она делала грубые ляпы. Так, когда я рассказывал об одном командире по имени Саад, я упомянул, что он был пехотинец (по-французски, "fantassin"), а она перевела это слово как "фантастический". Из моего отца, шейха, она сделала принца. После того, как я указал на ее часто неверный перевод, роль переводчика взял на себя один бывший посол. При допросе присутствовали два высокопоставленных представителя службы безопасности. Они задавали мне вопросы не по формуляру, а конкретно по моему делу.

    Я получил вид на жительство. Он вступил в силу 12 декабря 1973 г. Так как я не знаю своего дня рождения, а для моего личного номера она был обязательно нужен, я выбрал 12 декабря, дату моего второго рождения. Чудесным образом мне удалось покинуть живым мою страну, а теперь я обрел новую родину.

    Я никогда не допускал мысли о том, чтобы сдаться, даже в самые черные часы после провала путча и во время бегства, никогда не намеревался прекращать борьбу за демократию и права человека. Даже если бы государственный переворот удался и начались серьезные революционные изменения, я никогда не стал бы сидеть, сложа руки.

    Человек остается человеком и не утрачивает свои дефекты и пороки со сменой политического курса. Злоупотребление властью, социальная несправедливость и вульгарный эгоизм, конечно, не вымрут и в революционном обществе.

    Борьба, которую мы ведем против тирании, гнета и бесправия, никогда не будет закончена. Нельзя одержать окончательную победу в борьбе за свободу. Ее придется продолжать, пока существует человечество. Чем больше несправедливостей и препятствий на своем пути я встречал, тем сильней становилась моя воля продолжать борьбу. Даже в Швеции, где права человека воплощены в жизнь в столь большой степени, люди продолжают борьбу за улучшение системы.

    Я по-прежнему убежден, что глубокие изменения и демократическая революция в Марокко - лишь вопрос времени. С моим участием или без него, революция произойдет. Я по-прежнему считаю своим долгом и своим правом продолжать борьбу за освобождение моей родины от тирании, за ее лучшее будущее. Я не предам моих друзей, которые пали в этой борьбе.

    Этот обет я дал в память о 15 моих товарищах-офицерах, которые умерли после второй попытки путча под градом пуль расстрельной команды, а также в память о более чем тысяче других людей которые вследствие своего участия в первой попытке путча продолжают томиться в тюрьмах, в нечеловеческих условиях. Никогда я не посрамлю их памяти, изменив своим идеалам.

     
    Даруй мне хладнокровие, чтобы смириться с вещами, которые я не могу изменить!

    Даруй мне мужество, чтобы изменить вещи, которые я могу изменить!

    Даруй мне мудрость, чтобы отличить одно от другого!
     


     


    1.
     

    книга Ахмеда Рами
    Что такое Израиль?
    Власть сионистов


     



    1.


    Сущность сионизма

     

    На тему, о которой идет речь в данной книге, в Швеции и в других западных странах наложено табу, это сионизм, еврейство и еврейское государство Израиль с его мнимой демократией. СМИ не решаются касаться этого комплекса табу и публичные дебаты на эти темы не ведутся. Это явствует из нижеследующих фактов, хорошо известных каждому из нас.

    Мы можем сколько угодно критиковать и ругать христианские вероучения, капитализм и марксизм. Мы можем клеймить общественный строй СССР, США и ЮАР. Мы можем пропагандировать анархию или монархию и выступать вообще против любого правительства и общества и вступать в полемику по всем этим вопросам, ничем не рискуя.

     

    Но на одну тему эта свобода мнений не распространяется. Те, кто анализирует корни сионизма, его идеологию и оспаривает его права на господство над Палестиной, наталкиваются на действующее табу, будто они делают что-то непристойное и даже преступное. Здесь кончаются политические дискуссии и вступают в дело прокуроры.

     

    Демократ-антисионист не только становится жертвой клеветы и самых анекдотических обвинений: он легко может вступить в конфликт с законом и предстать перед судом. При этом его все время будут обзывать бестолочью и безумцем.

     

    Совершенно законная при всякой демократии критика политических противников превращается в данном случае в нечто дурное, злое и даже преступное. Парадоксальным образом, критиков сионизма обвиняют в нарушении демократии, которую они на самом деле хотят защитить.

     

    Сионизм как в своей теории, так и на практике это антидемократическое явление, это крайний шовинизм и расизм. Он использует голую силу против другого народа, оккупируя вопреки международному праву Палестину во имя «богоизбранности» еврейского народа и угнетая коренное население.

     

    Автор данной книги по своему опыту знает, что происходит с критиками сионистской власти. Его обвинили в «разжигании ненависти к этнической группе», осудили и ведут против него кампанию клеветы. В прессе его называют «ярым антисемитом» и «верным последователем нацистских палачей, истреблявших евреев».

     

    То, что каждый, кто критически исследует под лупой сионистскую расистскую идеологию «народа господ» и оккупационное государство Израиль, хочет «истребить евреев» это постоянно повторяющийся припев сионистской пропаганды ужасов, ложь, на которую попались многие журналисты и авторы.

     

    Впечатление такое, будто мы вернулись на много веков назад, в эпоху крестовых походов или религиозных войн, когда не только множество людей, но и целые народы были одержимы религиозным фанатизмом и видели в каждом «неверном», «еретике» или «паписте» воплощение Сатаны, которое нужно беспощадно истреблять: или «обратить его в истинную веру» с помощью пыток или просто сделать на голову короче.

     

    Как возможно такое в наше время, которое хвастливо именуют эпохой Просвещения, когда разум ставят превыше всего и наука котируется так высоко, что ей доверяют решение всех споров и проблем?

     

    Почему одно единственное государство, а именно еврейское государство Израиль с его идеологией, сионизмом, санкционированным Ветхим Заветом (к его основам относится учение о «богоизбранности» еврейского народа и о «Земле обетованной») стало священной коровой, не подлежащей никакой критике? Почему неприкосновенны Израиль и сионизм, движение, охватывающее весь западный мир?

     

    Совместимы ли такие установки с ясным политическим пониманием, необходимым для конструктивного решения палестинского конфликта? И как все это согласуется с демократической свободой мнений и принципом человеческого достоинства, восхваляемыми как противовес тоталитарным соблазнам и бесплодному духовному конформизму?

     



    2.
    Политика геноцида в отношении палестинцев

    Оживленные, даже жаркие споры о палестинском конфликте продолжаются. Но внимательный наблюдатель заметит, что это какие-то странные, призрачные споры: они ведутся между друзьями Израиля по вопросу о внутреннем кризисе в Израиле. Участники дискуссий высказывают свои мнения о том, как Израилю лучше всего решить свои внутренние трудности, чтобы продолжать существовать как еврейское государство.
     

    Палестинцы, которых сионистские оккупанты изо всех стран лишили родины и права которых наихудшим образом нарушаются, играют в этих дебатах роль пасынков. Это безликая и безличная масса: молодые люди и даже женщины средних лет, бросающие камни; тот или иной старик, который горестно вспоминает о маленьком хозяйстве с плодовыми и оливковыми деревьями, некогда принадлежавшем ему и его семье: они давно его потеряли и вынуждены ютиться на чужбине в каком-то забытом Богом лагере для беженцев.
    |

    Среди палестинцев, которых показывают по телевидению, мы не встретим страстных, сильных личностей, кроме разве что Ясира Арафата, но он играет двусмысленную роль и проводит большую часть своего времени в поездках. Ему, как вождю палестинцев, дозволяется делать заявления, но он, похоже, живет в далеком от действительности мире мечты.

     

    Палестинцы – пятимиллионный народ с высоким уровнем образования. Есть много компетентных, высоко квалифицированных палестинских академиков, писателей и публицистов, сильных личностей, страстно отстаивающих дело своего народа. Но шведские СМИ изображают этот народ как безымянную массу.

     

    Иное дело евреи Израиля и других стран! Их изображают как народ, который на протяжении своей истории все время безвинно терпел несказанные страдания и подвергался всем мыслимым преследованиям. К тому же евреи – уникально одаренный народ, отличающийся возвышенным гуманизмом и родивший бесчисленное множество гениев, одним словом, – краса рода человеческого. Этот образ евреев полностью соответствует представлениям о «богоизбранном» народе.

     

    Всегда необычайно важно, что чувствуют и думают израильские писатели. Максимальное внимание уделяется всему, что они излагают на бумаге о своих душевных страданиях и о душе Израиля, так как душа Израиля это сама гуманность. Палестинскими авторами почти никто не интересуется.

     

    Так убивают народ. Геноцид означает не просто физическое истребление людей, принадлежащих к определенному народу, который продолжает жить, если выживет его часть, и сохраняет свою душу, свои традиции и духовные достижения. Евреи все время жалуются, что они – жертвы «Холокоста». Но это слово в данном случае неприменимо ни в прямом, ни в переносном смысле. Большинство мирового еврейства жило во время Второй мировой войны в Америке, в Британской империи, в Советском Союзе (в тылу) и т. д., так что оно никак не могло стать жертвой «геноцида». Выжило и большинство евреев, находившихся под властью Германии, в том числе сотни тысяч узников концлагерей.

     

    (Наум Гольдман, многолетний председатель Всемирного Еврейского Конгресса, пишет в своей книге «Еврейский парадокс» (Европейское изд-во, 1978, с. 263), что после войны остались в живых 600.000 евреев – бывших узников концлагерей. Как же быть тогда с тезисом, будто немцы планировали полное физическое истребление евреев?).
    |

    Но еврейское культурное наследие и еврейские традиции не только пережили войну, они стали после войны сильней, чем когда-либо, и имеют необыкновенно большое влияние в западном мире, прежде всего, в США и, разумеется, в оккупированной сионистами Палестине.

     

    Да, евреи подвергались при национал-социализме жестоким преследованиям, но они никогда не были жертвами геноцида. Наоборот, именно они – и в этом трагическая ирония судьбы – с помощью своей сионистской идеологии осуществляют геноцид палестинцев, не только отняв у них их страну, но и подвергая самым позорным унижениям оставшуюся под властью Израиля часть палестинского народа.

     

    Сионистский Израиль и его пропагандисты во всем западном мире виновны в настоящем коварном геноциде палестинцев, у которых крадут их душу, превращают их в пропаганде в обезличенную массу, не позволяя увидеть душу палестинцев в живых, сильных личностях, представляющих свой народ.

     

    Многие с полным правом возмущаются нежеланием Израиля отдать оккупированные им четверть века назад палестинские области на западном берегу реки Иордан и в полосе Газа. Еще большее негодование вызывает у общественности жестокое обращение израильских солдат с безоружным гражданским населением, которое страдает больше всего. Многие палестинцы были хладнокровно убиты, десятки тысяч ранены или стали калеками. Беременных женщин избивают так, что у них случаются выкидыши. Палестинцы при израильской оккупации живут в постоянном страхе, что неизбежно вызывает у них всепоглощающую ненависть к Израилю и к евреям. Мы не можем этого понять, потому что сведения доходят до нас из вторых рук, а сами на себе мы этого не испытали.

     

    Бесчеловечное обращение израильтян с палестинским гражданским населением телевидение показывает в столь неприглядном виде, что люди испытывают все большее возмущение и очень сожалеют, что ничего не могут сделать. Но лишь немногие знают о еще более роковой культурной истребительной войне, которую ведут сионисты. На Западе СМИ убивают душу палестинского народа, сознательно или бессознательно лишая палестинцев их индивидуальности, изображая их в виде тупой массы, к которой можно испытать мимолетное сочувствие, но с которой нельзя себя отождествить. Отнять у человека его индивидуальность и душу значит убить его. Отнять у целого народа его сильных, живых представителей значит украсть у него его душу и превратить его в ничто.

     

    Вспомним, что однажды заявила Голда Меир, которую западные СМИ прославляли как «Матушку Кураж»: «Нет никаких палестинцев». Такое отрицание существования народа, у которого Голда Меир и ей подобные украли его страну, это геноцид на духовном уровне: один народ отнимает у другого страну, а потом заявляет, что этот другой народ никогда не существовал. За этим, разумеется, кроется расчет. Если палестинцев никогда не было, то сионисты не могли отнять у них их страну, изгнать в 1948 году 750.000 палестинцев и угнетать оставшихся. Палестинцев нет, они просто призраки, лишенные человеческого облика существа, стоящие на пути «богоизбранного» народа в обетованной стране – Палестине, где сионисты создали свое государство Израиль. «Израиль», кстати, означает «народ, который борется с Богом», – ср. Тору, 1-ю книгу Моисея, главу 32, стихи 24-28.

     

    Вспомним, как тогдашнего премьер-министра Израиля, Голду Меир, для которой не существует палестинского народа, превозносили до небес в западном мире как воплощение благородной еврейской матери, неутомимого борца за Израиль и всех евреев мира. Плачущая Голда Меир, радостная и лукавая Голда Меир, мужественный борец за социальную справедливость, рожденная в России, выросшая в США, увлеченная возвышенной сионистской идеей еврейского государства, прилежно работавшая в кибуце, участница израильского рабочего движения… Американское телевидение, конечно, по договоренности с сионистскими экспертами по пропаганде, показало трогательный многосерийный фильм о жизни Голды Меир с Ингрид Бергман в главной роли. Ингрид Бергман в одном интервью сказала, что она тронута и благодарна за то, что ей дали сыграть эту роль.

     

    Так работает сионистская пропаганда: она прославляет евреев как великих, милосердных и благородных борцов, тогда как палестинцы – и арабы вообще – все, что угодно, но они не великие, не добрые и не благородные. Их показывают в виде безымянной массы или жестоких, постоянно ссорящихся друг с другом интриганов-политиков, темнокожих, с крайне сомнительными чертами характера, или нефтяных шейхов в элегантных кадиллаках на фоне роскошных гаремов, очень богатых, но таких типов, что им пальца в рот не клади.

     

    Личности из Палестины? А разве такие есть? В западных СМИ, находящихся под влиянием сионистской пропаганды, палестинцы изображаются только как часть арабского человеческого моря, либо в виде яростной толпы, либо стариков, молящихся в какой-то темной мечети. По этим картинкам нельзя распознать палестинцев как самобытный народ, тем более как великий и трагический народ. И именно такова цель планового сионистского геноцида палестинцев.
     



    3.


    Сионизм это
    невидимая и
    мощная империя
       

    Цитата из журнала «Юдиск Крёника», № 1, февраль 1988 г.:

     

    « В подготовленной Социалистическим интернационалом докладе об антисемитизме в СССР цитируется статья из одной советской газеты, в которой говорится следующее:
     

    «Сионизм это невидимая, но большая и мощная империя финансистов и промышленников, империя, не обозначенная ни на одной карте мира и тем не менее существующая и действующая во всем капиталистическом лагере. Сионисты из числа американских евреев владеют 80% местных и международных СМИ».
     

    Почти одновременно Сигберт Аксельсон пишет в журнале Кристет Фозум : «Сионисты полностью господствуют в СМИ западного мира и уверены в своей гегемонии в этой области. Они полны решимости помешать широкой общественности получать объективную информацию и обычно им это удается».
     

    В недавно вышедшей книге бывшего ближневосточного корреспондента газеты  Дагенс Нюхетер  Оке Рингберга «Кровь в Бейруте» автор пишет о еврейском меньшинстве в США. Власть евреев это «угроза свободе мнений и информации», которая принимает формы «убийств, угроз убийства, поджогов, оскорблений, взрывов во время собраний и т. п.».
     

    Радио Ислам формулирует это так: сионистская пропаганда взяла под свой контроль важнейшие СМИ. Этому предшествовала тщательная подготовка:
     

    «Сионисты прочно держат в своих руках все американское кино, телевидение, прессу, книгоиздательство, и их продукция распространяется во всем мире. И в Швеции сионисты целенаправленно продвигают своих верных сторонников на стратегически важные позиции в СМИ» ».
     



     
    4.

    о
    риентиры по теории и практике сионизма
     

    Государство Израиль основано на доктрине или идеологии, которая называется сионизмом. Без сионизма нет Израиля. Евреи появились в Палестине недавно. Государство Израиль, возникшее в 1948 г., расположено на арабской территории, где с незапамятных времен жили палестинцы. В 1917 г. евреи составляли всего 4% населения этой области. С помощью насилия и террора были изгнаны 750.000 палестинцев, половина тогдашнего палестинского народа. Их место заняли еврейские пришельцы, большей частью из Европы.

     

    Их массовая иммиграция началась до основания государства Израиль и беспрепятственно продолжалась позже. Оставшихся палестинцев систематически лишали прав и безжалостно угнетали израильские оккупанты. Сегодня палестинцев около 5 млн., половина их живет под оккупацией, половина в изгнании.

     

    Государство Израиль было признано ООН через головы палестинцев невзирая на все протесты с арабской стороны. Но ООН вообще не имела права дарить уже заселенную страну или часть страны другому народу. ООН явно превысила свои полномочия, когда ее члены под американским давлением (кстати, совсем незначительным большинством) признали еврейское государство Израиль. Правда, позже ООН заклеймила сионизм как разновидность расизма.

    Израиль, который признала тогда ООН, по плану раздела от 1947 г., включал в себя 57% территории Палестины. Остальная часть отводилась палестинцам. Но позже Израиль присвоил всю территорию Палестины в ходе войны против соседних арабских государств. После шестидневной войны 1967 г. он аннексировал Восточный Иерусалим и Голанские высоты, захватил полосу Газа и западное побережье реки Иордан. В этих областях правит израильская военная администрация, сотни тысяч еврейских колонистов строят там свои поселения. Израиль планирует присоединить к себе и эти территории, но постепенно, строя все новые поселения и всеми возможными средствами выдавливая палестинцев из их страны, как делалось раньше, при основании государства Израиль.

     

    Таким образом, еврейское государство не только отняло у палестинцев их страну в результате бесцеремонной захватнической политики, но и проявило пренебрежение к мировому общественному мнению, не обращая внимания на осуждающие резолюции ООН и других международных организаций. За свою менее чем полувековую историю Израиль провел пять войн, постоянно бомбил лагеря беженцев, уничтожил 100.000 палестинцев, христиан и мусульман, и унизил миллиард мусульман.

     

    Израиль – маленькое государство, живущее на международных дотациях, но обладающее ядерным оружием. В экономическом плане оно целиком зависит от многих миллиардов долларов, ежегодно получаемых, прежде всего, от США. Американцы снабжают Израиль и самым современным оружием. Почему все это возможно?


     

    Ответ на этот вопрос прост: сионизм. Источник и движущая сила сионизма – иудаизм, еврейская или ветхозаветная вера. Ее столпы – следующие убеждения:

     

    1) Евреи – народ, избранный богом среди других народов (2-я книга Моисея, 19, 5-6).

     

    2) Евреи получили от бога право занять земли других народов от Нила до Евфрата (1-я книга Моисея, 15, 16-21). Таким образом, создание Великого Израиля – право, дарованное евреям богом. Этим объясняется и то, что Израиль никогда четко не определял свои границы. Он настроен на все новые захваты и ведет целенаправленную экспансионистскую политику. Как говорил Моше Даян, границы Израиля там, докуда дошла израильская армия.

     

    3) Евреям дано богом право истреблять, изгонять и порабощать другие народы в пределах Земли обетованной (5-я книга Моисея, 7, 1-9, 16). Разумеется, евреям дано богом и право присваивать собственность других народов в этой земле, обещанной им богом (5-я книга Моисея, 6, 10-19).

     

    4) Для сионистов, священное писание которых – Тора, т. е. пятикнижие Моисеево, нет никаких моральных стеснений в отношениях с другими народами: они существуют лишь для того, чтобы подчиняться евреям и служить им. В 60-й главе книги пророка Исайи «Будущее царство Сиона»», этот пророк говорит: «Чужие построят твои стены, и их цари будут тебе служить… Твои врата должны быть всегда открыты и не закрываться ни днем, ни ночью, чтобы тебе приносили богатства народов и приводили к тебе их царей. Ибо те народы и царства, которые не захотят тебе служить, погибнут, а народы будут разорены» (Исайя, 60, 10-12).
     


    4b.

    Моральные
    ориентиры Израиля

    Но действительно ли Библия столь священна для современного государства Израиль и сионизма? В конце концов, сионизм это не фундаменталистское, опирающееся на Библию религиозное течение, а политическое, еврейское национальное движение, которое усилилось к концу XIX века, в эпоху общеевропейского национализма.

     

    Ответ на этот вопрос можно найти в документальной «Книге о сионистском терроре» профессора Израиля Шахака, опубликованной в октябре 1975 г. в Израиле на иврите. Три важнейшие главы Шахак сам перевел на английский язык, объединив их в брошюре объемом 123 страницы под названием «Бегин и Ко каковы они на самом деле», которая вышла в сентябре 1977 г. тоже в Израиле. Вот несколько особенно поучительных отрывков из нее.

     

    Рабби Цви Хакоэн Кук – один из самых выдающихся и влиятельных раввинов в Израиле и во всем мире. Так, по крайней мере, утверждает проф. Шахак, ведущий израильский борец за права человека. Слово рабби Кука очень много значит для израильских официальных кругов. 31 декабря 1973 г. газета «Гаарец» опубликовала следующие публичные заявления рабби Кука:

     

    «Позвольте мне сначала процитировать книгу Иисуса Навина 4, 24: «Все народы земли должны узнать руку Господа, сколь могуча она… Эта страна принадлежит нам абсолютно, целиком. Это священное наследие наших предков. Нашего отца Авраама, нашего отца Исаака, нашего отца Моисея». (Рабби сослался на 1-ю книгу Моисея 12, 7; 13, 5; 13, 7; 15, 18; 17, 18; 35, 12; и на 2-ю книгу Моисея 6, 8 и 32, 13).

     

    «Поэтому ясно как день раз и навсегда, что здесь нет арабских территорий или арабской страны, а есть только израильская страна… Таково веление Бога нашим предкам для нашей жизни и нашей святости» (рабби ссылается на псалмы 102, 14 и 46, 12).

     

    «Общеизвестно, что мы не изгоняли арабов из их жилищ на нашей наследственной родине, из страны наших пророчеств и пророков, наших царств и царей, из мест, где находился наш священный храм, из центра нашего влияния на все человечество. Нет, арабы сами бежали по своей воле, бросив свои жилища на произвол судьбы, то ли под влиянием преувеличенных страхов и собственного замешательства, то ли из политического расчета, чтобы распространять дезинформацию о своих страданиях. Они создали т. н. лагеря беженцев, чтобы выклянчивать симпатии мира. Мы же продолжаем строить эту страну благодаря великому чуду Господнему». (Эти слова рабби Кука Шахак цитирует на стр. 66-67.)


     

    Другой израильский апостол морали, рабби Абрахам Авидан, по совместительству подполковник и член израильского Генштаба, сказал (согласно израильской газете «Хаолам Хазех» от 15 мая 1974 г.) в беседе с высшими офицерами:

     

    «Наше Писание ясно учит, что нельзя доверять нееврею, гою, каким бы прогрессивным и цивилизованным он ни был. Нужно всегда быть начеку и ясно понимать, что тот же самый гой, который на первый взгляд кажется хорошим гоем, подстрекает наших врагов. Поэтому с теми, кто оказывает поддержку врагу или подстрекает его, надо поступать как с врагом, т. е. убивать их» (Шахак, стр. 69).


     

    По другому случаю рабби Авидан выразил такое мнение:

     

    «Ни при каких обстоятельствах нельзя доверять ни одному арабу, даже если он производит впечатление цивилизованного человека» (Шахак, стр. 70).

     

    И еще раввин и подполковник Авидан сказал: «По еврейскому закону мы ни в какой степени не обязаны различать вражеских солдат и гражданских лиц… На войне надо убивать и штатских врагов, даже добропорядочных и приличных» (Авидан цитирует Талмуд, где говорится, что надо убивать и тех гоев, которые испытывают должный страх перед Господом( (Шахак, стр. 70).

     

    Моше Бен-Цион Ушпицай с недавнего времени – самый знаменитый раввин Израиля. В газете «Едиот Ахронот» от 20 декабря 1974 г. он писал: «Как победить и уничтожить арабских террористов, эту палестинскую напасть? Пораженцы и пессимисты не знают ответа на этот вопрос. Для них нет надежды. Но для того, кто изучал еврейский Закон, нет ничего, на что Библия не дает ответа… Закон Израиля совершенно однозначно относится к тем народам, которые жили в стране Ханаанской… Они должны стать скотом Израиля… Библия велит нам завоевать Израиль, истребить его обитателей и заселить эту страну. Израиль не может ослушаться этого повеления. Строжайше запрещено отдавать эту страну гоям, в ней нет места другим народам, кроме народа Израиля» (Шахак, с. 76-77).
     

    Этот же раввин говорит: «Если мы хотим повиноваться велениям Господа, то нет места для компромиссов. Отсюда следует, что невозможны переговоры или мирные договоры с другими народами, живущими в этой стране».

    Далее он цитирует Тору, а именно 5-ю книгу Моисея 7, 2-2 и 16: «И если Господь Бог твой требует от тебя, чтобы ты их избил, ты должен из изгнать. Ты не должен заключать союз с ними, миловать их и родниться с ними. Не отдавайте своих дочерей за их сыновей и не берите их дочерей в жены своим сыновьям.
     

    Ты истребишь все народы, которые Господь Бог твой отдаст тебе. Ты не должен их щадить и служить их богам: это была бы ловушка для тебя» (Шахак, стр. 78).

     

    Чтобы быть вполне уверенным, что его поняли, благочестивый ребе добавляет: «Если мы не очистим эту страну от народов, которые ее загрязняют, то они нас заразят. Этому учит нас Библия» (Шахак, стр. 78). И еще: «Народы, которые мешают возрождению Израиля в этой стране, подлежат уничтожению» (Шахак, стр. 79).

     

    Пресловутый генерал и политик Арик Шарон, многократный министр израильских правительств, сказал 26 мая 1974 г. в интервью газете «Едиот Ахронот»: «Все арабские террористы, везде, в Израиле и за границей, должны быть навсегда обезврежены. Я знаю, что этот план выполняется, я сам его разработал и выполняю» (Шахак, стр. 87).

     

    Шарон, палач Бейрута, ответственный за массовые убийства в лагерях беженцев Сабра и Шатила летом 1982 г. осужденный за это, но не наказанный, поясняет: «Их надо убить. Всех террористов надо убить. По этому вопросу я полностью согласен с министром обороны» (Шахак, стр. 88).

     

    Д-р Аарон Давиди, израильский академик и генерал парашютных войск, заявил 6 декабря 1974 г. в газете «Маарив»: «Арабы не внесли никакого ценного вклада в мировую культуру. Они ничего не свершили. Арабы – самый нетворческий народ земного шара. Они просто продают нефть, в добычу которой они не вложили ни гроша. Они держат весь мир в своем кулаке…

     

    Изо всех войн с арабами Израиль выходил победителем и так будет всегда, если только мы сами не сдадимся. Если мы капитулируем, то на месте Израиля возникнет Палестинское государство, а это немыслимо» (Шахак, стр. 93-94).

     

    В школах – иешиботах, в которых получают образование более 10% израильских детей, раввины Кук и Авидан это столпы веры. Там непрерывно твердят, что «Израиль это вся область между Нилом и Евфратом». В тех же иешиботах насилие и войну объявляют естественными явлениями, укрепляющими израильскую и еврейскую жизнь» (Шахак, стр. 74-75).

     

    То, что Израиль исповедует идеологию сверхчеловека, якобы типичную для национал-социализма, явствует из творений различных сионистских авторов. Нужны примеры? Пожалуйста! Теоретик сионизма Ахад Гаам пишет: «И таким образом мы признаем, что цель каждого существования заключается в том, чтобы породить сверхчеловека. Это основной, характерный признак нации, превосходящей других. Такая нация оправдывает свое существование. Ее интеллектуальный характер делает ее более приспособленной к жизни и более сильной, чем другие нации» (Источники современной еврейской мысли, Иерусалим, 1970, стр. 49).

     

    Этого Ахад Гаама (1856-1927, с 1921 жил в Палестине) называют «раввином-агностиком». В 1910 году он писал Иуде Магнесу: «По моему мнению, наша религия – национальная, что означает, что она является творением нашего национального духа. Обратное утверждение было бы неверным» (там же, стр. 262).

     

    Давид Бен-Гурион, премьер-министр Израиля и вождь Рабочей партии, сказал в Иерусалиме на одной конференции американских ортодоксальных раввинов: «Нынешняя теократическая система в Израиле превратится в постоянное учреждение» («Джуиш Ньюслеттер», 18 сентября 1961 г.).

     

    Суламифь Алони, депутат Кнессета и ярая противница опирающихся на религиозную основу законов Израиля, считает: «Раввины приобретают в Израиле все большее влияние и используют его для того, чтобы держать народ в невежестве. Чем невежественней и суеверней народ, тем сильней каста священников» (интервью Алони Норману Дейси, воспроизведенное в книге Дейси «Демократия» в Израиле», стр. 21).

     

    Алони сказала даже: «Каждый еврей, который сказал доброе слово об Иисусе, рискует, что ему откажут во въезде в Израиль, так как израильский министр внутренних дел имеет право не пускать в нашу страну каждого, кто может оскорбить общие чувства, и это решение нельзя оспаривать в суде» («Едиот Ахронот» от 2 февраля 1975, см. также в книге Дейси, стр. 39).

     

    Известный израильский политический комментатор Боац Эврон заявил: «Многие ведущие израильские политики убеждены, что арабскому меньшинству рано или поздно придется покинуть страну. Бен Гурион надеялся, что постоянные придирки к израильским арабам со временем настолько их измотают, что они начнут добровольно упаковывать чемоданы» («Едиот Ахронот», апрель 1975).
    |

    Мерон Бенвинисти, бургомистр Иерусалима, изрек с потрясающей откровенностью: «Либо мы останемся еврейским и вместе с тем недемократическим государством, либо станем демократическим и тем самым нееврейским государством. Если мы хотим сохранить наш еврейский характер, то что станет тогда с арабами, которые составляют почти половину населения нашей страны?»

     

    «Это совершенно верно, что нет никакого сионизма, никакой еврейской колонизации и никакого еврейского государства без изгнания арабов и конфискации их земель» (Иешаяху Бен Порат, депутат Кнессета, 1972).
     



     

    5.

    Что такое сионизм?

    Сионизм это мафия, которая жестокими средствами подавляет демократическую свободу мнений. Все идеологии можно открыто критиковать и анализировать, кроме одной: сионизма. Любая глубокая критика сионизма отвергается как «антисемитизм», юдофобия или неуважение к евреям как к этнической группе. При таких условиях демократическая свобода мнений не распространяется на сионизм. Главный тезис сионистской пропаганды гласит: Израиль это святая святых, священная корова, любая критика которой запрещена. А поскольку Израиль – сионистское государство, то, согласно этой поразительной логике, сионизм тоже нельзя критиковать. Этот простой аргумент оказывает на публичные дискуссии столь сильное воздействие, что Израиль и его пропаганда могут быть только правыми, хотя это означает ограничение демократической свободы мнений.

     

    Сионисты и их некритические и мало знающие приверженцы давно поняли, что если подвергнуть критике сионизм, то будет поколеблено и право Израиля на существование и могут только усилиться общественные симпатии к изгнанным и угнетенным палестинцам. Тогда полная изоляция Израиля станет лишь вопросом времени и сионистов ждет катастрофа.

     

    Воробьи чирикают на всех крышах, что без экономической помощи Запада, прежде всего, конечно, США государство Израиль через год обанкротится и не сможет больше содержать раздутую военную машину. Сионисты любой ценой хотят избежать такой перспективы. Этим объясняется интенсивность сионистской пропаганды, которая использует в качестве орудий давления еврейские лобби. Израиль ни в коем случае не должен подвергнуться бойкоту как ЮАР.
    |

    Старый козырь сионистов это отождествление антисионизма с антисемитизмом и нацизмом. В действительности все наоборот: как евреев угнетали в III Рейхе, так сегодня угнетают палестинцев. Сионизм это как бы зеркальное отражение антисемитизма: здесь евреи играют роль расы господ, а палестинцы – этническая группа, лишенная прав в собственной стране.

     

    Что же представляет собой этот сионизм, который нельзя критиковать из-за сионистского запугивания и сионистской пропаганды в СМИ?

     

    1) Сионизм это не просто местный национализм, ограниченный одним лишь сионистским государством Израиль. Если бы дело обстояло так, это государство никогда не возникло бы и уж во всяком случае не смогло бы долго существовать. Нет, сионизм это всемирная идеология и всемирное политическое движение, так как сионисты требуют от евреев всего мира лояльности по отношению к государству Израиль.

     

    Это постоянно вдалбливают в головы евреям всех стран, в частности, на конференциях Всемирной сионистской организации и Всемирного еврейского конгресса и разных других мероприятиях, которые из года в год проводятся то в одной, то в другой стране. Многие евреи оказываются в трагической ситуации, так как сионисты смотрят на них как на свою пятую колонну, а евреев-антисионистов клеймят как предателей национального дела.

     

    2) Сионизм это колониализм, потому что государство Израиль создали евреи, приехавшие из-за рубежа, а коренное население, палестинцев, они жестокими средствами изгоняют или, если те остаются, дискриминируют как людей второго сорта. Сионизм это империализм, потому что Израиль экономически и политически зависит от опоры сионистов во всем мире, от США.

     

    3) Сионизм это политика наглости и репрессий, так как сионистский Израиль систематически нарушает все принципы и резолюции ООН, осуждающие его поведение. При этом Израиль может рассчитывать на то, что сионистское лобби в США добьется того, что США наложат вето на такие резолюции. Политическая власть сионистов в США подтверждается многими документами.

     

    4) Чрезвычайно сильно сионистское влияние в западных СМИ. Это особенно касается американского кино, телевидения и индустрии развлечений, продукция которых распространяется по всему миру. Для Израиля это крайне важно, так как его всегда расписывают яркими красками как страну, возникшую после множества ужасных трагедий, которой постоянно угрожают коварные палестинские террористы и ненавидящие ее алчные соседние страны: маленький героический Израиль постоянно ведет галантную оборонительную войну против разбойничьего арабского сброда.

     

    5) Другой постоянный мотив сионистской пропаганды – изображение антисионистов как кровожадных безумцев, орды скрежещущих зубами юдофобов, которые мечтают только об одном: как бы отправить как можно больше евреев в газовые камеры. Тем самым сионистская мошенническая пропаганда достигает своей главной цели: вызывает естественное сочувствие к сионизму и защищает его от критики, а каждый антисионист изображается идиотом, жертвой предрассудков, путаником или просто ярым юдофобом.

     

    Сионисты же, в противоположность этому, – венец творения, образец терпимости и гуманности, не говоря о том, что они намного умнее всех.
    |

    6) Сионизм это идеология и политика. Сионисты – не этническая группа, поэтому нельзя отождествлять критику сионизма с «разжиганием ненависти к этнической группе», как это всегда делают сионисты, когда кто-нибудь их слишком донимает. Сионизм это расизм, ибо во имя сионизма евреи оккупировали Палестину и переименовали ее в Израиль, выполняя обещание, данное богом (Яхве) своему избранному народу, причем оно, согласно Ветхому Завету, сопровождалось повелением уничтожить или по меньшей мере изгнать жителей этой страны, ханаанские племена.

     

    Своей практикой сионизм поразительно напоминает апартеид, так как евреи – привилегированное население в самом Израиле и на оккупированных им территориях, а палестинцы лишены прав и подвергаются разным придиркам.

     

    7) Сионизм это своего рода мафия, воинствующее, тайное масонство, которое ставит евреев во всем мире на службу иностранному государству. Он ведет свою деятельность за кулисами и она никогда не становится предметом общественного разбирательства. Сионисты пресекают всякую критику в свой адрес, используя жупел «антисемитизма».
    |

    Для нас, мусульман, – а нас в Швеции 75000, в четыре раза больше, чем евреев, если верить официальным цифрам, – это противник, вызов, которому мы намерены противостоять и победить, но не силой, а путем разъяснительной работы, взывая к разуму.

     

    Может быть, будет лучше и для самих сионистов, если они будут лучше информированы, станут немного самокритичней и пустят в ход свой разум, чтобы отказаться от той бесплодной, судорожной формы сионизма, которую английский историк Арнольд Тойнби назвал ископаемым реликтом в идейном мире и политике наших дней.

     

    «Израиль может не обращать внимание на мировое общественное мнение, когда речь идет о еврейских поселениях на древней библейской земле». (Ариэль Шарон, министр сельского хозяйства Израиля, 1977).
     




     

    6.

    Израиль
    это заблуждение!


     

    Евреи утверждают, что Палестина это страна, обещанная богом Аврааму. Они утверждают также, что бежали туда из египетского плена и основали там свое царство. Давид и Соломон правили в Иерусалиме, и Соломон построил там свой громадный храм.

     

    Странно, но археологам не удалось обнаружить никаких следов этого еврейского царства или храма Соломона. Но, в сущности, это не так уж и странно. Евреи пришли после египетского плена не в Палестину и Соломон не строил храма в Иерусалиме.

     

    Профессор американского университета в Бейруте Камаль Салиби основательно изучил древнюю историю Аравии и сделал при этом открытие, что древнее еврейское царство, которое существовало до вавилонского пленения и было разрушено вавилонянами в 587 году до н. э. находилось не в Палестине, а на Аравийском полуострове, к югу от нынешней Мекки.

     

    Он локализовал названные в Библии места в этой области. В Библии нигде не говорится, что Иордан это река. Салиби доказал, что раввины, которые в VIII веке н. э. пытались переводить древнееврейский текст, не имевший гласных, вставили между согласными не те гласные и в результате получили совершенно неправильный текст, содержание которого во многих случаях непонятно.

     

    На основании методичных исследований языка Салиби разработал правильное толкование текста, и библейская история целиком совпала с географией указанной зоны на Аравийском полуострове. Иордан это не река, а горная цепь, отделяющая побережье от внутренней части полуострова.

     

    Содом и Гоморра, которые были разрушены землетрясением, находились в вулканической области, где позже наблюдались 1820 извержений. До сих пор считалось, что оба этих города находились у Мертвого моря, но в этой местности никогда не проявлялась вулканическая активность. Этот факт – что древнееврейское, обещанное Моисею богом царство находилось не в Палестине – объясняет, почему археологи не обнаружили в Палестине никаких следов этого царства. Страна, которую Моисей отвел евреям, вообще находилась не в Палестине, а совсем в другом месте. Книга профессора Салиби переведена на английский язык под названием «Библия пришла из Аравии».

     

    Сионисты иного мнения:

     

    «Евреи заинтересованы в Палестине. Не по религиозным причинам, не потому, что она упоминается в Ветхом Завете, не потому, что Мертвое море содержит запасы минералов и металлов стоимостью 5 млрд. долларов и не потому, что земля Палестины («Эрец Исраэль») скрывает запасы нефти, в 20 раз превышающие общие запасы Северной и Южной Америки, – нет, мы, евреи, заинтересованы в Палестине потому, что это узловая точка между Европой, Азией и Африкой и поэтому она имеет огромное геостратегическое значение. Короче говоря, это военно-стратегический центр мирового господства». (Наум Гольдман, многолетний президент Всемирной Сионистской организации, речь на Всемирном Сионистском конгрессе 1947 г.).

     

    «Еврейское государство должно включать в себя области от египетской реки Нил до реки Евфрат». (Теодор Герцль, основатель и первый президент Всемирной сионистской организации, 1904 г.). Эта фраза взята из дневников Герцля, часть 2, стр. 711 английского издания.
    |

    «Вы должны неуклонно и непрерывно бороться – как на полях битв, так и на дипломатическом фронте – за создание Израильского царства, которое включит в себя области от Нила до Евфрата» (Давид Бен-Гурион, премьер-министр Израиля, 1950 г. беседа со студентами Еврейского Иерусалимского университета).
     


     7.

    Библейский
    миф о Палестине

    Нам неустанно вдалбливают в голову, что с созданием еврейского государства Израиль евреи вернулись на свою древнюю родину после двухтысячелетнего рассеяния среди чужих народов в чужих странах по всему миру. Но соответствует ли истине эта история? Была ли палестинская земля, на которой в 1948 г. было создано еврейское государство Израиль, именно той страной, где первоначально жили евреи?

     

    Нет, это исторический миф, грубая фальсификация исторических фактов. Евреи происходят от колена Иудина, одного из 12 колен Израилевых, прародителем которого был один из 12 сыновей Иакова, Иуда: как явствует из Ветхого Завета. Разумеется, это не исторический документ и не надежный источник. Описания Библии противоречат одно другому во многих пунктах.

     

    Наука может лишь констатировать, что нет никаких упоминаний об Аврааме, Исааке, Иакове и его 12 сыновьях или о Моисее ни в одном источнике тех времен, кроме Библии. Ни один исторический документ не подтверждает историю, будто евреи или израильтяне томились в египетском рабстве, спаслись из него благодаря семи казням египетским, убили всех перворожденных в Египте, украли ценности египтян и потом ушли через пустыню в Землю обетованную, как описано во 2-й книге Моисея.

     

    И еврейские цари Давид и Соломон не упоминаются в источниках соседних стран того времени, хотя там в IX веке до н. э. регулярно велись летописи. В тот момент, когда Соломон, согласно Библии, создал мощную империю на Ближнем Востоке, современники, даже соседи с севера, финикийцы, этого как-то не заметили, хотя в Библии говорится, будто финикийский царь Хирам послал архитекторов и мастеров для строительства храма Соломонова, а также построил флот для Соломона и направил его в Есион-Гебер, недалеко от нынешнего Эйлата в Акабском заливе (1-я книга Царей, 5, 1; 9, 26-28).


     

    О происхождении евреев говорится в 16-й главе книги Иезикииля, стих 3:

    «Так говорит Господь Бог Иерусалиму: по роду и племени ты из страны ханаанитов, отец твой был аморит, а мать – хеттеянка». Все это никак не совпадает с историями из книг Моисеевых, согласно которым евреи происходят от Авраама, Исаака и Иакова, от Иуды, сына Иакова или Израиля, что они страдали в египетском рабстве, бежали из Египта под водительством Моисея и Иисуса Навина в Землю обетованную – Ханаан, истребили или изгнали живших там ханаанитов и т. д.

     

    Согласно еврейским преданиям, праотец евреев – Авраам. Но он пришел из Ура, из Халдеи, нынешнего Ирака, а там правили шумеры, которые не были семитским народом. Этот Авраам получил повеление от Господа отправиться в страну, которую тот ему указал и обещал в священном завете, что его потомки станут большим народом и будут править областью от Нила до Евфрата, где уже жили десять разных народов (1-я книга Моисея 15, 18-21).

     

    Брак Авраама и Сары был бесплодным. Наоборот, девица Агарь родила ему сына по имени Исмаил. Авраам дожил уже до 99-летнего возраста, так что перспективы на новое потомство были весьма невелики. Но Господь обещал ему, что бесплодная дотоле Сара (это имя означает «княгиня») родит: «Я благословлю ее и народы родятся от нее и цари надо многими народами» (1-я кн. Моисея, 17, 16). И Сара забеременела.

     

    Но был ли отцом действительно 99-летний Авраам? В Библии сказано: «Господь посетил Сару, как сказал, и сделал ей, как сказал. И Сара забеременела и родила Аврааму сына во время, о котором говорил ему Бог… Аврааму было сто лет, когда родился его сын Исаак. И Сара сказала: «Бог посмеялся надо мной, ибо тот, кто услышит об этом, посмеется надо мной» (1-я кн. Моисея 21, 1-2 и 5-6).

     

    Из этого описания ясно видно, что биологическим отцом Исаака был Господь, а никак не столетний Авраам. Из этого можно лучше понять еврейские представления, согласно которым Господь заключил особый союз с еврейским народом и избрал его своим народом (2-я кн. Моисея 19, 5-6).

     

    Краеугольный камень еврейской библейской веры – взгляд евреев на самих себя как на богоизбранный народ, которому Бог обещал обширную страну от Нила до Евфрата. Но эта страна уже была заселена другими народами, и Бог велел евреям изгнать их, уничтожить или поработить.

     

    «Я пошлю страх мой перед тобой и заставлю пасть духом все народы там, куда ты придешь, и сделаю так, что все твои враги побегут от тебя. Я пошлю страх и ужас перед тобой, и они раньше тебя изгонят хевитов, ханаанитов и хеттов. Но я не хочу изгнать их за год до твоего прихода, чтобы земля не пришла в запустение и чтобы не размножились дикие звери. Одного за другим буду я выталкивать их перед тобой, пока ты не станешь многочисленным и не овладеешь этой страной. И я поставлю тебе пределы от Тростникового моря до Филистимлянского моря и от пустыни до Евфрата. И я отдам в твои руки жителей этой страны, и ты погонишь их перед собой» (2-я книга Моисея 23, 27-31).

     

    На палестинцев этот пассаж должен производить устрашающее впечатление, потому что они на своей шкуре испытали, что такое еврейская библейская вера, после того, как сионисты подчинили себе Палестину и основали экспансионистское еврейское государство Израиль. Помните: на этой библейской вере зиждется государство Израиль! Без еврейской Библии нет Израиля! Но имеют ли мифы или легенды Библии какую бы то ни было обязательную силу с точки зрения этики или международного права? Разумеется, нет!
     


    8.

    Еврейская Библия как учебник истории

    Ветхий Завет, еврейская Библия, считается в Израиле учебником истории, описанием еврейского прошлого. Правда, в результате серьезных исторических исследований уже давно установлено, что рассказы еврейской Библии это собрание легенд и сказок, историческое содержание которых крайне невелико. Мы имеем в данном случае дело с систематической фальсификацией событий, действительно происходивших тысячи лет назад.
     

    К каким выводам пришли археологи, можно узнать из книги «Находки в библейских странах» Магнуса Магнуссона, историка, археолога и ректора Эдинбургского университета, изданной в 1977 г. в Швеции издательством Рабен и Шегрен. Вот что пишет ее автор об исходе детей Израиля из Египта, описанном во 2-й книге Моисея:
     

    «Исследователи Библии приложили множество усилий, пытаясь определить географические рамки истории об Исходе, но их усилия сводились лишь к спекуляциям, основанным на различных толкованиях имеющихся указаний. Так многие пытались найти доказательства того, что сыны Израиля перешли вброд мелкие, по колено, участки Средиземного моря, а другие говорят о Красном море. Существует, разумеется, и множество промежуточных вариантов. Если нанести на карту все гипотетические маршруты детей Израиля при их исходе из Египта, то, как заметил один остроумный наблюдатель, создастся впечатление, что по карте проползла пьяная тысяченожка.

     

    Другая проблема – масштабы Исхода. Согласно 1-й главе 4-й книги Моисея 12 колен Израилевых, участвовавших в Исходе, насчитывали не менее 603550 мужчин, способных носить оружие. Тогда общее число беглецов должно было превышать 2 миллиона, что совершенно невероятно. Такая масса ни за что не могла бы выжить 40 лет в пустыне, как утверждает Библия» (стр. 62).

     

    Короче говоря, весь рассказ об исходе из Египта и сорокалетних скитаниях по пустыне – чистой воды легенда! Такими же спекуляциями являются, согласно Магнуссону, и гипотезы о том, при каком фараоне имел место Исход: «Если предположить, что фараоном эпохи пленения была Рамзес II, то во время Исхода правил его преемник Мернепта. В 1881 г. немалый интерес возбудила находка забальзамированного тела этого фараона в гробнице недалеко от Деир эль-Бахри на левом берегу Нила, близ Фив. Но у этой находки была и своя щекотливая сторона. Если Мернепта утонул в Красном море (как сказано о фараоне эпохи Исхода), то как его бренные останки могли быть погребены в Египте?

     

    Фундаменталисты утешились тем, что на мумии остались заметные следы соли. Конечно, труп фараона, после того, как он утонул, вытащили на сушу и похоронили по старинному обряду. Но загвоздка в том, что следы соли обнаружены на всех мумиях, так как бальзамирование включало в себя этап обработки натрием. Позднейшие исследования показали, что на мумии Мернепта соли не больше и не меньше, чем на других мумиях.

     

    Мернепта не годится на роль фараона эпохи Исхода и по другой причине. Он правил ориентировочно с 1224 по 1211 г. до н. э. и на пятом году своего правления он предпринял поход в Палестину. На стеле в честь его подвигов перечислены побежденные им враги: Ханаан, Ашкелон, Гезер и т. д. Это перечень побед, а не поражений. В нем единственный раз в египетских источниках упоминается Израиль: «Израиль опустошен, он не засеян».

     

    Мернепта не мог бы хвастаться победой над народом Израиля в Ханаане, если бы перед этим он тщетно пытался перехватить его по пути в Ханаан и самым жалким образом утонул в Красном море.

     

    Те, кто хотел бы рационализировать библейский рассказ об Исходе с его явными противоречиями, могут указать на тот признанный теперь факт, что название «Красное море» основано на неверном переводе. Еврейское выражение «Ям Суф» теперь переводится как «Тростниковое (камышовое) море», а не «Красное море». Было сделано много попыток локализовать это море как минимум в дюжине мест вдоль Суэцкого канала и морей, которые он связывает, но ни одну из этих теорий нельзя признать достоверной» (стр. 63).

     

    Короче говоря, и в этом случае перед нами грубая фальсификация истории, мешанина из легенд и детских сказок.

     

    Столь же фантастично описание Ковчега Завета в шести главах 2-й книги Моисея:

     

    «В Библии изготовление Ковчега Завета из акации, а также роскошного сундука для него живописуется не менее чем в шести главах. Это указывает скорее на культовое значение этих предметов, чем на подлинность описания.

    Попытка реконструировать Ковчег Завета и сундук для него согласно библейскому описанию, предпринятая алмазных дел мастером Моисеем Левиным, растянулась на 15 лет и оказалась столь сложной и дорогой, что народ, живший в пустыне, не мог сделать ничего подобного. Может быть, здесь сыграли роль описания храма Соломона, воздвигнутого в Иерусалиме в Х веке до н. э.» (стр. 69).

     

    Описанные в Библии победы Израиля над арабскими царями Эдомом, Моавом и Аммоном в нынешней Иордании, откуда израильтяне с востока вторглись в Ханаан, нынешнюю Палестину, не подтверждаются, по Магнуссону, никакими археологическими находками (стр. 71-78).
    |

    А вот мнение Магнуссона о рассказах Ветхого Завета о Сауле и Давиде: «Сравнение Саула и Давида в пропагандистских целях сделано в пользу Давида… Народными рассказами о подвигах на войне и драмах человеческих отношений в данном случае манипулировали с очевидной целью возвеличить Давида и очернить Саула. Мы имеем здесь дело с легендами, а не с историей» (стр. 120).

     

    Но народ, на который еврейская Библия выливает целые ушаты грязи, это филистимляне. Ведущая израильская специалистка по культуре этого народа, д-р Труда Дотан, как пшите Магнуссон, «испытывает очень большое уважение к высокоразвитой, выше, чем у израильтян и ханаанитов, культуре, которую они принесли с собой в Ханаан, что выражалось в прекрасной керамике, постройках и сложной организации общества. Поразительно, что израильтяне долго считали их опасными врагами, а позже писали о них пакости» (стр. 127).

     

    Под влиянием библейской пропаганды имя филистимлян стало в европейских языках ругательным словом, синонимом «обывателя».

     

    Существовал ли в действительности храм Соломона, неизвестно. «От этого овеянного легендами здания не осталось ни камня, ни следа», - пишет Магнуссон (стр. 138). Если этот храм вообще был, то он ни в коем случае не был еврейским, а ханаанитским или финикийским, так как царь Тира Хирам снабдил Соломона всем строительным материалом  и послал мастеров для строительства храма. И флот Соломона в Эсион-Гебере близ Эйлата на берегу Красного моря в стране Эдом Хирам снабдил искусными моряками из своего народа, которые сопровождали людей Соломона во время плавания в страну Офир за золотом (1-я книга Царей 9, 26).

     

    Стена плача в Иерусалиме, это остатки не храма Соломона, как нас пытаются уверить, а храма, построенного Иродом гораздо позже, во времена рождения Христа. Евреи, как известно, презирают Ирода как тирана и вассала римлян.

     

    Перечисление всех фальсификаций в Ветхом Завете заняло бы слишком много места. Но необходимо еще указать, что и «вавилонское пленение» – чистой воды легенда, как и большинство рассказов еврейской Библии. Это явствует из того, что большинство евреев после взятия Вавилона персами добровольно осталось там, хотя персы позволили евреям вернуться на родину. Как доказывают многие документы, евреи занимались в Вавилоне торговлей и банковской деятельностью – занятиями, не очень-то подходящими для «пленников». Кстати, большая часть еврейской Библии, в том числе Пятикнижие Моисеево или Тора, возникла именно в вавилонском пленении.

     

    В заключение следует отметить, что наши западные переводы Ветхого Завета искажены. Ведущий еврейский эксперт по Библии Джозеф Кастейн написал в 1933 г. в своей книге «История и судьба евреев»: «Переводы на греческий язык, чтобы тексты были понятными эллинистическому культурному миру, осуществлялись с умышленными искажениями слов и понятий». Да,  сионисты и их приверженцы могут похвастаться богатым опытом по части фальсификации истории!

     


    9.

    Блеф с
    « историческими правами »

    «Эта страна – историческая родина евреев», - заявила Всемирная сионистская организация в меморандуме Версальский мирной конференции в 1919 г. При провозглашении государства Израиль 14 мая 1948 г. его создание также обосновывалось «естественными и историческими правами» еврейского народа.

     

    Тезис об «исторических правах» – постоянный козырь сионистской пропаганды. Его регулярно связывают с мифом о «Земле обетованной», согласно которому бог обещал евреям господство над Палестиной (тем, кого интересуют подробности, рекомендуем вышедшую в 1983 г. книгу Роже Гароди «Казус Израиля»).

     

    Начнем с констатации того, что до Х века до н. э. в летописях ближневосточных народов нет ни малейших указаний на упоминаемые в Ветхом Завете события, которые не подтверждаются и археологией. Это признает даже такой ученый, как патер де Во, которому очень хотелось бы получить доказательства «действительности» Ветхого Завета. Но он не находит никаких доказательств существования еврейских патриархов, египетского плена или завоевания Ханаана. Как уже говорилось, все эти ветхозаветные рассказы – легенды.

     

    Представление о Палестине как о «Земле обетованной» опирается только на Ветхий Завет, который многие верующие воспринимают буквально. В действительности история евреев была отнюдь не столь славной и волнующей, какой ее пытаются представить сионисты.

     

    Их историю в более древние эпохи невозможно четко отделить от истории Месопотамии, царства хеттов (которые говорили на индоевропейском, а не на семитском языке) и Египта.


     

    Если мы оставим без внимания данные археологии, согласно которым люди жили в нынешней Палестине уже 10.000 лет назад, и ограничимся лишь письменно задокументированными периодами, то мы получим следующую схему:

     

    1) Ранний бронзовый век примерно до 2000 г. до н. э. Мы имеем (особенно после открытия надписей из Эблы в 1976 г.) многочисленные доказательства существования в эту эпоху в Ханаане оседлой, развитой цивилизации народов, говоривших на западно-семитских языках: арамейском, ханаанитском и еврейском. Из них самым живучим оказался арамейский язык. Во времена Иисуса он был разговорным языком Палестины. (Примечание немецкого переводчика: И сегодня в Сирии есть небольшие общины, говорящие на арамейском языке.)

     

    2) Середина бронзового века – массовое переселение народов (2200-1900 г. до н. э.).

    3) Новый период «городской жизни» (1900-1500 г. до н. э.).

    4) С середины XV века до н. э. – гегемония Египта в этом регионе. Фараоны 18-й династии включают Палестину в состав Египта.

     

    На обширной территории от Нила до Евфрата происходили многочисленные миграции, в ходе которых племена часто сталкивались. Когда кочевые племена из Месопотамии и Трансиордании около 2000 г. до н. э. вторглись в  Ханаан, они нашли там оседлое население, цивилизованных ханаанитов, которые знали железо и имели алфавит. Кочевые евреи и после перехода к оседлой жизни не образовали единую этническую группу, а разделялись на несколько этносов. Все происходило совсем не так, как описано в Ветхом Завете.

     

    Можно доказать, что только часть этих кочевых евреев осталась в Ханаане, остальные ушли дальше, в Египет. Те, что остались в Ханаане, заимствовали язык, письменность и религию ханаанитов. Около 1400 г. до н. э. они частично мигрировали в Египет, вероятно, вслед за вторгшимися гиксосами. Когда гиксосы, северный народ, предположительно индоевропейского происхождения, были изгнаны из Египта, они вернулись к кочевой жизни. Евреи, которые пользовались защитой гиксосов и извлекали выгоду из их господства, подверглись преследованиям как их пособники. Эта мятежная, состоявшая из разных компонентов, этнически неоднородная группа, которую объединяла только вражда к фараону, бежала из Египта. Ее называли «апиру» – отсюда, возможно, «евреи».

     

    Примерно таким был на самом деле пресловутый «Исход» из Египта, описанный во 2-й книге Моисея как кровавое преступление, причем Яхве выступает в роли организатора массового убийства ради спасения своего народа из рабства. Очень обильные в остальном египетские источники об этих событиях, однако, умалчивают. Единственный раз Израиль упоминается, как уже говорилось, на памятнике в честь побед фараона Мернепта, воздвигнутом около 1225 г. до н. э.

     

    В Тель-эль-Амарне, столице, основанной Аменхотепом IV, найдено около 400 глиняных табличек. Они свидетельствуют об оживленной переписке этого фараона с его вассальными князьками в Палестине и Сирии. Израиль в ней не упоминается. Наоборот, есть много очень интересной информации о больших городах в Ханаане и о конфликтах между ними.


    На основании вышесказанного можно констатировать:

     

    1) Факты не позволяют признать за Израилем какие бы то ни было «исторические права» на Палестину. Когда евреи как одно из многих племен пришли в процессе арамейской миграции в Ханаан, они встретили там уже оседлые народы: ханаанеев, хеттов (в районе основанного ими Хеврона), аммонитян (вокруг Аммона, нынешнего Аммана), моавитян (к востоку от Мертвого моря) и эдомитян (на юго-востоке).

     

    Одновременно с Эгейского моря пришел другой народ, индоевропейцы-филистимляне, которые осели между горой Кармел и пустыней. Название «палестинцы» этимологически происходит от слова «филистимляне». Таким образом, нынешние палестинцы, христиане и мусульмане – не только арабского происхождения, они имеют и гораздо более древние этнические корни.

     

    Арабы сначала пришли в Палестину в небольшом количестве в VII веке н. э. Они обратили большинство населения (в том числе оставшихся ханаанеев и евреев) в Ислам, смешались с ними и принесли с собой свой язык. Приход арабов был скорее культурным, чем этническим явлением.

     

    Следовательно, этнические основы палестинцев многообразны; их предками были ханаанеи, филистимляне и арабы. Оставили свои следы и другие народы, занимавшие Палестину на протяжении истории (персы, греки, римляне и турки).

     

    Так что можно смело сказать, что палестинцы – коренные обитатели этой страны, жившие в ней с доисторических времен, а евреи – пришельцы.

     

    2) Повторим: «апиру» (евреи) были лишь одним из многих племен, мигрировавших в Ханаан. Другими в хронологическом порядке были: вавилоняне, хетты, египтяне, персы, греки, римляне, арабы и турки (можно назвать еще франков и норманнов, которые остались в этой стране после крестовых походов). Евреи пришли вероятно в XIII веке до н. э. из Египта и осели в Ханаане, частично мирно, частично в результате завоевательных походов.

     

    Из т. н. исторических книг Ветхого Завета, таких как Книги Царей или обе Книги Самуила, следует, что Давид был не только крайне жестоким вожаком разбойников (ср. 2 Самуила, 12, 29-31), но и чем-то вроде кондотьеров эпохи Ренессанса. Он возглавлял наемные войска, состоящие из филистимлян и критян. Немецкое выражение «Krethi und Plethi», обозначающее «всякий сброд», заимствовано из Библии (из 2-й Книги Самуила 8, 18, где речь идет об отрядах чужеземных наемников Давида, критян и филистимлян. В греческом переводе «крети» и «плети»).
     

    Давид и его сын Соломон искусно использовали соперничество двух тогдашних великих держав, Египта и Вавилона. Со своей лейб-гвардией из критян и филистимлян Давид захватил Иерусалим, но в нем остались его прежние обитатели иевусеи.
     

    Давид доверил командование третью своего войска филистимлянину Иттаю из Гефа. Во время мятежа своего сына Авессалома Давид нашел поддержку у князя аммонитян Шоби. Давид никогда не был правителем чисто еврейского царства. Он создал многонациональное государство, в котором было много религий. Руфь, от которой происходил сам Давид, была моавитянка, и когда Давид попал в беду, он отдал своих родных под покровительство царя моавитян. Его любимая жена Вирсавия была женой хетта Урии, которого Давид коварно послал на смерть (2-я Самуила 11, 3). Соломон был ее сыном.
     

    При Соломоне это царство подчинило еще несколько народов, если считать Библию надежным историческим источником. Легендарный храм Соломона построили финикийцы и даже строительный материал он получил от финикийского царя Хирама (1-я Царей 5, 8). И флот, который он послал в Офир за золотом, построили финикийцы и управляли им финикийские моряки (1-я Царей 11, 9, 27). Многочисленные жены Соломона принадлежали к самым разным народам (1-я Царей, 11, 1-3).Не очень-то еврейским было это царство Давида и Соломона, которое выдают за прообраз еврейского государства Израиль.

     

    После смерти Соломона его царство распалось на две половины, Израиль на севере и Иудею на юге. В 721 г. до н. э. ассирийцы вторглись в Израиль, а в 587 г. до н. э. вавилоняне победили Иудею. Правящий слой Иудеи был уведен или добровольно переселился в Вавилон. Когда персидский царь Кир взял Вавилон, он позволил вернуться домой всем евреям, которые этого хотели, но большинство осталось в Вавилоне, где теперь правили персы. Позже евреи жили под властью греков и римлян. В 167 г. до н. э. произошло восстание Маккавеев против греческого царя Антиоха из династии Селевкидов. После 20-летней борьбы Маккавеи, еврейский жреческий род, основали династию Хасмонеев. Она вскоре пала из-за внутренних раздоров.

     

    В 63 г. до н. э. сотрясаемая постоянными внутренними неурядицами Палестина была завоевана Помпеем. Позже она была преобразована сначала в вассальное царство при Ироде, а потом в римскую провинцию. Было два неудачных мятежа против римлян, первый в 70, второй – в 135 г. н. э. После поражения второго восстания, во главе которого стоял Бар-Кохба («сын звезды»), объявленный Мессией, храм сравняли с землей. Уделом еврейского народа стало рассеяние. Евреи, которые задолго до этих событий уже жили по всему Средиземноморью и в Месопотамии, теперь рассеялись по Римской империи, включая и сам Рим. Еврейское общество в Палестине перестало существовать.


     

    Что означает все это с точки зрения притязаний евреев на Палестину? Ответ однозначен: эти притязания, которые сионисты повторяют, как задолбленные, не имеют под собой никакой исторической основы. Сионисты систематически искажают исторические факты, выпячивая в своих учебниках, которые часто совпадают с учебниками остального западного мира, лишь несколько более или менее второстепенных событий, имеющих для них значение, а именно:

     

    1) Приход евреев в Ханаан во времена Иисуса Навина. Исследователи Библии датируют его 1200 г. до н. э., в действительности это случилось на 300 лет позже. Эти грабительские, разбойничьи походы еврейские книжники VI века до н. э. объявили «священной войной», которая якобы закончилась сокрушительной победой евреев. Такая фальсификация истории задним числом преследовала, разумеется, политические цели.

     

    2) 73 года правления Давида и Соломона. При этом, разумеется, тщательно умалчивается, что это царство имело вассальный характер и, кроме того, было многонациональными.

     

    3) Вавилонский плен и возвращение из него. Разумеется, при этом утаивается, что большинство евреев добровольно осталось в Вавилоне.

     

    4) Восстания против римлян 66-70 и 132-135 гг.

     

    В сионистской версии истории Палестины все остальное отсутствует, как будто там за тысячелетия до прихода евреев и за 2000 лет от восстания Бар-Кохбы до основания Израиля в 1948 г. не происходило ничего значительного. Вряд ли можно найти в истории другой такой случай этноцентризма.

     

    В результате родился чреватый тяжелыми последствиями миф. Из 5000-летней истории страны произвольно вырвали отдельные эпизоды: приход евреев (но не других племен) в Ханаан, царство Давида и Соломона (но не многие другие царства, существовавшие там же) и восстания Маккавеев и Бар-Кохбы, как будто там в истории не было других восстаний! Да, история Палестины в том виде, в каком ее вдалбливают школьникам в Израиле, это собрание фальсификаций.

     

    Но и «священная история» «святой земли», которую преподают на католических курсах катехизиса и в протестантских воскресных школах, тоже вертится вокруг Библии и тем самым невольно поддерживает сионистскую пропагандистскую версию. Это приводит к тому, что миллионы христиан во всем мире принимают миф за чистую правду, миф, который означает лишение прав и нищету палестинцев и постоянную угрозу миру не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире. Эта мифология оправдывает территориальные аннексии и агрессивные войны сионистов.

    Сионисты обогатили свою фальсифицированную историю еще двумя мифами:

     

    1) Евреи создали в Палестине цветущий сад там, где была пустыня. Параллельно с этим шествует легенда о прежде пустынной земле, которая была заселена только благодаря евреям. «Отдайте землю без народа народу без земли!» – взывал английский сионист Израиль Зангвилль (а вслед за ним Теодор Герцль).

     

    2) Современный еврейский народ принадлежит к той же расе, что и древние евреи. Это оправдывает его «возвращение» на «древнюю родину». Позже мы покажем, что не может быть и речи о том, что евреи нашего времени – потомки библейских евреев.

     

    Когда политический сионизм, важнейшим документом которого была написанная в 1896 г. книга Герцля «Еврейское государство», вступил в решающую фазу своего развития, совершенно не принималось во внимание, что Палестина уже была заселена. Палестинского народа не существует: это одна из основных предпосылок сионизма. Эта догма потом привела ко многим преступлениям сионистов против палестинцев. Как сказала Голда Меир 15 июня 1969 г. в интервью газете «Санди Таймс»: «Нет народа под названием «палестинцы». Нельзя говорить, что был палестинский народ, а мы его изгнали и отняли у него землю. Этих людей просто не было».

     

    Если эти несуществующие палестинцы столь неразумны, что оказывают сопротивление, их нужно выгнать к чертям или уничтожить. Серьезных протестов это не вызовет, так как речь идет о призраках. Так оправдывается геноцид.

     

    Когда Альберт Эйнштейн спросил тогдашнего руководителя Всемирной сионистской организации Хаима Веймана, что произойдет с арабами, когда землю отдадут евреям, тот презрительно бросил: «Какие арабы? Они не играют никакой роли!»

     

    Профессор Бен-Цион Динур, первый министр просвещения Израиля и близкий друг Бен-Гуриона, написал в 1954 г. в своем введении к изданной ВСО «Истории Хаганы» следующее: «В нашей стране есть место только для евреев. Мы скажем арабам: Убирайтесь! Если они не подчинятся этому требованию или возмутятся, мы выгоним их силой».

     

    Иозеф Вейц, бывший директор Третейской комиссии Еврейского агентства, писал в 1940 г.: «Для нас должно быть ясно, что в этой стране нет места для двух народов… единственное решение – Эрец Израиль, как минимум – очищенный от арабов Западный Израиль, и не остается никакой иной возможности, кроме вытеснения этих арабов в соседние страны».

     

    Следует, однако, отметить, что очень известный основоположник сионизма Ашер Гинцберг, весьма плодовитый литератор, писавший под псевдонимом Ахад Гаам («один из народа»), написал еще в 1891 г. следующее: «Мы, в диаспоре, воображаем, будто Палестина сегодня – почти безлюдная, бесплодная пустыня, где каждый может купить любую землю, какую хочет. На самом деле совсем не так. Во всей Палестине лишь с трудом можно найти невозделанную арабскую землю… Невозделанными остаются только дюны и горные зоны, где ничего нельзя вырастить, кроме отдельных плодовых деревьев и то лишь после тяжелого труда».
    |

    Нет, Палестина не была ни безлюдной, ни запущенной. Она была заселена, в ней процветали садоводство и сельское хозяйство.


     


    10.

    « Богоизбранный народ » !

    Евреи украли у палестинцев их страну, потому что они утверждают, что они – богоизбранный народ, которому Палестину обещал всемогущий Господь.

     

    Согласно Ветхому Завету, священному писанию евреев, евреи – богоизбранный народ, «народ господ». В 19-й главе 2-й книги Моисея (стихи 3-6) говорится: «Моисей взошел к Богу, и воззвал к нему Господь с горы, говоря: так скажи дому Иаковлеву и возвести сынам Израилевым: вы видели, что я сделал египтянам, и как Я носил вас на орлиных крыльях и принес вас к Себе. Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов; ибо Моя вся земля; а вы будете у Меня царством священников и народом святым. Вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым».

     

    Бог таким образом заключил союз с детьми Израиля и избрал этот народ изо всех других народов. Это подчеркивается и в 5-й главе 5-й книги Моисея (стихи 1-3): «И созвал Моисей весь Израиль и сказал им: слушай, Израиль, постановления и законы, которые я изреку сегодня в уши ваши, и выучите их и старайтесь исполнять их. Господь, Бог наш, поставил с нами завет на Хориве. Не с отцами нашими поставил Господь завет сей, но с нами, которые здесь сегодня все живы».

     

    О том, что из этой избранности, из этого убеждения, что евреи – собственный народ Бога, следует их господствующее положение среди других народов, явствует, в частности, из 26-й главы 5-й книги Моисея (стихи 18-19): «И Господь обещал тебе ныне, что ты будешь собственным Его народом, как Он говорил тебе, если ты будешь хранить все заповеди Его, и что Он поставит тебя выше всех народов, которых он сотворил, в чести, славе и великолепии, и что ты будешь святым народом у Господа, Бога твоего, как Он говорил».

     

    Это господство избранного народа над другими народами – рефрен 5-й книги Моисея. Стих 13 главы 28 гласит: «Сделает тебя Господь главою, а не хвостом, и будешь только на высоте, а не будешь внизу, если будешь повиноваться заповедям Господа, Бога твоего, которые заповедую тебе сегодня хранить и исполнять…»

     

    Для любого верующего, который считает всех людей творениями Божьими, выглядит просто непристойной идея, будто Бог отдал предпочтение одному определенному народу и заключил с ним особый союз. Но об этом совершенно недвусмысленно сказано в еврейской Библии, в еврейских законах, в книгах Моисеевых. В них написано также, что Бог позволяет своему избранному народу грабить земли других народов и даже истреблять их с корнем, т. е. осуществлять Холокост в самом доподлинном смысле этого слова!

     

    В 5-й книге Моисея, 6-я глава, стихи 10, 12 и 13 говорится: «Когда же введет тебя Господь, Бог твой, в ту землю, которую он клялся отцам твоим, Аврааму, Исааку и Иакову, дать тебе с большими и хорошими городами, которых ты не строил, и с домами, наполненными всяким добром, которых ты не наполнял, и с колодезями, высеченными из камня, которых ты не высекал, с виноградниками и маслинами, которых ты не садил, и будешь есть и насыщаться: тогда берегись, чтобы не забыл ты Господа, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Господа, Бога твоего, бойся и Ему служи и Его именем клянись».

     

    В другом месте (5-я книга Моисея, 7 глава, стихи 16-24) Яхве выражается еще более ясным языком: «И истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, дает тебе; да не пощадит их глаз твой; и не служи богам их, ибо это сеть для тебя.

     

    Если скажешь в сердце твоем: «Народы сии многочисленнее меня; как я могу изгнать их?» Не бойся их, вспомни то, что сделал Господь, Бог твой, с фараоном и всем Египтом, те великие испытания, которые видели глаза твои, знамения, чудеса и руку крепкую и мышцу высокую, с какими вывел тебя Господь,  Бог твой! То же сделает Господь, Бог твой, со всеми народами, которых ты боишься. И шершней нашлет Господь, Бог твой, на них, доколе не погибнут оставшиеся и скрывшиеся от лица твоего. Не страшись их, ибо Господь, Бог твой, среди тебя, Бог великий и страшный. И будет Господь, Бог твой, изгонять перед тобою народы сии мало-помалу; не можешь ты истребить их скоро, чтобы не умножились против тебя полевые звери. Но предаст их тебе Господь, Бог твой, и приведет их в великое смятение, так что они погибнут. И предаст царей их в руки твои, и ты истребишь имя их из поднебесной. Не устоит никто против тебя, доколе не искоренишь их».

     

    Обещания Бога уничтожить все народы, которые стоят на пути его избранного народа, – лейтмотив Торы. В 5-й книге Моисея, 11 глава, стихи 22-25, говорится: «Ибо, если вы будете соблюдать все заповеди сии, которые заповедую вам исполнять, будете любить Господа, Бога вашего, ходить всеми путями Его и прилепляться к нему, то изгонит Господь все народы сии от лица вашего, и вы овладеете народами, которые больше и сильнее вас. Всякое место, на которое ступит нога ваша, будет ваше; от пустыни и Ливана, от реки Евфрата даже до моря западного будут пределы ваши. Никто не устоит перед вами: Господь, Бог ваш, наведет страх и трепет пред вами на всякую землю, на которую выступите, как Он говорил вам».

     

    Все в той же 5-й книге Моисея (глава 20, стихи 10-17) Бог велит своему избранному народу порабощать те народы,  которые запросят мира, и убивать всех, кто окажет сопротивление: «Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, предложи ему мир. Если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе. Если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его. И когда Господь, Бог твой, предает его в руки твои, порази в нем весь мужеский пол острием меча. Только жен и детей и скот и все, что в городе, всю добычу его возьми себе и пользуйся добычею врагов твоих, которых предал тебе Господь, Бог твой. Так поступай со всеми городами, которые от тебя весьма далеко, которые не из числа городов народов сих. А во городах сих народов, которых Господь, Бог твой, дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: хеттеев и аморреев и хананеев и ферезеев и евеев и иевусеев, как повелел тебе Господь, Бог твой».
    |

    Когда современный Израиль называет себя «еврейским государством», прилепляется в своих религиозных принципах к богу Торы и сам считает себя богоизбранным народом с санкционированным богом правом на землю палестинцев, «страну обетованную», израильтяне и сионисты принимают на себя тяжкую ответственность, так как эта ветхозаветная вера несовместима с высшими религиями, такими как христианство и ислам, равно как с демократией и уважением к правам человека.

     

    Высоко чтимая на Западе Голда Меир, премьер 70-х годов, Давид Бен-Гурион и Менахим Бегин открыто заявляли, что сионизм и возникновение государства Израиль восходят к обещаниям, которые Бог в библейские времена дал своему избранному народу.

     

    В этих условиях следует приветствовать, что в Израиле раздаются трезвые и критические голоса. Мирон Бенвенисти, бывший мэр Иерусалима, считал: «Либо мы останемся еврейским государством, которое будет все менее демократическим, либо мы останемся демократическим государством, которое будет все менее еврейским… Демократию можно сохранить лишь в том случае, если мы предоставим израильским арабам все гражданские права» («Ньюсуик», 20 апреля 1970).

     

    С тех пор Израиль стал еще более еврейским и еще менее демократическим по отношению к палестинцам особенно на оккупированном западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, где за счет палестинского населения создаются все новые еврейские поселения.

     

    Израиль Шахак, создатель израильского движения за гражданские права, не раз клеймил Израиль как «расистское государство», где «вернулись к устаревшим религиозным принципам, вроде представления о том, что евреи являются элитой человечества и имеют право обращаться с другими народами как с рабами» (цитируется по израильской газете «Гаарец» от 27 ноября 1971 г.).

     

    В принципе, представление о самих себе как о богоизбранном народе это безбожное превознесение собственного народа за счет других народов. Точно такой же образ мыслей был характерен для «немецких христиан» во времена III Рейха, о чем шведский епископ и известный историк религии Андерс Нюгрен писал: «Бога создавали по образу и подобию немца… Богом, которому молились на самом деле, было отражение собственного народа». То же самое можно сказать и о библейском еврействе.
     


     

     11.

    Мифы сионистской пропаганды


    Чтобы увеличить свою власть, сионисты с помощью СМИ распространяют в Швеции и других демократических странах Запада ряд пропагандистских мифов, суть которых публика редко может разгадать. Эти мифы надо разоблачать.

     

    1) «Евреи – божий народ». Тот, кто нападает на евреев или отказывает им в праве иметь свое государство, идет против Бога и его планов.

    Верующие христиане часто ловятся на эту аргументацию, потому что они не различают Бога, которому они сами молятся, и бога еврейской Библии. Признав эту Библию священным писанием, христианство давно уже иудаизировалось

    .

    2) «Евреи на протяжении истории непрерывно подвергались преследованиям и гонениям». Во время Второй мировой войны даже имело место их массовое уничтожение. Поэтому наш долг испытывать особое сочувствие к евреям и относиться к ним снисходительней, чем к другим народам.

     

    Задавать вопрос, не повинны ли сами евреи, по крайней мере, частично, в гонениях на них, или исследовать вопрос, действительно ли евреи подвергались более жестоким преследованиям, чем другие меньшинства, считается чем-то неприличным, чуть ли не святотатством.

     

    3) «Евреи умней и способней других». Они отличились во всех областях, особенно интеллектуальных, их очень много среди ученых, врачей, адвокатов, режиссеров, писателей и журналистов – одних лауреатов Нобелевской премии сколько! О евреях, которые низко стоят в общественной иерархии или вообще находятся вне общества, в прессе почти никогда не прочтешь.

     

    4) «Евреи – настоящие демократы». Их мнение служит руководством для многих либеральных СМИ. И потом, есть ведь еврейское государство Израиль, единственная демократическая страна на Ближнем Востоке. Евреи не только авангард западной демократии и знаменосцы «свободного мира», но и граждане мира, которые преодолели узкий национализм и проявили себя как лучшие в мире культуртрегеры.

     

    5) «Евреи должны иметь свою страну», в которой они могли бы чувствовать себя в безопасности после всех тех ужасных преследований, которым они подвергались на протяжении своей долгой истории. Каждый народ имеет право на свое государство – зачем выделять именно евреев? Израиль, как еврейское государство, священен и неприкосновенен, все противники Израиля по сути – враги рода человеческого.

     

    Что означало для палестинского населения создание с помощью голой силы этого еврейского государства, об этом не говорят.
     


    12.

    Опровержение пропагандистских мифов
     

    Перечисленные выше сионистские тезисы и аргументы – не что иное, как бесстыдная ложь, которую необходимо клеймить со всей беспощадностью.

     

    1) Нет никакого «избранного народа» или «божьего народа». Сама идея о всемогущем Боге, который создал людей, а потом избрал один определенный народ изо всех других, совершенно абсурдна. Бог, который к тому же призывал своих избранных грабить земли других народов (3-я кн. Моисея 20, 24), – злой деспот, которого нужно свергнуть во имя гуманности, цивилизации и справедливости.

     

    2) Евреи были большей частью сами виноваты в тех преследованиях, которым они нередко подвергались в истории. Это было, прежде всего, связано с тем, что они жили как чужеродный и даже разлагающий элемент в обществах других народов и хотели так жить. При этом они часто не без успеха стремились к тому, чтобы занять привилегированное положение по сравнению с другими благодаря своему могуществу и богатству, что, естественно, вызывало ненависть у этих других.

     

    Эта ненависть, разумеется, усиливается, когда читаешь в Библии, как «дети Израиля» поступали в древние времена с соседними народами по приказу своего Господа. Так, например, он приказал им беспощадно истребить мадианитян – гостеприимный народ, среди которого долго жил Моисей и из которого происходила его невеста Сиппора – за исключением девственниц, которых евреи могли оставить для себя: «Итак, убейте всех детей мужеского пола и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте. А всех детей женского полы, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя» (4-я кн. Моисея 31, 17-18).

     

    Спросим себя, положа руку на сердце: может ли народ, почитающий такого бога, ожидать сочувствия других к своим страданиям и жертвам? Во всяком случае, не больше, чем другие народы, терпевшие несправедливости и жестокости.

     

    3) Нет никаких доказательств того, что евреи умней и способней других народов – кроме, конечно, их собственной пропаганды, которая представляет собой не что иное, как банальное самовосхваление. Ясно одно: в области искусства, идет ли речь об архитектуре, скульптуре или живописи, евреи по сравнению с великими культурными нациями дали очень мало, разве что горстку талантливых имитаторов. Если не считать отдельных пассажей в Библии, у евреев мало первоклассных достижений и в литературе. У евреев нет таких писателей как Гомер, Софокл, Эврипид, Платон, Данте, Ибн Халдун, Шекспир, Мольер, Гете, Бальзак и Достоевский и таких историков как Плутарх, Фукидид, Тацит, Снорри Стурлусон, Карлейль, Моммзен и Тойнби
    .

    Да, евреи выдвинули ряд проницательных ученых, например, физиков и математиков, таких как Эйнштейн, Джон фон Нейман и Теллер, которые участвовали в создании атомной бомбы. К сожалению, их научные исследования способствовали тому, что человечество оказалось на грани уничтожения.

     

    Еврейская литература (кроме таких исключений, как Гейне, Кафка и Цвейг) это модная литература. То же самое можно сказать о науке, где евреи проявили себя, прежде всего, в психологии, социологии, политологии и политэкономии.

     

    Несомненно, в западном капиталистическом мире конкуренции евреи устроились очень хорошо, хотя их достижения не столь славны, как утверждают просионистские СМИ. Неписаный закон: евреев можно называть евреями только в положительном контексте, например, указать на то, что лауреаты Нобелевской премии по литературе Канетти и Зингер – евреи. (Примечание немецкого переводчика. За присуждение Нобелевских премий отвечает Шведская академия, организация, находящаяся под сильным влиянием масонов, который, несомненно, поручено наградить как можно больше евреев) или что популярные поп-певцы Боб Дилан (Фред Циммерман) и Леонард Коэн – еврейского происхождения, но никогда не подчеркивается еврейское происхождение вожаков мафии, наркобаронов или производителей порнопродукции.

     

    Успехи евреев в капиталистическом обществе конкуренции нетрудно объяснить. Перед тем, кто имеет достаточно капитала и к тому же контролирует рекламный бизнес и большинство СМИ, в таком обществе открыты все пути. Это касается конкретно США, где еврейское влияние огромно. Подлинные размеры еврейской власти в США никем еще правильно не показаны.

     

    4) Евреи никогда не были настоящими демократами. Корни демократии – в эллинских Афинах и в древнеримской республике. Демократические традиции мы находим также на Севере (германские тинги) и в Англии, где раньше всего возникла парламентская система. Формой древнееврейского государства была сугубо теократическая, типично восточная деспотия (Саул, Давид, Соломон).

     

    За сотни лет своей жизни в гетто евреи ни разу не создали демократическую форму правления. То, что эмансипированные евреи стали позже рьяными приверженцами капиталистической демократии (хотя и большевизма тоже – комиссары Ленина и Сталина были, в большинстве своем, евреи), связано, в первую очередь, с тем, что она дала им неслыханные возможности реализации их особых интересов.

     

    Сионисты должны бы вспомнить и о том, что их народ отвечает за фанатичные преследования христиан в СССР и других коммунистических странах. Вождем «Союза безбожников», движущей силой варварского антирелигиозного террора был Емельян Ярославский (Миней Израилевич Губельман). «Истребительно-трудовые лагеря» в СССР были также созданы и управлялись евреями. Каждый, кто читал «Архипелаг Гулаг» Солженицына, хорошо помнит такие пресловутые имена как Нафтали Аронович Френкель, Яков Раппопорт, Матвей Берман, Лазарь Коган и глава ГПУ Генрих Ягода.

     

    Вожак американских сионистов и рупор «Американской Лиги мира» Теодор Натан Кауфман, закадычный друг президента Рузвельта и его жены Элеоноры, опубликовал в марте 1941 г. книгу под названием «Германия должна погибнуть». (Аргайл Пресс, Ньюард, Нью Джерси). В ней этот «борец за мир» писал, что единственное решение германского вопроса это истребление немецкого народа путем принудительной стерилизации всех мужчин моложе 60 лет и всех женщин моложе 45 лет и раздела Германии между соседними государствами. Этой радикальной программе геноцида бурно аплодировали большие американские газеты, «Тайм», «Вашингтон Пост» и «Нью-Йорк Таймс». Для последней это был «план вечного мира между цивилизованными нациями».

     

    Вспомним и о том, что еврей Генри Моргентау, министр финансов Рузвельта, предложил во время войны план превращения Германии в аграрное государство без какой-либо промышленности, что было бы равнозначно голодной смерти минимум 20 миллионов немцев. Планирование, а, если удастся, и осуществление геноцида, по-видимому, и в самом деле издавна почитаемая еврейская традиция.

     

    О связях евреев с организованной преступностью иногда пишут и сами евреи. Так в солидном «Еврейском альманахе» (октябрь 1980 г., издательство «Бентам Букс», Нью-Йорк, редакторы Ричард Зигель и Карл Рейнс) целая глава (семь страниц по две полосы) посвящена теме «Еврейское подполье: американские гангстеры – евреи». В ней говорится, в частности: «Не будет преувеличением утверждение, что влияние еврейских бандитов на организованную преступность в США в 20-х и 30-х годах было вполне сравнимо с влиянием их итальянских собратьев, а возможно даже превосходило его». В этом альманахе названы по имени и некоторые самые знаменитые еврейские гангстерские боссы – Мозес Анненберг, Луис «Лепке» Бухгалтер, Джек Гузик – «Грязный палец», Меир Лански, Бенджамин «Багси» Зигель и помещены их портреты.

     

    Та «демократия», которую осуществляют сионисты в Израиле, это, конечно, сплошной обман, потому что она исключает палестинцев, это насмешка над самой демократической идеей, над уважением к правам человека и стремлением к взаимопониманию между народами. Ни одно государство не нарушало столько резолюций ООН как Израиль. Ни одно государство, кроме Израиля, не отказывается определить свои границы. Ни одно государство, кроме Израиля, не оправдывает в ХХ веке захват земель «волей божьей». Единственная параллель – апартеид в ЮАР, где тоже существует расово ограниченная демократия только для белых. Нет, «демократия» израильского типа это анекдот, притом плохой. Только последние простаки ловятся на такой обман.

     

    Сионизм опирается на макиавеллистскую философию власти. Настольная книга их дипломатии – «Государь» Макиавелли: где говорится: «Люди так простодушны и так задавлены повседневными заботами, что обманщик всегда найдет кого-нибудь, кто попадется на его удочку».

     

    Евреев нельзя называть «гражданами мира» и «подлинными интернационалистами» только потому, что они являются гражданами многих государств, говорят на самых разных языках и присваивают культуру стран, в которых живут. Как приверженцы крайне этноцентрической еврейской религии и шовинистического сионизма евреи такие же «граждане мира», как глухонемой – оперный певец.

     

    С точки зрения евреев гуманность и взаимопонимание между людьми – не для всех людей: а только для их единоверцев. Всемирный еврейский конгресс и Всемирная сионистская организация хоть когда-нибудь заботились о других народах, кроме евреев? Израиль хоть когда-нибудь собирался вступить в Международный Красный крест и полумесяц и принимал участие в международных акциях помощи?

     

    Когда евреи проявляют интерес к другим народам или отдельным личностям – неевреям, это бывает лишь в тех случаях, если отношение этих народов или людей к евреям важно для евреев. «Гражданин мира» это не тот, кто усвоил чужую культуру, а тот, кто смотрит на всех людей как на братьев и сестер независимо от их расы, нации и религии.

     

    5) Еврейские притязания на Палестину совершенно необоснованны с точки зрения международного права. Почему евреи, которые тысячи лет назад рассеялись по всем странам, вдруг притязают на создание собственного государства в этой стране и изгоняют или подавляют давно живущее в ней население? Потому что здесь 2800 лет назад было еврейское царство? Это сионистское требование совершенно абсурдно.

     

    Притязания на Палестину обосновываются еврейской Библией, но это не исторический документ, а собрание легенд и мифов, наворованных евреями во время т. н. вавилонского пленения с накрученными на них позже фантазиями. Только в Вавилоне евреи создали собственную письменную традицию.

     

    К тому же рассказы Ветхого Завета об Израильском и Иудейском царствах и объединенном царстве Соломона не подтверждаются ни историей, ни археологией. В Палестине не обнаружено ни малейших следов еврейской культуры, а только следы финикийской, ханаанейской и филистимлянской культур. От легендарного храма Соломона не нашли ни камешка, хотя за последние 150 лет археологи нигде в мире не рылись с такой тщательностью, как в Палестине.

     

    По всей вероятности, были лишь небольшие группы еврейского населения и горстка вассальных княжеств, целиком зависевших от великих держав того времени – Египта, Вавилона, Ассирии, Финикии, позже Персии. А может быть, древний Израиль вообще находился в Асире, на юго-западе Аравийского полуострова, как утверждает профессор Камаль Салиби.

     

    Евреи никогда не жили только в Палестине, а с древних времен были рассеяны по разным странам. После «вавилонского пленения» в VI веке до н. э. большинство евреев, как уже говорилось, осталось в Вавилоне, который теперь находился под властью персов. Во времена Иисуса еврейская колония в египетской Александрии была больше еврейского населения всей Палестины. К этому добавлялись еврейские общины в восточном Средиземноморье и даже в самом Риме. Так что неверно, будто еврейская диаспора началась только в 70 г. н. э. после разрушения Иерусалима римскими легионерами.

     

    Осуществление сионистского желания создать еврейское государство в Палестине стало возможным только после Первой мировой войны. Чтобы вовлечь США в войну против Германии на стороне Англии и Франции, британское правительство обязалось создать для евреев «национальный очаг» в Палестине. За это евреи должны были использовать свое влияние и ускорить вступление США в войну.

     

    Сионисты сначала претендовали только на «национальный очаг», а не на еврейское государство. Но лорд Керзон, преемник Бальфура на посту министра иностранных дел, быстро смекнул, в чем дело. Он писал 26 февраля 1919 г.: «Вейцман может рассказывать вам, что хочет, и вы можете понимать под «национальным очагом» центр еврейской культуры и религии, но в действительности он хочет совсем иного. Он планирует создание еврейского государства, в котором будут властвовать евреи, а арабское население будет играть подчиненную роль. Всего этого он пытается коварно достичь под защитой британской администрации».

     

    В марте 1921 г. Еврейский национальный совет, тогда самая влиятельная сионистская организация, послал министру колоний Черчиллю меморандум следующего содержания: «Для нас невыносимо подозрение, будто мы оспариваем у другой нации ее права».

     

    Но когда позже сионисты с помощью лжи и обмана, насилия и террора создали свое государство Израиль, все его руководители открыто признавали, что все прежние обещания, что будет создан только еврейский национальный очаг для развития еврейской культуры, были ничем иным, как сознательным обманом. Целью с самого начала было создание еврейского государства.
     



    13.

    Происходят ли современные евреи от древних евреев?
     

    Все современные евреи, включая тех, что живут в Израиле, не являются потомками древних евреев. Хотя закон Моисея запрещает вести миссионерскую деятельность, на практике как до, так и после рождества Христова в разных странах, где жили евреи, такая деятельность велась, в результате чего евреи-семиты смешались с разными арийскими народами. Но гораздо важней другой, менее известный аспект.

     

    Т. н. восточные евреи или ашкенази, в основном, евреи из России и Польши, из которых, главным образом, набирается руководство сионистского движения и государства Израиль, с расовой точки зрения не имеют ничего общего с библейскими евреями. Они происходят от хазар, тюркского народа, который жил на Волге и в VIII веке по политическим причинам обратился в иудейство.

     

    На эту тему написана отличная, хорошо документированная книга «Тринадцатое колено» еврейского писателя Артура Кестлера. Палестинцы в большей степени, чем современные евреи, могут претендовать на то, что биологически они происходят от древних евреев. (Примечание немецкого переводчика. Работу Кестлера трудно найти, так как ее новые издания обычно быстро раскупаются вполне определенными людьми, не заинтересованными в том, чтобы хазарское происхождение ашкенази стало общеизвестным. Менее блестящая, но достойная внимания книга на ту же тему: Соротроис. «Внуки Аттилы на троне Давида». Изд. Граберт.)

     

    Самое абсурдное в анекдотических представлениях сионистов об истории это их твердая решимость повернуть колесо истории на 2800 лет назад и вычеркнуть все, что произошло за это время. Куда мы, черт возьми, придем, если и другие народы заявят такие же претензии? Если индейцы Северной Америки потребуют назад свои обширные прерии? Если индейцы в Гватемале и Перу захотят восстановить царства майя и инков? Потомкам белых колонистов придется вернуться из Канады, США и Латинской Америки на свои исторические родины? А шведы могли бы потребовать всю северо-западную Россию, потому что вождь викингов швед Рюрик основал там княжество в IX веке.

     

    Когда сионисты называют захват палестинских земель, изгнание и угнетение местного населения священным делом, соответствующим воле божьей, это вершина бесстыдства и насмешка над справедливостью. Так могут говорить только враги миролюбивого и цивилизованного общества. К этому нельзя относиться терпимо, это нужно осуждать, с этим нужно бороться.

     


    14.
    Наглость сионистов

     

    Когда карликовое государство Израиль, которое вообще не могло бы существовать без шантажа других стран, прежде всего, США его сионистской пятой колонной, обзаводится ядерным оружием и угрожает полным или частичным уничтожением всем окружающим странам, сионистский вызов всей человеческой цивилизации достигает своей кульминационной точки. Против этого должна решительно выступить вся мировая общественность. В конце концов, речь идет не только об обманутых палестинцах и их праве на достойную человека жизнь на их родине, а о будущем, может быть, даже о выживании всего мира.

     

    Сионистская пропаганда совершенно бессовестна. Наглая ложь сионистов объявляется истиной, их жестокость – справедливостью, их государственный террор – «борьбой против терроризма», их интриги – обычной дипломатией, затыкание ртов – свободой мнений, их макиавеллизм – моралью, их грязные кампании – защитой терпимости и демократии, короче, они превращают все ценности в их абсолютную противоположность. Может быть, их менталитет связан со страхом нарушить веления Яхве, который грозит им за ослушание самыми страшными карами: «Если же пойдете против Меня и не захотите слушать Меня, то я прибавлю вам ударов всемеро за грехи ваши… Опустошу землю, так что изумятся о ней враги ваши, поселившиеся на ней. А вас рассею между народами, обнажу вслед вас меч…» (3-я кн. Моисея, 26, 21: 32-33).

     

    Народ молится какому-то чудовищу как богу и в результате сам становится чудовищем, врагом всякой истины и морали. Есть ли иное объяснение этому феномену?


     

    Сионистская пропаганда постоянно использует ряд средств, которые оказались необычайно эффективными:
     

    1) Промывание мозгов путем постоянного пережевывания лживых основных тезисов сионизма, пока народ не станет в силу привычки принимать эту ложь за чистую монету.

     

    2) Жалость к самим себе, непрерывное нытье о пережитых еврейским народом страданиях, в которых сами евреи, разумеется, были совершенно неповинны, начиная от «рабства в земле Египетской» и «Вавилонского пленения» и кончая «газовыми камерами» и «холокостом».

    Евреи используют эти рассказы в своем кругу, чтобы изображать самих себя как «великое чудо», единственный выживший народ-мученик древности, а у других народов они хотят вызвать сочувствие, сознание вины и чувство, что они могут искупить эту вину лишь безоговорочно почитая «богоизбранный народ» и угадывая по глазам любое его желание.

     

    3) Чудесное оружие сионистов – кампании травли. Любой, кого заклеймят как «антисемита» или «юдофоба» окажется самым страшным преступником, какого только можно вообразить. Это преступление гораздо хуже богохульства, разбоя и убийства. Богохульник может быть хорошим человеком, разбойник и убийца может исправиться и снова стать полезным членом общества, но не «антисемит».

     

    Предпосылка пробивной силы сионистской пропаганды – контроль сионистов надо всеми основными орудиями формирования общественного мнения: рекламой, прессой, крупными издательствами, театром и шоу-бизнесом, кино, телевидением, видео и радио, а также надо многими предприятиями, реклама которых используется для финансирования СМИ, благодаря чему есть возможность укротить непослушные СМИ путем бойкота со стороны рекламодателей.

     

    Эта угроза направлена, прежде всего, против органов, критикующих сионизм, его планы и методы. Все эти условия особенно характерны для США, но они есть и в Швеции, и в других странах западного мира. Носителем сионистской пропаганды является в них американский культурный империализм. Неизбывным потоком хлещет вульгарная американская культура упадка с ее плоским юмором, слезливой сентиментальностью, шумным хард-роком, нелепой модой, порнографией, культом насилия, а всем этим заправляют сионисты и их мальчики на побегушках.

     

    В любом случае, в интересах сионизма одичание и оболванивание масс, превращение их в помешанных на потреблении идиотов, неспособных к самостоятельному, критическому мышлению, – такие легко станут добычей политических амбиций сионистов. В технологически передовом и богатом западном мире они особенно стараются держать общественное мнение под контролем. Противостояние сионизму и его пропаганде – важнейшая задача.

     


    15.

    Так называемый антисемитизм
     

    Ненависть к евреям, обычно именуемая «антисемитизмом», всегда была и остается лучшей питательной почвой для сионизма. Без антисемитизма нет сионизма.

     

    Для сионистов еврейская ассимиляция – главный враг, так как ассимилированные евреи перестают быть еврейскими националистами и из них нельзя больше вербовать ландскнехтов сионизма. Еврейская сплоченность за пределами Израиля и миф о едином еврейском народе, отличном от всех прочих народов, – тоже основа сионизма. Для этой еврейской сплоченности нужна угроза, направленная против всех евреев: юдофобия или антисемитизм. Если такой внешней угрозы нет, это облегчает и ускоряет ассимиляцию евреев в секуляризованном современном обществе, и сионизм остается генеральным штабом без солдат, головой без туловища. Поэтому антисемитизм для сионистов – просто спасение. Вот некоторые высказывания известных сионистов.

     

    Теодор Герцль, основатель сионизма, писал в своем дневнике: «Антисемиты будут нашими самыми надежными друзьями, а антисемитские страны – нашими союзниками» (Патай, 1960, том 1, стр. 84).

     

    Д-р Артур Руппин считал: «Хотя нельзя утверждать, что один антисемитизм способствовал подъему сионизма, но по крайней мере в Западной Европе антисемитизм – самый сильный агитатор за сионистское дело. Антисемитизм, погибнув, увлек бы за собой в могилу и сионизм» («Евреи современности». Еврейское издательство, Кельн, 1911, стр. 278).

    Д-р Лео Вертгеймер писал в своей вышедшей в 1918 г. книге «Юдофобия и евреи»: «Антисемитизм – ангел-спаситель евреев, он заботится о том, чтобы евреи остались евреями… Антисемиты пробудили еврейское сознание у многих евреев, которые не хотели его иметь» (Цит. по книге: «Д-р Франц Шейдль. «Израиль – мечта и действительность». Вена, 1962 г., стр. 18).

     

    Лидер сионистов Наум Гольдман сказал в своей приветственной речи на Всемирном еврейском конгрессе 23 июля 1958 г. в Женеве: «Когда антисемитизм в его классической форме исчез, это улучшило материальное и политическое положение еврейских общин во всем мире, но оказало также негативное воздействие на нашу внутреннюю жизнь... Наш народ умеет героически сражаться в плохие времена, но еще не научился творчески жить в хорошие времена» (Нью-Йорк Таймс, 24 июля 1958).

     

    В своей книге «Еврейский парадокс» Гольдман подчеркнул: «Полная ассимиляция была бы настоящей катастрофой для всей еврейской жизни» (цит. по шведскому изданию, Стокгольм, 1978, стр. 182).

     

    Профессор Иешуа Гольдман заявил на 26-й конференции Всемирной сионистской организации в Израиле 30 декабря 1964 г? «Наибольшая опасность для еврейства и еврейского единства – отсутствие антисемитизма» (Ф. Шейдль, цит. соч., стр. 18).

     

    Нет никакого сомнения в том, что сионизм неразрывно связан с антисемитизмом и без него просто нежизнеспособен. Сионисты постоянно подчеркивают свой страх перед антисемитизмом, но не хотят, чтобы он исчез, а все время пробуждают его к новой жизни. Если умрет антисемитизм, то вместе с ним умрет и сионизм.

     



    16.
    Миф о «
    народе господ
    »
     

    Радио Ислам считает, что сионизм и антисемитский национал-социализм совпадают в своих основах и что речь идет в данном случае о двух весьма сходных идеологиях. Представление о собственном народе как об избранном, который имеет право властвовать над другими народами, который должен сохранить свою кровь в чистоте и не смешиваться с другими народами – таков общий знаменатель обоих мировоззрений.

     

    Эти представления мы встречаем уже в еврейской Библии, так как вероисповедание Торы гласит: «Поставит тебя Господь народом святым своим, как он клялся тебе, если ты будешь соблюдать заповеди Господа, Бога твоего, и будешь ходить путями Его. и увидят все народы земли, что имя Господа нарицается на тебе, и убоятся тебя» (5-я кн. Моисея 28, 9-10).

     

    Итак, другие народы должны бояться избранного народа господ. Он должен властвовать над другими народами, как сказано в той же 5-й книге Моисеевой 28, 13: «Сделает тебя Господь главою, а не хвостом, и будешь только на высоте, а не будешь внизу, если будешь повиноваться заповедям Господа, Бога твоего, которые заповедую тебе сегодня хранить и исполнять».


     

    То, что избранный народ имеет право изгонять и подчинять другие народы, явствует из следующего места Библии:
     

    «Ибо, если вы будете соблюдать все заповеди сии, которые заповедую вам исполнять, будете любить Господа, Бога вашего, ходить всеми путями его и прилепляться к нему, то изгонит Господь все народы сии от лица вашего, и вы овладеете народами, которые больше и сильнее вас. Всякое место, на которое ступит нога ваша, будет ваше: от пустыни и Ливана, от реки Евфрата даже до моря западного будут пределы ваши. Никто не устоит против вас: Господь, Бог ваш, наведет страх и трепет перед вами на всякую землю, на которую вы ступите, как Он говорил вам» (5-я кн. Моисея 11, 22-25).

     

    Геноцид благословляется как богоугодное дело, а смешение рас и народов строго запрещается: «Когда введет тебя Господь, Бог твой, в землю, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею, и изгонит от лица твоего многочисленные народы, хеттеев, гергесеев, аморреев, хананеев, ферезеев, евеев и иевусеев, семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя, и предаст их тебе Господь, Бог твой, и поразишь их, тогда предай их заклятию, не вступай с ними в союз и не щади их. И не вступай с ними в родство: дочери своей не отдавай за сына его и дочери его не бери за сына своего» (5-я кн. Моисея 7, 1-3).
    |

    Ведущие израильские политики оправдывают захват сионистами палестинских земель, а также расистскую и экспансионистскую политику Израиля ссылками на Библию. Хороши примеры?

     

    «Эта страна существует как следствие обета, данного нам самим Богом. Было бы смешно просить, чтобы ее признали законной», – сказала Голда Меир в октябре 1971 г. в речи перед Кнессетом («Ле Монд», 15 октября 1971).

     

    «Эта страна была обещана нам, и мы имеем право на нее», – заявил Менахем Бегин при вручении ему Нобелевской премии мира в Осло в декабре 1978 г.

     


    17.
    Всегда ли евреи подвергались преследованиям?

    Постоянно повторяемый тезис, будто евреи на протяжении истории совершенно безвинно подвергались постоянным преследованиям, следует поставить под вопрос, равно как и мнение, будто «антисемитизм» – хроническое явление среди всех народов. В своей книге «Почему евреи?» (Изд. Саймон энд Шустер, Нью-Йорк, 1983, стр. 17), два еврейских автора, Деннис Прагер и Джозеф Телушкин пишут: «Ненависть к евреям была великой ненавистью человечества. Хотя ненавидели и другие группы, никогда ненависть не была столь широко распространенной, глубокой и длительной, как ненависть к евреям».

     

    Эти фразы типичны. Они отражают лейтмотив не только многочисленных полемических статей, выходящих из-под пера евреев, но и больших, претендующих на серьезность трудов по истории евреев и по проблеме антисемитизма. Их авторы – сплошь евреи: в Швеции это покойный профессор Гуго Валентин, во Франции – Леон Поляков, руководитель Еврейского центра документации в Париже, в Америке, в частности – Макс Даймонт. Все эти книги отражают мнение одной стороны. Это все равно, как если бы о национал-социализме писали только национал-социалисты, а все книги антифашистских авторов замалчивались бы.

     

    В этих условиях заслуживает внимания объективная книга проф. Эфраима Брима «Антисемитизм сквозь века» (Изд. Натур ох Культур, Стокгольм, 1940). Вот отрывки из нее, в которых говорится об антисемитизме в древнем Риме:

    «Причина ненависти к евреям заключалась в том, что евреи как ни один другой народ античности пользовались множеством привилегий и особых прав, на которые они не могли предъявить никаких законных притязаний. По разным причинам многие римские императоры, начиная с Юлия Цезаря, благоволили к евреям и издали ряд эдиктов, гарантирующих евреям свободу вероисповедания.

     

    По причине строгого соблюдения ими субботы, евреи были освобождены от воинской службы, чтобы они по субботам не держали в руках оружие (стр. 169). То, что евреи пользовались гораздо большей свободой и имели больше прав, чем другие покоренные римлянами народы, видно из многих высказываний знаменитого еврейского историка Иосифа Флавия (37-100 г. н. э.).

     

    Известный немецкий ориенталист проф. Юлиус Велльгаузен пишет в своей книге «Израиль. Еврейская история» на стр. 236: «Евреи пользовались всеми привилегиями и свободами, чтобы они могли соблюдать свои религиозные обряды. У них было даже свое судопроизводство, неразрывно связанное с их верой. Так они получили право использовать предусмотренную законом Моисея подушную подать для храмовых служб и отправляли ее в Иерусалим. Они, действительно, обладали большими привилегиями, хотя и не имели римского гражданства и поэтому были отстранены от управления Империей, но они сами отстранялись от общих дел и публичных религиозных церемоний».

     

    Разумеется, это особое положение евреев вызывало злобу у других, в частности, вследствие того, что они благодаря своим привилегиям имели возможность обособиться от всех других групп и сохранять свою самобытность. Это и ярко выраженный этноцентризм евреев вызывали антипатию у других. Поэтому и многих греческих и римских писателей мы встречаем антиеврейские высказывания.

     

    Да, евреев преследовали, но и они сами совершали жестокости повсюду, где они жили. В 116 г. евреи подняли восстание во всем восточном Средиземноморье с целью истребления народов, среди которых они жили и с которыми их разъединяла взаимная ненависть. Центрами еврейского восстания были Египет, Киренаика и Кипр, но оно достигло также Месопотамии и Палестины.

     

    Везде, где евреи первоначально побеждали, они совершали массовые убийства, предавая свои жертвы медленной мучительной смерти, и устраивали гладиаторские бои между своими пленниками, причем побежденных всегда убивали.

     

    В Киренаике евреи убили не менее 220.000, на Кипре – 240.000 человек. Эти цифры могут показаться фантастическими. Согласно историку Диону Кассию, которому доверяют Гиббон и Моммзен, евреи расчленяли трупы убитых и мазались их кровью.

     

    В Палестине беспорядки снова начались в 132 г. под руководством вожака разбойников Бар-Кохбы, «сына звезды». Это имя взято из пророчества 4-й кн. Моисея 24, 17-19: «Вижу Его, но ныне еще нет. Зрю его, но не близко. Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых. Едом будет под владением, Сеир будет под владением, а Израиль явит силу свою. Происшедший от Иакова овладеет, и погубит оставшееся от города».

     

    Этого Бар Кохбу знаменитый еврейский книжник рабби Акиба объявил Мессией и еврейский народ почитал его за такового. Восстание приняло столь жестокие формы, что император Адриан вынужден был отозвать из Британии для его подавления своего лучшего полководца Юлия Севера. Мятеж удалось подавить только после трех лет упорной борьбы, в 135 году. Было убито 580.000 человек, вся Иудея лежала в развалинах. Это, разумеется не укрепило положение евреев в Римской империи, и вплоть до прорыва христианства на протяжении всей языческой эпохи господствовали ярко выраженные антиеврейские настроения» (стр. 174-175).

     



    18.


    Расизм всемирно знаменитых евреев

    Сионистская пропаганда постоянно твердит, что антисионисты, т. е. те, кто обличает сионизм и сионистское государство Израиль и его политику, – такие же «расисты» и «антисемиты», как и нацисты.

     

    В действительности все обстоит наоборот. Сионисты – сами расисты, которые в свое время сотрудничали с III Рейхом. Большинство людей не знает подлинной истории, оно полагается на сионистскую версию, которая фальсифицирована в пропагандистских целях. Все пропагандисты хорошо знают: если достаточно часто повторять ложь и никто публично не выступит против нее, большинство поверит, что это истина.

     

    Отметим, что изученные нами источники – сионистского и – в том что касается сотрудничества сионистов с нацистами – частично национал-социалистического происхождения, так что никто не сможет нас упрекнуть, что мы ведем лживую пропаганду против сионистов. Сионисты сами разоблачают свой расизм и свое сотрудничество с немецкими национал-социалистами.


     

    Теодор Герцль, знаковая фигура сионизма, не был противником антисемитизма, во всяком случае активным. Он считал антисемитизм чем-то неизбежным и неизлечимым. В своем дневнике он писал:

     

    «Я понимаю антисемитизм. Мы, евреи, сами приписали его тому, что мы чужие среди разных наций. В действительности антисемитизм – следствие еврейской эмансипации… Но антисемитизм  евреям не повредит; я считаю его полезным движением для воспитания еврейского характера» (Дневники, Берлин, 1922).

     

    Но Теодор Герцль был отнюдь не первым политическим сионистом. Им был Моисей Гесс, друг юности Карла Маркса. «Благодаря Моисею Гессу еврейская национальная идея была подкреплена понятием расы», – подчеркивает Эдмунд Зильбернер, профессор Еврейского университета в Иерусалиме в своей книге «Социалисты и еврейский вопрос» (Принстаунский ун-т, 1969). То, что Моисей Гесс действительно был первым сионистом, подтверждает и Хаим Вейцман в своей автобиографии («Жизнь в борьбе за Израиль», Стокгольм, 1951, стр. 60).

     

    В своей вышедшей в 1862 г. книге «Рим и Иерусалим» Гесс пояснял: «Вся история до сих пор вращалась вокруг расовой и классовой борьбы. Расовая борьба была изначальной и первичной, классовая борьба – вторичной. Эта расовая борьба шла в истории, прежде всего, между двумя антагонистическими расами – арийцами и семитами».

     

    Это точно такая же картина истории, какую позже рисовали национал-социалисты, опираясь на «Очерк о неравенстве человеческих рас» Артюра де Гобино и «Основы XIX столетия» Хаустона Стюарта Чемберлена.

     

    Моисей Гесс, правда, считал: «Если мы полагаем, что расы различны, отсюда не следует вывод, что можно говорить о ценных и неполноценных расах. Гармоничное сосуществование разных народов может быть достигнуто лишь в том случае, если каждый народ освободится от чужого господства. Национальная независимость – предпосылка всякого политического и социального прогресса».

     

    Моисей Гесс первым дал понятие «национал-социализм». Под этим он подразумевал еврейский национализм – и это еще в 1862 году! Таким образом, параллели между сионизмом и немецким национал-социализмом были с самого начала и позже идеологически и политически они сделались еще более четкими.

     

    Наследником Герцля в роли рупора Всемирной сионистской организации был известный еврейский писатель Макс Нордау. Хотя он женился на нееврейке и крестил своих детей, он был отъявленным еврейским расистом. 21 декабря 1903 г. воинствующая антисемитская газета Эдуарда Дрюмона «Либр Пароль» опубликовала следующее заявление Нордау: «Сионизм это не вопрос религии, а исключительно вопрос расы, и в этом плане ничьи взгляды не совпадают больше со взглядами г-на Дрюмона, чем мои» (Десмонд Стюарт. «Теодор Герцль», стр. 332).

     

    В отличие от большинства эмансипированных евреев, сионисты считают, что евреи это особый народ, живущий в чужих странах среди чуждых народов, с которыми он не может ассимилироваться. Единственная настоящая родина евреев это страна их предков – Палестина. В этом пункте мнения сионистов и антисемитов полностью совпадают, равно как и в том, что смешанные браки – это зло, хотя расисты-антисемиты обосновывают этот тезис не религиозными или культурными соображениями, а желанием сохранить чистоту своей крови, своей расы. Но они могли бы сослаться на Тору (5-я кн. Моисея 7, 3-4) и на ветхозаветных законодателей Ездру и Неемию.


     

    Превозносимый евреями до небес философ Мартин Бубер, которого многие считают самым значительным еврейским мыслителем ХХ века, писал в 1911 г. в своей книге «Три речи о еврействе»:

     

    «Еврей воспринимает кровь как тысячелетнее наследие, которое делает его бессмертным. Понимание того, что кровь – питательная сила каждого человека в отдельности, это главное. Самые глубокие законы нашего бытия определяются кровью, наши самые глубинные мысли и наша воля определяются ею же… Тот, кто стоит перед выбором: влияния окружающей среды или кровь как субстанция и источник силы, выберет кровь, если он хочет быть настоящим евреем».


     

    Мистика крови Бубера удивительным образом совпадает с национал-социалистической мистикой «крови и почвы». Для него жившие уже более тысячи лет в Европе евреи оставались азиатами, единственная настоящая родина которых – Палестина. В той же своей книге он писал далее:

     

    «Евреи были изгнаны из своей страны и рассеяны по странам Запада, но, несмотря на это, они остались восточными людьми, евреями и только евреями… Это можно обнаружить даже у самых ассимилированных евреев, надо только уметь добраться до их души… Когда еврей соприкоснется с родной землей, он снова станет творческим человеком».

     

    Как все это напоминает национал-социалистическую мистику расы и антисемитскую пропаганду: еврей был и останется евреем, неисправимым чужаком среди немцев, лишенным корней, враждебно настроенным по отношению к немцам.

     

    Правда, мистический сионизм Бубера не развился до уровня популистского сионистского расизма. Представителем последнего стал австрийский еврей Игнац Цолльшан, который вещал: «Евреи – нация чистой крови с высоко развитым чувством чистоты семьи и глубоко укоренившимися добродетелями, что выражается в их несомненном интеллектуальном превосходстве. Запрет смешанных браков с неполноценными, чуждыми народами создал предпосылки для этих моральных ценностей и интеллектуальных достижений, которых могло не быть при смешении с низшими расами. Если бы столь высоко одаренная раса получила возможность снова развить свою первоначальную силу, никто не смог бы достичь того же, что она» (Еврейские вопросы, 1914).

     

    Эти воинственные расистские лозунги звучат так, словно они взяты из национал-социалистического боевого листка – достаточно только заменить «евреи» на «немцы» или «германцы».


     

    Может быть, самый знаменитый ученый ХХ века, Альберт Эйнштейн, которым так гордятся все его единоверцы, тоже не был невосприимчив к расистским идеям. Он говорил, например (Соломон Гольдман « Кризис и решение», 1938, стр. 116):

     

    «Нации, которые состоят из разных рас, похоже, обладают инстинктом, препятствующим смешению рас. Ассимиляция евреев в европейских нациях не смогла компенсировать отсутствие чувства родства между евреями и народами, среди которых они живут… Это отсутствие чувства родства между евреями и неевреями нельзя устранить никаким давлением, грубым или благожелательным».

     

    Таким образом, знаменитый Эйнштейн в эпоху национал-социализма бросил на чашу весов свой престиж в пользу расистского образа мыслей, того образа мыслей, который национал-социалисты использовали против его единоплеменников.

     

    Тот же Эйнштейн убедил своими письмами президента США Рузвельта преступить к созданию атомной бомбы. С этого началась эпоха ядерного оружия, под зловещей тенью которого живет в ужасе весь мир (Макс Даймонт. Евреи, Бог и история. Стокгольм, 1980, стр. 305).


     

    Самым ярым расистом среди сионистов, затмевавшим в этом плане всех своих единомышленников, был Морис Сэмюэл, человек, которому Хаим Вейцман выразил искреннюю благодарность в своей автобиографии. Сэмюэл, в свое время весьма известный американский писатель, выпустил в 1927 г. книгу «Я – еврей», в которой он со страстным негодованием проклял город Таос в штате Нью-Мехико, где он никогда не был, а знал о нем лишь понаслышке:

     

    «В этом городке есть представители всех рас: африканские негры, американские и китайские монголоиды, семиты и арийцы, которые общаются и смешиваются друг с другом в пестром беспорядке. Почему эта полуреальная, полунереальная картина вызывает у меня такую тошноту и отвращение как нечто гнусное и мрачно животное? Все это в целом похоже на клубок пресмыкающихся, которые копошатся в помойном ведре».

     

    То, что сионизм – расистская идеология и его приверженцы, соответственно, расисты, многие сочтут неправдоподобным и будут шокированы. Ведь нам до изнеможения внушают пропагандистские тезисы сионистов, будто они борются против расизма и сами были жертвами темных расистских сил. Но мы показали, что ведущие сионисты, такие как Моисей Гесс, Макс Нордау, всемирно знаменитый еврейский философ Мартин Бубер и еще более знаменитый еврейский физик Альберт Эйнштейн, а также Морис Сэмюэл, близкий сподвижник Хаима Вейцмана, сами были закоренелыми расистами.

     

    Для сионистов еврейская ассимиляция была врагом номер один. Пока преследуемые евреи могли уезжать из России и Восточной Европы в Западную Европу и, прежде всего, в Америку и пока евреи в большинстве своем рассматривались как равноправные граждане своих государств, существовала, как совершенно правильно понимали сионисты, опасность, что евреи во все большей массе будут смешиваться с народами, среди которых они живут, и забудут свое еврейское происхождение.

     

    Тогда не было бы всемирной еврейской солидарности и сионизм стал бы лишним. Такая перспектива, разумеется, была и остается для сионистов мрачной. Поэтому антисемитизм стал для них спасителем и союзником.

     

    Приведем опять высказывания видных сионистов. Лео Вертгеймер писал в 1918 г. в своей книге «Юдофобия и евреи»: «Антисемитизм – ангел-спаситель евреев, который заботится о том, чтобы евреи остались евреями… Антисемиты пробудили еврейское сознание у многих евреев, которые не хотели быть евреями» (Франц Шейдль. Израиль – мечта и действительность. Вена, 1962, стр. 18).

     

    Теодор Герцль: «Антисемиты будут нашими самыми надежными друзьями, а антисемитские страны – нашими союзниками» (Дневники Патай, 1960, т. 1, стр. 84).

     

    Умерший в библейском возрасте 87 лет д-р Наум Гольдман был крупнейшим сионистским боссом всех времен, настоящим Геркулесом сионизма: он был и председателем Всемирной конференции за еврейское воспитание, и президентом Всемирной сионистской организации и Всемирного еврейского конгресса, и председателем Агентства еврейских притязаний, которое вымогает у ФРГ «возмещение ущерба», и председателем Исполнительного комитета Еврейского агентства. 23 июля 1958 г. он заявил, открывая Всемирный еврейский конгресс в Женеве:
     

    «Когда антисемитизм в его классической форме исчез, хотя это улучшило материальное и политическое положение еврейских общин во всем мире, это одновременно оказало отрицательное воздействие на нашу внутреннюю жизнь… Наш еврейский народ умеет героически сражаться в плохие времена, но еще не научился творчески жить в хорошие времена».
     

    Другой Гольдман, Иешуа, заявил 30 декабря 1964 г. на 26-й конференции Всемирного сионистского конгресса в Израиле: «Величайшей опасностью для еврейства и еврейского единства является отсутствие антисемитизма» (Франц Шейдль, цит. соч. стр. 18).

     

    Точно так же, как вожди национал-социализма, Наум Гольдман хотел бы запретить евреям смешиваться с другими народами. В своей книге «Еврейский парадокс» (шведское издание 1978 г., стр. 182) он писал: «Полная ассимиляция была бы настоящей катастрофой для всей еврейской жизни».

     

    В 1951 г. еврейский историк, профессор Бруно Блау, утверждал следующее: «Сколь бы странным это ни казалось, государство Израиль должно быть весьма благодарно «Тысячелетнему Рейху» Гитлера, так как без пробивной силы национал-социалистического антисемитизма ООН никогда не приняла бы решение поддержать образование еврейского государства в арабской Палестине» («Государство Израиль в становлении». Франкфуртер Хефте, декабрь 1951).

     

    Национал-социалисты, как известно, называли евреев «расой для себя». Точно такое же выражение употреблял Луис Брандейс, член Верховного суда США и многолетний председатель американского Сионистского союза, человек, с которым Хаим Вейцман, как он пишет в своих мемуарах, находился в постоянном контакте: «Для Брандейса сионизм был интеллектуальным экспериментом, опирающимся на солидную основу логики и разума».

     

    Брандейс говорил: «Мы должны совершенно открыто признать, что мы, евреи, представляем собой особую национальность, к которой принадлежит по рождению каждый еврей, независимо от того, в какой стране он живет, каково его общественное положение и отношение к вере. Мы должны укреплять нашу организацию до тех пор, пока каждый еврей, который может стоять на собственных ногах, не встанет добровольно или по принуждению под наше сионистское знамя».

     

    Самое замечательное, что некоторые сионистские активисты были настоящими антисемитами. Так сионистская молодежная организация «Гашомер Гацаир», возникшая в 1917 г., опубликовала в 1936 г. памфлет с такими пассажами:

    «Еврей это карикатура на нормальное, естественное человеческое существо, как в физическом, так и в духовном отношении. Будучи одиночкой в обществе, он является бунтарем, он объявляет все общественные обязанности необязательными и не признает ни порядка, ни дисциплины».

     

    Примерно то же самое говорил американский сионист Бен Фроммер:

    «Неоспорим тот факт, что евреи, если рассматривать их как коллектив, – больные люди и невротики. Евреи, которые чувствуют себя оскорбленными такими высказываниями и яростно отрицают эту истину – злейшие враги своей собственной расы, так как в результате они ищут ложные решения еврейского вопроса» («Значение еврейского государства», журнал «Джуиш Колл», Шанхай, май 1935 г.).

     

    Эта еврейская ненависть к самим себе не была чем-то необычным среди сионистских активистов 20-х годов. В 1934 г. в сионистских кругах вызвал сенсацию тот факт, что известный специалист по библейской истории из Еврейского университета в Иерусалиме Иезекииль Кауфман, сам сионист, предал гласности несколько самых плохих в литературе на иврите оценок евреев. В своей книге «Жертва души» он процитировал трех классических сионистских мыслителей: Михая Юзефа Бердичевского, который сказал: «Евреи это не нация, не народ и вообще не люди», Иозефа Хаима Бреннера, который писал, что евреи – «не что иное, как цыганское отродье, грязные собаки, бесчеловечные, болезненно чувствительные, жалкие существа», и Аарона Давида Гордона, который считал, что евреи – «не что иное, как жалкие паразиты, совершенно ненужный, лишний народ» (И. Кауфман, название на иврите «Хурбан Ханефеш», издание 1967, стр. 106).

     

    А упомянутый Морис Сэмюэл писал в своей вышедшей в 1924 г. книге «Вы – гои»: «Мы, евреи, – разрушители, мы всегда будем ломать и уничтожать все, что построили другие».

     



    19.


    Зверства в еврейской библейской вере
     

    Согласно Священному писанию, «царь-герой» Давид поступил со своими поверженными врагами, аммонитянами, так, как согласно современной официальной истории Гитлер и Гиммлер якобы поступали с безоружными евреями, и даже еще более жестоко, потому что Давид приказал расчленить аммонитян, а потом сжечь их останки (2-я кн. Самуила 12, 31), тогда как евреи в «газовых камерах лагерей уничтожения» якобы умирали сравнительно безболезненной смертью от газа, а уж потом их трупы сжигали в крематориях.

     

    В противоположность Гитлеру, Гиммлеру и их присным, которые непрерывно изображаются дьяволами в человеческом образе, евреи и многие христиане чтут Давида как великодушного героя.

     

    Когда речь заходит об этом царе Давиде, забывают не только о том, что он приказал перебить всех попавших в его руки аммонитян, но и о том, что он, уже будучи на смертном одре, велел своему сыну, наследнику престола Соломону, убить своего старого верного слугу Иоава: «Поступили по мудрости твоей, чтобы не отпустить седины его мирно в преисподнюю» (3-я кн. Царств 2, 6).

     

    Чтобы получить в невесты дочь Саула Мелхолу, Давид должен был принести в качестве вена «сто краеобрезаний филистимских» (1-я кн. Самуила 18, 25). Давид перевыполнил план вдвое, так как он «пошел сам и люди его с ним и убил двести человек филистимлян и принес Давид краеобрезания их и представил их в полном количестве царю: чтобы сделаться зятем царя. И выдал Саул за него Мелхому, дочь свою, в замужество. И увидел Саул и узнал, что Господь с Давидом» (1-я кн. Самуила 18, 27-28).

     

    В Псалтире, который и сегодня используется как еврейский молитвенник, воспеваются ненависть, жажда мести, кровожадность, геноцид и даже убийство детей (Псалтирь 37, 28, 34; 59, 6; 79, 5-6; 110, 6; 118, 10-12; 137, 8-9).

     

    Так последний из перечисленных псалмов гласит: «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!»

     

    А какие радости сулит еврейская Библия своим верным приверженцам в будущем? Что обещает им, например, великий пророк Исайя, которого очень чтут и многие христиане, потому что он в одном месте якобы предсказал пришествие Христа?

     

    Исайя сулит верующим не небесный рай, так как еврейская вера не знает жизни после смерти и не верит в бессмертие души, в отличие от Сократа, Платона и других «языческих» философов. Нет, иудаизм говорит человеку: «Прах есть и обратишься в прах» (1-я кн. Моисея 3, 19).

     

    В качестве вознаграждения верующим и любящим справедливость предлагается земное царство под еврейским руководством, будущее господство Сиона, при котором другие народы будут строить стены Сиона, а цари этих народов будут служить евреям. Сион должен всегда держать врата открытыми, чтобы порабощенные народы могли приносить туда свои сокровища. А тот, кто не подчинится этим еврейским притязаниям на господство, будет уничтожен (Исайя 60, 10-12).

     

    Можно ли нарисовать более наглядную и конкретную картину империалистического, эксплуататорского и рабовладельческого государства? Можно ли как-то иначе толковать ясный смысл этих отрывков? И это не просто лицемерие, а искажение значения слов и наглая ложь, когда Исайя позже уверяет: «И народ твой весь будет праведный (60, 21). «Богоизбранный» народ доказывает свою справедливость тем, что высасывает кровь из других народов и порабощает их.

     

    Сколь злосчастен народ, который тысячелетиями держится за такую сумасбродную веру! Воистину неудивительно, что он вызывает глубокое недоверие у других народов, а иногда ему приходится терпеть и насильственные эксцессы. Это кара за его высокомерие.

     


    20.


     
    США под властью сионистов
     

    Чтобы понять, почему Израиль может десятилетиями подавлять палестинцев, нужно знать, какую роль играют при этом сионисты в США.

     

    «Могущественное израильское лобби в США управляет политиками и генералами», – гласил заголовок одной достойной прочтения статьи в газете «Геральд Трибюн». В ней показывалось, сколь невероятно могущественны сионисты в Америке. Шведские СМИ почти никогда не затрагивают эту тему. Согласно упомянутой статье, произраильское лобби в США становится с каждым годом все больше, утонченней и сильней. Эта мощная закулисная сила определяет политику США на Ближнем Востоке.

     

    Ведущая организация этого лобби – Американо-израильский комитет общественных дел (АИКОД). «Он разворачивает свою деятельность в хорошо охраняемых офисах к северу от Капитолия. Эта организация достигла такого могущества, что она всегда участвует в выборе американским президентом своих сотрудников и может срывать поставки оружия арабским странам. Кроме того, АИКОД способствует установлению тесных контактов между Пентагоном и израильской армией.

     

    АИКОД регулярно получает консультации от Госдепартамента и от советников президента, с ним постоянно поддерживают контакт сенаторы, конгрессмены и генералы. Таким образом гарантируется, что интересы Израиля в важных вопросах не будут обойдены».

     

    Разумеется, АИКОД – американское, а не израильское лобби. Значительные средства, которыми он располагает, берутся из кармана американских налогоплательщиков.

     

    То, что это действующее исключительно в интересах Израиля объединение пользуется такой большой поддержкой, объясняется тем, что не только правительство и Конгресс, но и СМИ целиком и полностью  стоят на стороне Израиля. Все это вызывает зависть у конкурирующих лоббистских групп, особенно тех, которые хотели бы установить более тесные связи между США и прозападными арабскими странами.

     

    Один представитель Госдепартамента комментирует: «АИКОД последовательно искажает объективно существующие проблемы. Эти люди не стараются понять, что могут быть разные точки зрения и альтернативы. Однажды придя к основному убеждению, что дело Израиля правое, они не сдвигаются с этой точки зрения ни на йоту, даже если для этого есть веские причины».

     

    Один бывший высокопоставленный советник президента пришел к иному выводу: «Даже если АИКОД является фактором, который нужно учитывать, не исключено, что до принятия решения будут учтены и другие факторы. Я не помню ни одного случая, когда АИКОД играл бы решающую роль, по крайней мере, на аналитическом этапе. Самое сильное влияние исходит с гораздо более высокого уровня».

     

    Израильское лобби всегда принимает самое активное участие в президентских выборах. Уже за 16 месяцев до этих выборов почти все кандидаты в президенты встречаются с представителями АИКОДа и дают интервью о своей позиции по ближневосточному вопросу. В качестве оценки они получают красную, белую или синюю метку, как признают руководитель АИКОДа Томас Дайн: «Мы относимся к этому вопросу очень серьезно. Это часть политического мандата. Прежде чем кандидат в президенты произнесет публичную речь, он спрашивает нас, как его высказывания будут восприняты евреями, с которыми ни в коем случае нельзя обращаться резко. Многие кандидаты в президенты спрашивают мнение АИКОДа при выборе своих сотрудников».

     

    Дайн не захотел назвать имен, но сказал, что один из кандидатов в президенты позвонил в АИКОД и спросил: «Я скоро произнесу публичную речь и хотел бы подключить к моей избирательной кампании одного человека, но я не могу принять решение, пока не узнаю, что вы о нем думаете. Даете ли вы мне зеленый свет?» «Конечно», – ответил Дайн.

     

    Многие бывшие высокопоставленные правительственные чиновники упрекают АИКОД в грубых методах. Один такой бывший чиновник, который не захотел называть своего имени, рассказал о лавине писем, которая обрушилась на один университет, пригласивший его выступить. АИКОД и другие еврейские организации ставили ему в вину антиизраильскую позицию. Руководство университета подвергалось сильному давлению, чтобы отменить это выступление, но не уступало. Многие люди боялись за свою карьеру. И этот чиновник решил сам отказаться от выступления, чтобы не ставить под угрозу карьеру других.

     

    Может быть, силу и влияние АИКОДа преувеличивают. Так, во всяком случае, считает один крупный чиновник из Белого Дома, который поддерживает тесные контакты со многими еврейскими организациями. У многих политиков создалось впечатление, что израильское лобби определяет, кому быть кандидатом в президенты и кого этот кандидат должен взять в советники по внешней политике в порядке взаимной услуги за предоставленные в его распоряжение средства.

     

    Как говорит директор АИКОДа Дайн, все члены лобби информируются об отношении разных кандидатов в президенты к Израилю. Их симпатии к еврейскому государству расцениваются по шкале, и от этого зависит, кто из кандидатов может надеяться на финансовую поддержку, а кто нет. И другие сотрудничающие с АИКОДом произраильские лоббистские группы постоянно держатся в курсе по этому вопросу.

     

    Давно уже поговаривают о том, что АИКОД стоит в США за организованным рабочим движением и профсоюзами. Об этом публично заявил Боб Беккель, который руководил в 1984 г. кампанией кандидата в президенты от демократов Уолтера Мондейла. Одновременно выяснилось, что АИКОД оказывает очень сильное влияние и на круги работодателей. Поэтому большинство сенаторов и конгрессменов обращается с АИКОДом в бархатных перчатках. Сегодня его власть сильней, чем когда-либо. Правительство Рейгана безоговорочно поддерживает Израиль, что в глазах многих является триумфом искусных пропагандистов из АИКОДа.

     

    АИКОД опирается на безупречно организованный штаб очень способных сотрудников, которые все на 100% поддерживают Израиль. Особенно искусны они в области общественных связей.

     

    Это привело, в частности, к тому, что США упустили жирный заказ от Саудовской Аравии, которая хотела приобрести современные ракеты «Маверик». Одновременно США попросили Саудовскую Аравию взять под свою защиту движение нефтеналивных танкеров по Персидскому заливу, но саудовцы не проявили в этом энтузиазма, так как американцы отказались поставить им оружие, необходимое им для самообороны. В результате США пришлось самим позаботиться о защите танкеров, что повлекло за собой опасность прямой военной конфронтации с Ираном. Все это дело рук центра сионистского лобби, АИКОДа.

     

    Израиль ежегодно получает от США военную и экономическую помощь на сумму около 10 млрд. долларов, несравненно больше, чем любое другое государство. Одновременно США ставят крест на миллиардных прибылях, потому что они из-за давления АИКОДа вынуждены ориентироваться на пожелания Израиля. Это доставляет немало неприятностей американским ближневосточным стратегам.

     

    С 1980 г., когда Томас Дайн стал во главе АИКОДа, этот комитет нанял множество специалистов по современным вооружениям и стратегических аналитиков, которые превратили это произраильское лобби в научный институт высшего класса. АИКОД публикует, в частности, брошюры с такими названиями как «Стратегическое значение Израиля» и «Американские поставки вооружений для защиты Израиля». Только в Вашингтоне на АИКОД работают 58 высоко квалифицированных исследователей.

     

    И при прежних президентах, начиная с Трумэна, США активно поддерживали Израиль, временами почти безоговорочно, но при Рейгане эта поддержка стала еще более сильной и эффективной.

    Сионистское лобби благодаря своей густой сети контактов имеет первоочередной доступ к официальным источникам информации. В 1980 г. АИКОД имел около 9000 сотрудников, в 1987 г. – около 55.000, годовой бюджет его за это время увеличился с 1,4 до 6 млн. долларов. 90-95% сотрудников – американские евреи, остальные – протестантские фундаменталисты, которые безоговорочно поддерживают Израиль как страну «богоизбранного народа».

     

    Согласно правилам игры, Дайн отрицает, что АИКОД – рупор израильского правительства, а один израильский дипломат жалуется: «Они редко держат нас в курсе того, что они делают, и вообще не интересуются нашим мнением».

     

    Без этой безусловной экономической, политической и военной поддержки США еврейское государство Израиль было бы обречено на быструю гибель. Чтобы обеспечить продолжение этой жизненно необходимой для Израиля поддержки, Израиль должен держать в состоянии постоянной мобилизации 6 млн. американских евреев, чтобы они оказывали политическое и экономическое давление в его пользу. Эти сионистские кампании запугивания очень хорошо организованы и успешны.

     

    Две важнейшие отвечающие за это организации, АИКОД и АДЛ (Антидиффамационная Лига) теснейшим образом связаны с еврейской масонской ложей Бнай Брит и, разумеется, с израильским правительством и израильским посольством в Вашингтоне.

     

    Массированное влияние сионистов на американскую политику началось еще накануне и во время Первой мировой войны, при президенте Вудро Вильсоне. При Рузвельте их власть усилилась, но лишь при Трумэне достигла таких размеров, что они буквально зажали американскую политику в своем кулаке. С тех пор сионисты стали еще сильней независимо от того, кто сидит в Белом доме, демократ или республиканец.

     

    Единственным американским президентом, который по крайней мере в одном решающем случае осмелился пойти против власти сионистов, был Эйзенхауэр. Как бывший союзный главнокомандующий на Западном фронте, он пользовался в народе огромным уважением. В 1956 г. он заставил Израиль покинуть территории, захваченные им в ходе Суэцкой войны с помощью англичан и французов, под угрозой немедленного прекращения американской помощи.
     

    Грубый намек был понят. Ни до, ни позже ни один американский президент не осмеливался указать мелкому еврейскому государству и могущественному сионистскому лобби их место. Госсекретарь Эйзенхауэра, Джон Фостер Даллес, сказал открытым текстом своему товарищу по республиканской партии Уильяму Ноуленду, который пригрозил, что уйдет со своего поста представителя в ООН после того, как Эйзенхауэр сообщил ему, что поддерживает резолюцию ООН, осуждающую израильскую агрессию: «Мы должны основательно изучить этот вопрос. Наша политика делается не в Иерусалиме». А Генри Люсу, могущественному владельцу концерна «Тайм», Даллес сказал: «Я прекрасно знаю, что в этой стране почти невозможно вести внешнюю политику, которую не одобряют евреи. Но я намерен вести политику, которая соответствует американским, а не еврейским интересам. Это ни в коем случае не означает, что я враг евреев, но я верю в то, что Джордж Вашингтон сказал в своей знаменитой прощальной речи: Продиктованная чувством симпатия к чужой стране ни в коем случае не должна заставлять нас вести политику, выгодную, прежде всего, этой чужой стране».

     

    Эти ясные, в принципе, само собой разумеющиеся слова стали сенсацией в послевоенных США и головной болью для сионистского лобби. После этой неудачи оно стало целенаправленно усиливать свое влияние на американскую внешнюю политику. Преемник Эйзенхауэра, Кеннеди, получил представление о сионистской жажде власти, когда он в 1960 г. выставил свою кандидатуру в президенты. Несколько известных и богатых евреев Нью-Йорка пригласили его на ужин. Один из них, всемогущий президент Америкэн Бэнк энд Траст Ко в Нью-Йорке и влиятельный лоббист демократической партии Абрахам Фейнберг сказал Кеннеди следующее: «Нам известно, что ваша избирательная кампания осложняется финансовыми трудностями. Наша группа готова помочь вам в этом, если вы на ближайшие четыре года отдадите нам руководство американской ближневосточной политикой. Разумеется, это останется строго между нами».


     

    Кеннеди был глубоко возмущен этой неприкрытой попыткой подкупа. Но он уже знал о гангстерских методах закулисной политики, сделал хорошую мину при плохой игре и сказал, что подумает. На следующий день он разыскал своего старого друга, журналиста Чарльза Бартлетта, чтобы обсудить с ним этот вопрос. Бартлетт рассказывал позже, что Кеннеди чувствовал себя глубоко оскорбленным этой еврейской наглостью:

     

    «Если я стану президентом, я позабочусь о том, чтобы впредь ни один кандидат в президенты не мог подвергаться такому бесстыдному шантажу. Этим я избавлю страну от многих неприятностей и сложностей».

    Но позже, придя к власти, Кеннеди не смог осуществить свое намерение установить финансирование президентских выборов из общественных средств, чтобы кандидаты не зависели от частных пожертвований и не подвергались шантажу.

     

    Попытка подкупа Кеннеди не была изолированным событием. Каждый кандидат в президенты и президент мог бы рассказать нечто подобное. Сионистское лобби заботится о том, чтобы в штабе личных советников главы государства и в разных министерствах были в изобилии представлены сионисты.

     

    Так ближайшим личным советником Трумэна был еврей Эд Якобсон. Важнейшими советниками Линдона Джонсона были закоренелые сионисты, супруги Крим. Серым кардиналом Кеннеди был Майер Фельдман, а позже упомянутый Абрахам Фейнберг, который консультировал позже и Джонсона. Но ни у одного президента не было такой огромной кучи еврейских советников, как у Картера.

     

    На президентских праймериз 1984 г. оба демократических кандидата, Гэри Харт и Уолтер Мондейл, целиком находились в руках сионистов, не говоря о том, что их кампаниями руководили еврейские финансовые магнаты, как раньше кампаниями Трумэна, Эйзенхауэра, Кеннеди, Джонсона и Картера. Из всех этих президентов только Эйзенхауэр однажды наложил «вето» на желания господ сионистов.
     

    (Примечание немецкого переводчика. Все рекорды побило сионистское влияние на президента Клинтона, министры и советники которого на 50% принадлежали к «богоизбранному народу»).

     

    Сионистское лобби ведет также активную шпионскую деятельность. Джордж Болл, один из самых опытных, умных, профессиональных политиков, сказал однажды: «Американские помощники Израиля не только оказывают мощное влияние на большинство членов Конгресса. Еще хуже, что почти ничего, что касается интересов Израиля, не может быть обсуждено даже в каком-нибудь исполнительном органе без того, чтобы на следующий день это не стало известно правительству Израиля. Глаз Израиля видит все».

     

    Джон Коннели, бывший губернатор Техаса, был в 1980 г. кандидатом в президенты от демократов. Когда он заявил, что Израиль должен начать вывод своих войск с западного берега реки Иордан и из полосы Газа, многие газеты, в том числе «Вашингтон Пост», робко ему зааплодировали.

     

    И что же произошло? Мигом собралась возбужденная толпа раввинов и других еврейских лоббистов и стала яростно протестовать против предстоящего уничтожения Израиля, при котором Америка будет играть роль помощника палача. Этого было достаточно, чтобы заставить замолчать тех, кого заклеймили как «антисемитов». Один еврей-республиканец, который баллотировался в мэры Филадельфии, категорически отказался фотографироваться вместе с Коннели, чтобы не быть запечатленным рядом с «палачом еврейского народа».

     

    Каким образом этой безумной, часто невероятно истеричной сионистской пропаганде удается до такой степени держать в порабощении американский народ и в других отношениях трезвых и морально здоровых интеллигентов и политиков, может показаться загадкой. Главная причина – беззастенчивый террор сионистов на всех уровнях американского общества.

     

    Это не в последнюю очередь касается университетов, которые по идее должны быть цитаделями открытых дебатов и свободы мнений и родным домом для всех любознательных и жаждущих истины.

     

    Во многих областях эти прекрасные предпосылки налицо, но как только речь заходит об Израиле и палестинском конфликте, евреи стараются с помощью шумных демонстраций и срыва собраний задушить академическую свободу в вихре своих эмоций. Все это организуют АИКОД и АДЛ, а в случае необходимости привлекают для грязной работы бандитов из Лиги защиты евреев, еврейской террористической организации, которую основал раввин Меир Кахане. Позже он эмигрировал в Израиль, стал там членом парламента и в 1992 г. был убит.

     

    Кахане, ярому ненавистнику арабов, принадлежит крылатая фраза: «Я не демократ, я еврей». Он открыто говорил о том, о чем другие сионисты по тактическим соображениям лишь тайком перешептываются. Партия Кахане стоит за самыми воинственными еврейскими поселенцами на западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, которые стремятся изгнать оттуда палестинцев.

     

    Знаменитый лингвист и борец за гражданские права Ноам Хомский, сам еврей, критически относится к Израилю, поэтому против него постоянно организуются кампании травли. Хомский говорит: «Когда я хочу выступить в каком-нибудь университете или где-либо еще, какая-то группа обычно распространяет листовки и брошюры без подписи с массой нападок на меня и с придуманными за меня цитатами. Я ни на один миг не сомневаюсь, что за этим кроется АДЛ, и распространители этих грязных анонимных листков часто сами в этом признаются. Это гнусный образ действий. Его единственная цель – нагнать на многих людей такой страх, чтобы они не осмеливались больше выражать свое мнение. Разумеется, это противозаконно. Мы не можем помешать АДЛ прибегать к таким методам, но мы должны их разоблачать».

     

    В апреле 1982 г. ежемесячник университета Беркли в Калифорнии опубликовал статью с критикой Израиля и его тогдашнего премьера Менахема Бегина. Последний, как известно, был террористом, ответственным за массовое убийство жителей деревни Деир Ясин.

     

    Сионисты развязали яростную кампанию травли Джеймса Шамуса, ответственного редактора этого журнала. В анонимных письмах с угрозами его призывали «отправиться следующим поездом в Освенцим». Разумеется, руководство еврейского союза студентов этого университета выдвигало против Шамуса и обычные обвинения, что он «отъявленный антисемит» и т. п.

     

    Но Шамус сумел доказать, что он сам еврей. После того, как он в следующем выпуске признал, что статья в предыдущем номере это был «жалкий антисемитизм наихудшего типа как по содержанию, так и по замыслу», ему выразили сочувствие. Да здравствует инквизиция!

     

    Когда профессора Эдуарда Саида, гражданина США и члена палестинского Национального совета, пригласили сделать доклад о палестинском конфликте в Вашингтонском университете, сионистские хулиганы собрались, чтобы сорвать это мероприятие и помешать Саиду говорить. Они выли и ревели хором: «Остановите террориста! Остановите убийцу евреев!»

     

    Могут задать вопрос, почему этих хулиганов, могильщиков свободы мнений, не арестовывает сразу же полиция, почему их не сажают на какое-то время за решетку, чтобы они немного остыли, не судят и не заставляют платить солидные штрафы? Ответ простой: сионисты имеют столь сильное влияние в большинстве штатов США, что у компетентных органов от страха – полные штаны, и они не решаются пустить в дело полицию.

     

    «Бедных» сионистов их друзья из СМИ изображают как «мучеников» и «будущих жертв холокоста в американском обществе, которое все больше заражается антисемитизмом и нацизмом». Но у любого политика, который решит использовать полицию, будут крупные неприятности и он вряд ли будет переизбран, потому что еврейское меньшинство – самое политически активное и экономически сильное из всех меньшинств в США.

     

    Евреи крепко держат в своих руках большинство СМИ в Америке – прессу, радио, но особенно телевидение. Если независимый репортер наберется храбрости чуть повнимательней рассмотреть Израиль под лупой или хотя бы робко выскажется против власти и наглости сионистского лобби, то на газету, радио и телестанцию, которые дадут ему слово, сразу же обрушится настоящий шквал еврейских протестов. Еврейские фирмы пригрозят, что не будут давать им рекламу. Такие угрозы заставляют отступить. Здесь проявляется ахиллесова пята капитализма.

     

    В Швеции условия несколько иные, здесь газеты, радио и телевидение субсидируются государством и зависят не только от частных финансистов, как в США, где из этого извлекают выгоду, в первую очередь, сионисты и тем самым другая страна – Израиль. Не надо быть убежденным социалистом и чистосердечно верить в блага социализма, чтобы признать, что некоторая доза социализма в капиталистических США – единственное лекарство против заразы сионизма.

     

    Эйзенхауэр, несмотря на его слабости, один из самых способных американских президентов ХХ века, как известно, предостерегал от той опасности, которую представляет для нации военно-промышленный комплекс. Но еще опасней не только для Америки, но и для всего мира сионистский властный комплекс, так как он не только привязывает США к пиратскому государству Израиль, но и терроризирует американское население, включая и тех евреев, которых с помощью этого террора заставляют выть вместе с сионистскими волками.

     

    Никто более подробно и профессионально не описал огромную, разрушительную власть сионистского лобби в США, чем бывший конгрессмен-республиканец Пол Финдли, автор книги «Они осмеливаются говорить». Это великолепная, но ужасная книга. Оке Рингберг, многолетний корреспондент шведской газеты «Дагенс Нюхетер» на Ближнем Востоке, посвящает работе Финдли особую главу своей книги «Кровь в Бейруте» (Карлссон, Стокгольм, 1987), в основу которой положена беседа с Финдли. Рингберг пишет: «Основной вывод книги Финдли состоит в том, что необыкновенно сильное влияние еврейского лобби и множества его дочерних организаций представляет собой опасность для свободы мнений и открытых дебатов. Эта опасность принимает самые различные формы: убийства, угрозы, убийства, поджоги, кампании травли, срыв собраний, попытки давления на местное радио и телевидение с целью предотвратить определенные публикации или помешать дискуссиям и т. д. Во время нашей беседы, которая состоялась в музее Авраама Линкольна в Спрингфилде, Финдли процитировал первого американского президента: Демократия не может процветать в атмосфере, в которой граждане не осмеливаются говорить открыто».

     

    Еще одна цитата из книги Рингберга: «Самое неслыханное унижение, какому когда-либо подвергалась сверхдержава США, имело место 8 июня 1967 г., через два дня после начала шестидневной войны. Американский корабль «Либерти», который не имел другого оружия, кроме пулеметов, был средь беда дня атакован в 15 км от Синайского полуострова. В течение двух часов израильские самолеты и торпедные катера обстреливали «Либерти», хотя американский флаг на нем был ясно виден. Перед этим израильские разведывательные самолеты несколько раз облетали корабль, причем шли так низко, что пилоты могли видеть команду. При атаке были убиты 34 матроса и 171 ранен. Это был явный акт войны. Но по приказу президента Джонсона обо всем этом умолчали».

     

    Почему такая невероятная снисходительность? Если бы такой акт неприкрытой агрессии против США совершило какое-нибудь другое государство, был бы, конечно, заявлен самый резкий дипломатический протест и, возможно, приняты репрессивные меры. СМИ хором кричали бы о «бандитском государстве», и его осудила бы ООН. Но Израиль остался безнаказанным и даже после этого продолжал год за годом получать миллиарды американской помощи для финансирования новых пиратских актов. Почему?

     

    Адмирал Томас Мур считает, что по причинам внутриполитического характера: «Джонсон боялся потерять еврейские голоса. Израиль нахально отговорился тем, что произошла «ошибка» и мог рассчитывать на то, что еврейское лобби уже уладило дело. Американский народ пришел бы в бешенство, если бы узнал, что произошло».

     

    В качестве еще одного доказательства влияния Израиля на американскую внешнюю политику, которое приводит к тому, что еврейское государство получает самую большую военную помощь, Финдли приводит следующий пример: «Во время октябрьской войны 1973 г. Израиль понес в борьбе против Египта и Сирии тяжелые потери, в частности, потерял много танков. Он обратился к США, чтобы немедленно их восполнить. В роли ангела-спасителя выступил госсекретарь Киссинджер. Никсон погряз в уотергейтском скандале, и уже тогда вырисовывалась перспектива его скорой отставки.

     

    Таким образом, Киссинджер принял за Никсона решение отправить в Израиль значительное количество танков. Их собирали во всевозможных местах, как в активных соединениях, так и со складов и даже непосредственно у производителей. Ничто не должно было стоять на пути максимально быстрого усиления израильской армии. Израиль хотел получить самые современные танки, вооруженные 105-мм пушками, но такие у самой Америки имелись лишь в ограниченном количестве и взаимен послали танки с 90-мм пушками. Но тут обнаружилось, что для них нет боеприпасов. Пентагон, как безумный, искал их повсюду, но не нашел.

     

    Офицер по имени Томас Планка, который служил тогда в Пентагоне, рассказывает: «Мы приложили максимальные усилия, чтобы найти снаряды, искали их везде, в армии и на флоте, но нигде не нашли 90-мм снаряды». Пентагон уведомил об этом Израиль и выразил свое сожаление.

     

    Через пару дней пришел ответ из Израиля: «Но ведь у вас есть 15000 гранат в виде запаса для морской пехоты на Гавайях». По словам Планки, это сообщение проверили и действительно обнаружили боеприпасы в указанном месте. Израильские военные лучше знали об американских запасах снаряжения, чем американские.

     

    Еще один пример. Ричард Хелмс во время шестидневной войны 1967 возглавил ЦРУ. Он вспоминает о случае, когда израильской армии прислали не те материалы. Израиль дал новый заказ на поставку нужных материалов, указав их секретный код. Одновременно Пентагону был задан вопрос: может быть, он неправильно понял пожелания Израиля? Хелмс считает, что уже тогда Израиль имел доступ ко всем важнейшим секретам.

     

    Адмирал Томас Мур знает другой характерный пример силы израильского лобби. Во время войны 1973 г. он был начальником Генштаба, а израильским военным атташе в Вашингтоне был Мордехай Гур, позже главнокомандующий вооруженных сил Израиля. Гур разыскал Мура и потребовал от него, чтобы США поставили Израилю самолеты с современными противотанковыми ракетами «Маверик». Мур возразил, что Америка имеет лишь одну эскадрилью таких самолетов, и Конгресс вряд ли согласится отдать эту эскадрилью Израилю. Тогда Гур твердо посмотрел Муру в глаза и сказал: «Вы дайте нам самолеты, а о Конгрессе я уже позаботился». Так и случилось. Единственная американская эскадрилья с ракетами «Маверик» досталась Израилю. Мур был против, но получил приказ от Никсона.

     

    Слово адмиралу: «Я не помню случая, чтобы президент отказал израильтянам в какой-либо просьбе. Любое их желание улавливали по глазам. К тому же они в каждый момент точно знали, что происходит. В конце концов дошло до того, что я больше не решался фиксировать что-либо письменно. Если бы американский народ знал, какую власть имеют эти люди над нашим правительством, он поднял бы вооруженное восстание. Наши граждане не подозревают, что происходит за кулисами».

     

    Пол Финдли наглядно показывает, что каждый, кто критикует Израиль, неизбежно расплачивается за это вплоть до того, что может быть положен конец его профессиональной карьере. Президенты испытывают панический страх перед еврейским лобби, Конгресс с готовностью выполняет любое его желание, СМИ и военные уступают его давлению. Даже самые умеренные критики этого лобби непременно объявляются агентами нефтяных магнатов, друзьями арабских террористов и антисемитами.

     

    Самое страшное из этих трех обвинений – последнее. «Антисемитом» объявляют практически каждого, кто не поддерживает политику Израиля. Малейший антиизраильский или проарабский уклон вызывает яростные нападки со стороны еврейского лобби. Его цель – защитить Израиль от какой бы то ни было критики. Разумеется, сионистские агенты не тратят времени на аргументацию, они пользуются иными методами, такими как клевета, жалобы начальству жертвы, занесение ее имени в публичный список «врагов», анонимные письма с угрозами или телефонные звонки, угрозы насилием и преступные нападения.

     

    Сионистское лобби в США – самая могущественная и страшная из всех политических групп влияния. Это даже нечто гораздо большее, чем просто группа влияния. Оно включает в себя множество тесно сотрудничающих друг с другом организаций, которые активно действуют на разных уровнях, как публично, так и за кулисами. Их деятельность охватывает почти все сферы американской политики.

     

    К самым заметным сионистским организациям относятся, прежде всего, АИКОД и АДЛ, о которых уже говорилось подробно. Эти два больших объединения имеют годовой бюджет в несколько десятков миллионов долларов. Задача АИКОД – поддерживать старые и постоянно завязывать все новые связи между израильским правительством и Конгрессом США. Этот Комитет влияет на конгрессменов во всех важных для Израиля вопросах, таких как американская помощь другим странам, внешняя торговля США и американская военная помощь союзникам. АИКОД действует примерно так же, как обычные лобби: приглашает политиков на ужины и в путешествия, снабжает их пропагандистскими трактатами, именуемыми «информацией», обеспечивает избранным политикам бесплатный отдых в Израиле и т. д.

     

    Иначе действует АДЛ. Она работает скорее как секретная служба тоталитарного государства, как орган надзора и контроля. Она стремится воспрепятствовать тому, чтобы какой-либо политик, который публично не одобряет политику Израиля и критикует безоговорочную поддержку Америкой еврейского государства, был выбран на общественную должность, а если он ее уже занимает, – чтобы был переизбран.

     

    Для этой цели АДЛ содержит в США (а через свои филиалы и в других странах) целую армию агентов, которые отслеживают все политические высказывания и непрерывно сообщают о них в своих докладах в центральный банк данных в штаб-квартиру АДЛ в Нью-Йорке и Иерусалиме.

     

    Допустим, один студент или учащийся сказал своему товарищу что-то против Израиля, и агент АДЛ (или еврей, знакомый с таким агентом) об этом узнал. Это высказывание передается дальше и оседает в банке данных. Через пару лет этот молодой человек, закончив учебу, станет соискателем общественной должности или выдвинет свою кандидатуру на выборах. АДЛ проведет тогда т. н. рутинный контроль в своем банке данных и обнаружит сделанное когда-то высказывание. Упомянутого молодого человека посетит агент АДЛ. Если подозреваемому удастся доказать, что это высказывание – грех молодости, что он с тех пор коренным образом изменился, АДЛ даст ему зеленый свет, т. е. не будет возражать против его кандидатуры. В противном случае его занесут в черный список. Местные еврейские организации и СМИ получат указание, что это антисемит.

     

    Если это окажется недостаточным для того, чтобы задушить в зародыше шансы нежелательного кандидата на выборах, АДЛ использует артиллерию более крупного калибра. Вместе с другими организациями она развернет кампанию травли, хлынет настоящий поток протестов и писем читателей. Предвыборные выступления «антисемита» будут срывать и ему в конце концов придется снять свою кандидатуру.

    Но АИКОД и АДЛ это только верхушка айсберга. Израиль поддерживают также Всемирная сионистская организация, Всемирный еврейский конгресс и множество еврейских организаций во всех западных странах. В Швеции это еврейские общины в Стокгольме, Гетеборге и Мальме, Объединенное собрание за Израиль, Шведское объединение евреев и христиан, Шведский Комитет против антисемитизма и т. д. Ко всем этим объединениям, которых в США несколько сот, добавляются еще Центр Симона Визенталя в Лос-Анджелесе и Еврейский центр документации Визенталя в Вене.

    Последний косвенно действует в интересах Израиля, так как он постоянно выслеживает мнимых «нацистских военных преступников», чтобы тем самым реанимировать воспоминания о т. н. «холокосте». Если бы СМИ не засыпали нас регулярно историями о «холокосте», евреи утратили бы свой статус жертв, который они умеют превращать в звонкую монету, причем речь идет о миллиардных суммах.

     

    Важной предпосылкой выживания давно обанкротившегося сионистского государства, которое держится на плаву только благодаря зарубежной экономической и военной помощи, является то, что СМИ США  и остального западного мира изображают Израиль как героическое государство добродушных, отважных евреев, окруженное жестокими и воинственными варварами-арабами, худшие из которых – палестинцы, все сплошь фанатичные, безжалостные террористы, враги всякого мирного урегулирования.

     

    Еще задолго до основания Израиля евреи прочно держали в своих руках основную часть американских СМИ. Двумя самыми значительными американскими ежедневными газетами владели евреи: семья Сульцбергер – «Нью-Йорк Таймс», а Катрин Мейер-Грэхем, дочь еврейского финансового магната Юджина Мейера, – «Вашингтон Пост».  Ей же принадлежит еженедельный журнал «Ньюсуик». Вторым по значению еженедельным журналом США «Тайм» руководит еврей Генри Грюнвальд, а третьим «Ю. С. Ньюс энд Уорлд Рипорт» – еврей Марвин Стоун. «Парейд», имеющая самый большой тираж, но мало известная за рубежом американская еженедельная газета, находится во владении семьи еврейских издателей Ньюхаус.

     

    Тремя крупнейшими американскими телерадиокомпаниями владеют евреи: АВС – Леонард Гольдензон, CBS – Уильям Пейли, NBC – Давид Сарнов и его наследники. Мало того: все крупные американские издательства контролируются евреями.

     

    Не все эти СМИ на 100% представляют интересы Израиля: есть очень много самостоятельно мыслящих журналистов и редакторов, которые постоянно сообщают вещи, неприятные для израильского правительства. Это происходит тогда, когда ситуация становится слишком явной, когда израильские солдаты на западном берегу Иордана и в секторе Газа убивают безоружных гражданских лиц.

     

    Но обычно удается затушевать правду о зверином облике сионистов и о жестокой оккупационной политике Израиля. Сионистское лобби постоянно оказывает сильное давление. Слишком откровенный репортер рискует легко быть уволенным и не найдет нового места, так как он внесен в черный список АДЛ.

     

    В исламском мире все знают, что кинопромышленность США и ее сияющий магическим блеском центр Голливуд с потрохами куплены сионистами. То, что в Голливуде с его огромной продукцией большей частью совершенно пустых фильмов и телесериалов господствуют евреи, должно вызывать беспокойство.


     

    Но это мнение не разделяет одна из ведущих западных еврейских газет, выходящий в Лондоне еженедельник «Джуиш Кроникл». В 1974 г. он опубликовал большую статью, в которой хвастался тем, что евреи по-прежнему крепко держат Голливуд в своих руках. 6 декабря 1974 г. большая американская еврейская газета «Джуиш Пост энд Опиньон» перепечатала эту статью под ликующим заголовком «Евреи господствуют в Голливуде». В ней говорится:

     

    «Евреи господствуют сегодня в Голливуде в такой же степени, как в детские годы кинопромышленности. Они господствуют как актеры, режиссеры и продюсеры. Том Тугенд пишет в лондонской «Джуиш Кроникл»: «Еврейское присутствие в Голливуде, прежде всего, исторический факт и очень немногие люди этого не знают.

     

    Представляется само собой разумеющимся, что евреи правят миром кино и что еврейские характеры и особенности выступают на передний план. Во время коктейль-парти все разговоры вертятся вокруг последних успехов или неудач «наших». Пол Ньюмен, Барбара Стрейзенд, Джоэл Грей, Тони Кертис, Дастин Хофман, Керк Дуглас, Вуди Аллен – это все «наши».

     

    Но гораздо важней этих и многих других любимых актеров евреи, которые стоят во главе, которые определяют выбор фильмов, боссы, директора, обладающие действительной властью, такие как Тэд Эшли в основанной и руководимой евреями кинокомпании Уорнер Бразерс, Гордон Стулберг в принадлежащей также евреям компании ХХ Сенчери-Фокс, Фрэнк Розенфельд и Дэниел Мельник в контролируемой также евреями компании Метро-Голдвин Майер, Давид Бегельман в еврейском компании Колумбия, Лев Вассерман и Дженнингс Ланг в еврейской компании Юниверсал Пикчерс и Чарльз Блаудон и Роберт Эванс в еврейской компании Парамаунт.

     

    Если мы перейдем к продюсерам и режиссерам, то мы обнаружим, что подавляющее большинство из них – евреи. Наконец, сценаристы образуют замкнутую еврейскую гильдию, на 80-90% состоящую из евреев. Тугенд задает вопрос: «Насколько еврейским является новое поколение деятелей кино в США?» На этот вопрос отвечает Чарльз Пауэлл, вице-президент компании МГМ: «Это ясно, как день, и особых исследований не требуется. Достаточно назвать лишь такие выдающиеся имена, как Ричард Бенджамин, Эллиот Голд, Рон Лейбман и др».

     

    Это пишут две еврейские газеты. К этому следует добавить, что евреи, составляя 3% населения США, контролируют 80% американского кино, телевидения и индустрии развлечений. Так было в 30-х годах, так обстоит дело и сегодня, может быть, в еще больших масштабах.

     

    Мрачные, садистские триллеры, единственная цель которых – внушить зрителям страх, весьма характерны для многих еврейских режиссеров, таких как Альфред Хичкок. Из более молодого поколения больше всего известен Стивен Спилберг, который зарабатывает на каждом новом фильме от 150 до 400 млн. долларов.

     

    Порнофильмы это тоже еврейская специальность. Взять хотя бы Джо Левина, который часто привлекает в качестве сценариста еврейского автора бульварных романов Робинса. На одном своем фильме «Первая ступень» Левин заработал 130 млн. долларов.

     

    Из всего это следует, что сионистское лобби в США это не просто группа влияния, а пятая колонна иностранного государства, которая может использовать свою огромную экономическую мощь и свой контроль над СМИ для давления на любое американское правительство.

     

    Ни один американский президент, ни одно правительство не выживут, если свора СМИ будет против них. Тот, кто владеет прессой, радио и телевидением, может свергнуть президента и его правительство.

     

    Даже насильственные акты сионистских экстремистов против арабов могут оставаться безнаказанными. Согласно опубликованному в американской газете «Виллидж Войс» внутреннему меморандуму ФБР, проведенное ФБР расследование деятельности террористов из Лиги защиты евреев было сорвано израильскими властями.

     

    В этом меморандуме, в частности, говорилось: «ФБР передало израильской тайной полиции многочисленные данные, но из расследования, на которое мы надеялись, 25 терактов и других нарушений закона Лигой защиты евреев ничего не вышло». ФБР запрашивало информацию о номерах телефонов, прежних судимостях и задержаниях, тюремных контактах, помощниках, адресах и загранпаспортах ряда подозреваемых. Но израильские власти вообще не ответили на этот запрос.

     

    Агенты ФБР из отдела борьбы с терроризмом очень часть встречались с израильскими представителями в Вашингтоне, но это не облегчило получение информации. Израильское посольство в США отказалось комментировать жалобу ФБР.

     

    Лига защиты евреев была основана в 1968 г. в Вашингтоне. Ее первым председателем был раввин Меир Кахане. В 1971 г. он эмигрировал в Израиль, где основал расистскую партию Ках, которая требовала изгнания всех арабов, живущих в Израиле и на оккупированных территориях. ФБР предполагало, что многие из подозреваемых в терактах находились в тесном контакте с этой Лигой и партией Ках. Расследование ФБР затруднялось тем, что подозреваемые имели двойное гражданство США и Израиля, что позволяло им без бюрократических проволочек курсировать между обеими странами, часто под своими еврейскими именами. Членов Лиги защиты евреев подозревали, в частности, в том, что они стояли за убийством Олекса Оде, бывшего председателя американо-арабской Лиги борьбы против дискриминации.

     


    21.

     


    Сионизм и евреи в США

    Вслед за американским политологом и журналистом еврейского происхождения Стивеном Айзексом политически сознательные евреи, по крайней мере, в США делят население мира не на евреев и другие народы, а на евреев и их врагов. Последние рассматриваются как «антисемиты», а сугубо просионистские неевреи – как «почетные евреи», подобному тому как в III Рейхе многих евреев причисляли к «почетным арийцам».

     

    Начиная с Ф. Д. Рузвельта все президенты США были «почетными евреями», кроме Эйзенхауэра, по указанию которого США в 1956 г. осудили в ООН Израиль как агрессора, и Никсона, который утратил звание «почетного еврея» по легкомыслию, когда во время уотергейтского скандала выяснилось, что он допускал при своих ближайших сотрудниках пренебрежительные высказывания о евреях. Особенно верным «почетным евреем» был Картер, который как баптистский фундаменталист считал евреев «богоизбранным народом». То же самое можно сказать о Рейгане.

     

    Для еврейского лобби лояльность по отношению к Израилю превыше всего, а лояльность по отношению к США зависит от того, насколько решительно США поддерживают Израиль. Если бы Америка отвернулась от еврейского государства и разорвала «особые отношения» с ним, это лобби протестовало бы всеми мыслимыми способами и сделало бы все, чтобы скомпрометировать свою страну в глазах мировой общественности.

     

    Согласно Стивену Айзеку, власть Израиля над богатыми и образованными евреями США осуществляется, в первую очередь, на психологическом уровне. Ее орудием является постоянное указание на антисемитскую опасность, которая в любой момент может принять угрожающие размеры и евреи могут попасть в беду или даже снова в газовые камеры. Без пугала реального или выдуманного антисемитизма сионизм и еврейское государство Израиль не смогут долго существовать.

     

    Если даже при самом сильном желании не удастся нигде обнаружить антисемитских преступлений, надо будет постоянно подогревать ужасы прошлого и подчеркивать, что они в любой момент могут повториться. Этим объясняется непрерывный поток все новых фильмов и телепередач об антисемитском национал-социализме и рьяное стремление пригвоздить к позорному столбу настоящих или выдуманных «неонацистов».

     

    Основой всей еврейской традиции является представление, будто евреи на протяжении всей истории подвергались непрерывным преследованиям. Травматический страх перед возможным в любой момент повторением этих ужасов целенаправленно используется сионистами. Каждый день евреям напоминают, что они живут во враждебном окружении, что страх – неотъемлемая часть еврейской самобытности, даже сама ее сущность.

     

    «Многие евреи страдают от этого постоянного страха. Они хотели бы жить как нормальные, здоровые, психически стабильные люди, но тут приходит сионизм и проповедует им, подняв указательный перст: Помните, что вы евреи, что окружающие народы вас ненавидят и в любой момент могут снова устроить погромы или отправить вас в газовые камеры. Ваша единственная защита в том, что у вас есть своя страна, Израиль, где вы можете найти убежище. Поэтому Израиль должен продолжать существовать, должен выжить во враждебном окружении, а это невозможно без финансовой и пропагандистской помощи с вашей стороны».

     

    Так действуют психологические механизмы сионистской агитации. Она падает на необычайно плодородную почву, потому что согласно еврейской религии преследования со стороны злых гоев – жестокая кара гневного Бога. При этом почти не играет роли тот факт, что многие евреи имеют первоклассное образование и обычно являются критически мыслящими интеллектуалами, которые любят называть себя «свободомыслящими» и презрительно воротят нос от политического и религиозного фанатизма, в том числе и еврейского.

     

    Рационализм и иррациональность часть идут рука об руку. Вспомним хотя бы еврейского психолога Фрейда с его болезненной сексуальной одержимостью и его «эдиповым комплексом» или Кафку с его жуткими кошмарами, запечатленными в таких его вещах, как «Процесс», «В исправительной колонии», «Замок» или «Превращение». А ведь Фрейд и Кафка писали задолго до прихода Гитлера к власти и преследований евреев при национал-социализме.

     

    Этот типично еврейский страх коренится в страхе перед Яхве. Айзекс очень наглядно описывает в своей книге, как реагируют евреи на одно лишь слово «еврей», произнесенное неевреем. Они обычно испытывают ужас, так как полагают, что имеют дело с антисемитом, который ненавидит евреев вообще и их лично тоже.

     

    На слово «еврей» наложено табу, кроме тех случае, когда оно употребляется в хвалебном контексте. Евреи считают себя священными и неприкосновенными, потому что в Торе постоянно подчеркивается, что они – «богоизбранный народ», который не должен пачкаться о другие, нечистые народы.

     

    Согласно Айзексу, этот иррациональный страх особенно характерен для сионистов, тогда как евреи-социалисты и те из них, кто занимается естественными науками и медициной, меньше этому подвержены.

     

    Еврей Айзекс, сотрудник влиятельной либеральной газеты «Вашингтон Пост» не боится назвать такие типично еврейские качества, как иррациональный страх и чрезмерная чувствительность, параноидальными. Он открыто говорит о «мании преследования», имеющей черты душевной болезни, промежуточной стадии между здоровьем и чистым безумием.

     

    Никто не скажет, что это случайность, когда узнает, что 80-90% американцев, обращающихся к психоаналитикам, евреи и что более 95% всех психоаналитиков США – тоже евреи. Айзекс считает, что без этой еврейской паранойи не было бы еврейского лобби, сионизма и государства Израиль. Можно бы еще добавить, что тогда не будет больше и повода сохранять в живом виде еврейскую религию. Лучше всего для евреев было бы просто ассимилироваться. Парочку ортодоксальных экземпляров можно было бы сохранить и показывать в музее за стеклом.

     

    То, что сионизм именно еврейскую ассимиляцию считает самой смертельной опасностью, явствует из постоянных предостережений ведущих сионистов. Так Наум Гольдман говорил 30 декабря 1964 г. на 26-м Всемирном сионистском конгрессе в Иерусалиме: «Ассимиляция представляет собой для вечного еврейского существования большую опасность, чем когда-либо в прошлом преследования, инквизиция, погромы и холокост» («Ле Монд», 1 января 1965).

    Эта цитата – решающее доказательство исполненного страха, травматического расизма сионистов.

    То, что оккупационное государство Израиль без массированной финансовой поддержки сверхдержавы – США не могло бы выжить, знает любой человек, интересующийся политикой. Шведская пресса тоже иногда об этом пишет. На протяжении многих лет Израиль, в котором всего 4 млн. жителей, получает такую же помощь, что и все другие страны мира вместе взятые. Каждый израильский гражданин ежегодно получает вдвое больше денег из американской казны, чем гражданин США. К этому еще добавляются огромные взносы еврейских организаций в США, которые по американским законам не облагаются налогом как «пожертвования».

     



    22.


    Семь постулатов
    сионистской лжи

     

    Чтобы завоевать симпатии мира, сионистская пропаганда пользуется рядом лживых тезисов, которые мы хотим рассмотреть пункт за пунктом.

     

    1) Первая большая ложь это тезис сионизма, будто Палестина – историческая родина евреев, страна их предков, на которую все евреи земного шара имеют историческое право. В данном случае мы имеем дело с тройной ложью, мегаложью.

     

    Исторической наукой доказано, что лишь часть современных евреев происходит от древних евреев. Последние представляли собой несколько кочевых пастушеских кланов с Аравийского полуострова, которые, возможно, перекочевали в Египет, а оттуда дальше, в Ханаан, современную Палестину, где они вели войну против местного оседлого населения, но одновременно частично заимствовали его культуру и смешались с ним.

     

    Покойный профессор Х. С. Нюберг писал в своей статье «Свидетельства Ветхого Завета», что царство израильского царя Давида по сути своей было чисто ханаанейским. Давид целиком усвоил ханаанейскую монархическую идеологию, которая была типичной для Переднего Востока вообще, и эта идеология определяла характер израильского царства до тех пор, пока оно существовало.

     

    Иначе говоря, древний библейский Израиль был совсем не еврейским. Даже согласно еврейской Библии, тому Ветхому Завету, который Израиль использует сегодня как историческое руководство для оправдания захвата Палестины, утверждение, будто Палестина – историческая родина евреев, это ложь. В Торе, точнее в 1-й книге Моисея, глава 11, стих 31, говорится, что еврейский праотец Авраам происходил из Ура халдейского, т. е. из современного Ирака. Оттуда он со своей свитой перекочевал сначала в Ханаан, а оттуда, опасаясь от голода, – в Египет.

     

    Кроме того, согласно Библии, народ Израиля никогда не владел всей Палестиной, а только частями ее. К тому же он непрерывно нарушал заповеди своего племенного бога Яхве, из-за чего утратил право претендовать на эту страну.

     

    2) Вторая большая ложь сионистов это их основной тезис, будто евреи всего мира составляют единый народ. В своем т. н. «Законе о возвращении» Израиль торжественно объявил, что он является родиной всех евреев и поэтому автоматически предоставляет им гражданство. А изгнанные палестинцы, их дети и внуки, всего около 3 млн. человек, не имеют права вернуться на свою родину.

     

    То, что евреи – единый народ, – явная ложь. Они живут почти во всех государствах мира и являются их гражданами. Есть не только американские, французские, шведские и российские евреи, но также арабские евреи в Западной Азии и Северной Африке, черные евреи в Эфиопии, коричневые евреи в Индии, персидские евреи в Иране, желтые евреи в Юго-Восточной Азии и т. д. Все эти евреи на протяжении столетий и тысячелетий смешались с местными народами и во многих случаях обращали людей этих народов в свою веру. Так, например, в V веке н. э. существовало иудейское царство в Йемене. Несравненно большее значение имело Хазарское царство на юге России. Хазары, тюркский народ, обратились в VIII веке в иудаизм по следующей причине. Они сочли свою примитивную анимистическую веру недостойной великой державы и захотели принять одну из монотеистических религий. Они выбрали иудаизм, потому что за ним не стояла никакая политическая сила в отличие от христианства близкой Византии и ислама не очень далекого Багдада. Умерший в 1983 г. еврейский писатель Артур Кестлер безупречно подтвердил это документами в своей книге «13-е колено».

     

    Под тринадцатым коленом подразумевались хазары. Из двенадцати первоначальных колен, на которых ссылаются евреи, сохранилось только колено Иуды, остальные одиннадцать колен бесследно исчезли.

     

    В 4-й книге Царей, 17-я глава, стихи 16-18, говорится: «И оставили все заповеди Господа, Бога своего, и сделали себе литые изображения двух тельцов и идола Ашеры и поклонялись всему воинству небесному и служили Ваалу, и проводили сыновей своих и дочерей своих через огонь, и гадали, и волшебствовали, и предались тому, чтобы делать неугодное в очах Господа и прогневлять Его. И прогневался Господь сильно на израильтян и отверг их от лица Своего. Не осталось никого, кроме одного колена Иудина».

     

    Таким образом, евреи в большинстве своем не являются потомками колена Иудина, их происхождение совсем иное. Восточные евреи или ашкенази, т. е. в основном, евреи из Польши и России, которые составляют в Израиле элиту, принадлежат к хазарской ветви. Почти вся сионистская правящая каста – ашкенази. Давид Бен-Гурион (Грюн) был родом из Польши, Менахем Бегин и Ицхак Шамир тоже, Голда Меир (Меерзон) – из России. Один из немногих западных евреев (сефардов), занимающих высокие посты, – Шимон Перес.

     

    Ирония судьбы в том, что руководители государства Израиль, которые ссылаются на то, что Бог обещал Ханаан, т. е. Палестину, их праотцу Аврааму, сами происходят вовсе не от этого Авраама, а от тюркского народа из Южной России, хазар, из которых ни один никогда не был в библейском Израиле. Так что это большая ложь, когда сионисты в самом Израиле и вне его оправдывают свои притязания на Палестину ссылками на Библию, так как сами они исторически происходят из Южной России.

     

    3) Третья столь же большая, сколь и наглая ложь, с помощью которой сионисты обманывают легковерных христиан в западном мире, заключается в том, что евреи имеют божественное право на Палестину, потому что их бог Яхве, согласно Ветхому Завету, избрал их и обещал им эту страну и даже больше – всю обширную область от Нила до Евфрата.

     

    Есть ли действительно религиозное право, которое позволяет с помощью хитрости, насилия и террора порабощать целый народ и отнимать у него его землю? В отношениях между цивилизованными народами и государствами действует только международное право, согласно которому у сионистов нет ни малейших оснований претендовать на древнюю арабскую землю Палестину. Так что все очень просто, хотя многим людям трудно это понять, потому что они обмануты сионистской пропагандой.

     

    Мало того. Согласно их собственной Библии, сионисты претендуют на Палестину, потому что их бог Яхве обещал им ее, но только при условии, что они будут строго соблюдать его законы и заповеди. Но это делают лишь немногие ортодоксальные евреи и как раз они протестуют против создания государства Израиль, потому что, по их убеждениям, оно может быть основано только после пришествия Мессии, а Мессия еще не пришел. Терпеливо ожидая его пришествия, эти ортодоксальные евреи именуют нынешний Израиль «творением Дьявола» или даже «самим Сатаной».

     

    4) Четвертая большая ложь сионистов гласит: Израиль – единственное убежище евреев от «антисемитизма», который, как уверяют сионисты, периодически угрожает евреям во всех странах. Но Израиль вовсе не может обеспечить своим гражданам безопасность. Они переживают одну войну за другой, так как они пришли на эту землю как захватчики и терроризируют палестинское население.

     

    В Израиле евреи находятся даже в меньшей безопасности, чем где бы то ни было в мире: в Америке, скандинавских странах, Франции или России. Во всех этих государствах евреи – полноправные, равноценные граждане.

     

    Во многих странах они даже пользовались или пользуются особыми правами. Например, в СССР при Ленине и Сталине они были привилегированной прослойкой. За «антисемитизм» полагалась смертная казнь, синагоги находились под защитой, в то время как церкви сжигали или превращали в гаражи, бассейны или парткомы.

     

    Если бы Израиль действительно был единственным надежным прибежищем для евреев, они устремились бы туда толпами. Но это не происходит. Большинство евреев предпочитает «безопасности» в Израиле жизнь в диаспоре, в «изгнании», как неправильно переводят это слово, – в Америке, Швеции и т. д. Кроме того, эмиграция из Израиля в настоящее время значительно превышает иммиграцию. Уезжают даже сабры, евреи, родившиеся в Израиле. Частично по экономическим причинам, частично как раз ради большей безопасности.

     

    Все большее число евреев воспринимает Израиль как очаг напряженности. Он возник на чужой земле и отторгается всем арабским миром. Менее чем за полвека своего существования еврейское государство пять раз вело войны. Оно все больше превращается в вооруженную крепость, где к каждому нееврею относятся с недоверием и шпионят за ним. Израиль это новое большое гетто.

     

    5) Пятая большая ложь сионистов – уверение, будто Израиль с самого начала был многообещающим, демократическим и гуманным государством социальной справедливости. Это просто пыль в глаза. Еврейское государство возникло благодаря хитрости, насилию и террору. Сначала сионисты заманили в Палестину толпы евреев из лежавшей в руинах послевоенной Европы. Позже они заставили уехать в Израиль многих евреев из арабских стран, причем некоторым евреям угрожали их агенты или даже убивали их, а вину сваливали на «арабских мусульманских фанатиков».

     

    На британской подмандатной территории Палестина вооруженные террористические организации сионистов навели такой ужас, что это привело к изгнанию от 750.000 до 1,5 млн. палестинцев. Боссы сионистов, такие как Менахем Бегин, видный член разбойничьей банды «Иргун Цвай Леуми», совершили самые мерзкие преступления. Так Иргун по приказу Бегина сравнял с землей целую арабскую деревню с 350 жителями. Позднее Бегин стал вождем партии Ликуд, депутатом Кнессета и наконец премьер-министром. В качестве последнего он несет ответственность за другие массовые убийства, в частности, за вторжение по его приказу в Ливан в 1982 году.

     

    Другим видным еврейским террористом был Ицхак Шамир, вожак банды «Штерн», убившей шведского посредника ООН и друга евреев Фольке Бернадотта. Шамир позже тоже стал премьер-министром. Да, перед террористами и массовыми убийцами в Израиле открываются возможности блестящей карьеры.

     

    Таким образом, Израиль с самого начала был ярко выраженным террористическим государством, чуждым демократии и гуманности. Хваленая израильская демократия с ее еврейской многопартийной системой целиком находится на службе шовинистического сионизма, который лишает прав и угнетает палестинцев. Это лишь видимость демократии.

     

    Со свободой слова дела обстоят не лучше, так как властвует цензура: палестинские газеты и книги постоянно конфискуются военными властями. То же самое с законностью: палестинцев бросают в тюрьмы после фарса в стиле Кафки вместо суда.

     

    Израиль прилежно применяет исключительные законы, введенные англичанами во время их мандата. Тогда эти законы вызывали ярость сионистов, но едва они пришли к власти, они заимствовали эти поносимые ими законы и обратили их против палестинцев. Все эти факты известны на протяжении десятилетий и подтверждены множеством документов.

     

    Тем не менее, шведские политики и писаки по приказу своих сионистских кукловодов продолжают молоть вздор об израильской демократии, якобы единственной демократии на Ближнем Востоке. Это насмешка над истиной и оскорбление жертв этой мнимой «демократии», попирающей права человека.

    6) Шестая большая ложь ложь сионистской пропаганды рассчитана, прежде всего, на западный мир. Согласно ей т. н. «Рабочая партия», во главе которой стояли и стоят такие люди, как Давид Бен-Гурион, Моше Шарет, Леви Эшкол, Моше Даян, Голда Меир, Ицхак Рабин, а ныне выкормыш Бен-Гуриона Шимон Перес, это особенно миролюбивая и демократическая партия, выступающая за гуманную политику.

     

    С самого начала было ясно, что это блеф. Рабочая партия в сущности такая же сионистская, милитаристская и агрессивная партия, что и партия Ликуд Бегина и Шамира, исповедующая открытый шовинизм.

     

    Две агрессивные войны 1956 и 1967 гг. развязали Бен-Гурион и Эшкол, оба из Рабочей партии. Изгнание 750.000 палестинцев тоже осуществлялось под руководством «рабочего правительства», хотя самыми мерзкими террористическими группами, Иргун и Штерн, руководили правые сионисты.

     

    Здесь уместно процитировать книгу еврейского писателя Джона Кимхе «Семь павших столпов» о Моше Даяне, тоже из Рабочей партии: «11 июля 1948 г. Моше Даян со своим отрядом в быстром темпе ворвался в Лидду, приказал стрелять по всему, что движется, и посеял панику и ужас. Арабское население этого города, 30.000 человек, бежало или было силой выгнано в направлении на Рамаллах. На следующий день перед яростным террором капитулировал и Рамаллах. Оба города были опустошены и разграблены победоносными израильтянами». Сионисты остаются сионистами, независимо от того, левые они или правые.


     

    Процитируем также ряд высказываний ведущих сионистов из Рабочей партии. Начнем с Давида Бен-Гуриона, первого, многолетнего премьера государства Израиль и вождя т. н. Рабочей партии.  Он писал в своей изданной в 1970 г. на шведском языке книге «В годы войны и мира»:

     

    «Для большинства евреев Израиль это Сион. Сион для них это нечто совершенно особенное, это место, где они всегда хотели бы жить. В принципе, Сион это родина, но это также убежище и в то же время – заманчивое предприятие, задача, которую нужно выполнить, будущее, которое нужно завоевать. В чем же заключается здесь наша задача? Что должен еврейский народ создать в Израиле? 3300 лет назад жил один еврей, величайший из всех евреев, и он предначертал, что мы здесь должны создать. Его слова действительны сегодня так же, как в то время, когда они впервые были произнесены. Разумеется, я говорю о Моисее. Рассказ о Моисее это золотая жила, откуда можно черпать знания о евреях и их традициях, которые они сохраняли тысячелетиями и сохранению которых они со своей стороны обязаны продолжением своего существования».

     

    Здесь написано черным по белому: Тора, ветхозаветное Пятикнижие Моисеево и сам Моисей как главная фигура это основа сионизма.

     

    11 октября 1961 г. Бен-Гурион сказал в Кнессете об изгнанных и порабощенных палестинцах: «Израиль никогда не сможет согласиться с тем, чтобы арабские беженцы вернулись. На коварные предложения, обеспечить этим беженцам свободу выбора, Израиль отвечает четким и однозначным отказом. Израиль твердо убежден, что такие предложения, которые сводятся к возвращению арабских беженцев, продиктованы циничным расчетом разрушить Израиль и уничтожить евреев… Есть лишь одно решение проблемы арабских беженцев: эти люди должны осесть среди себе подобных в странах, где для них есть достаточно места» («Нью-Йорк Таймс», 12 октября 1961).

     

    В интервью израильской газете «Гаарец» Бен Гурион сказал 16 февраля 1960 г.: «Нас не беспокоит то, что говорят и думают гои. Нас беспокоит лишь то, что они делают: на пользу нам их действия или во вред».

     

    Другая ведущая деятельница Рабочей партии, безмерно восхваляемая в США и в Швеции Голда Меир говорила о палестинских беженцах в Кнессете в октябре 1961 г. Согласно израильскому журналу «Нер» (сентябрь-октябрь 1961 г.), она сказала при этом: «Тот, кто постоянно выступает за право арабских беженцев вернуться на родину, должен подумать о том, готов ли он взять на себя ответственность за последствия, так как речь идет о выживании Израиля. Лучше раз и навсегда четко и ясно сказать, что мы этого никогда не допустим».

     

    8 ноября 1961 г. просионистская газета «Нью-Йорк Таймс» сообщила: «Кнессет занимает по вопросу о беженцах непреклонную позицию. Подавляющим большинством он одобрил точку зрения правительства Рабочей партии, согласно которой бежавшие или изгнанные арабы не смогут вернуться на территорию, которая потом отошла к государству Израиль. Результаты голосования – 68:7. Одновременно Кнессет полностью поддержал заявление премьер-министра Бен-Гуриона от 11 октября, в котором он однозначно отклонил предложение ООН, согласно которому палестинские беженцы имели бы право вернуться на свою родину, которая сегодня принадлежит Израилю».

     

    Таким образом, еще в 1961 г. «рабочее» правительство Бен-Гуриона решило, что изгнанные насилием и террором палестинские беженцы никогда не смогут вернуться в свои дома. Они должны, по Бен-Гуриону, осесть в чужих странах.

     

    Если сегодня такой ястреб и супернационалист, как премьер Ицхак Шамир, категорически отвергает любое мирное соглашение с палестинцами, предусматривающее возвращение беженцев на родину, в этом нет ничего нового и типичного только для израильских правых, так как т. н. левые, Рабочая партия, с самого начала открыто занимали точно такую же позицию.

     

    Относительно оккупированных Израилем в 1967 г. западного берега Иордана и полосы Газа ведущие представители Рабочей партии тоже давно уже высказывались вполне однозначно. Так Моше Даян заявил 9 февраля лондонскому сионистскому журналу «Джуиш Кроникл»: «Границы Израиля должны включать Иудею и Самарию (т. е. западный берег Иордана), которые являются исторической колыбелью еврейской нации».

     

    15 декабря 1967 г. Ицхак Рабин, генерал, депутат Кнессета, а позже премьер-министр и министр обороны, сказал в интервью тому же журналу: «Основание государства Израиль, которое включает в себя также Иудею и Самарию, – величайшее достижение еврейства со времени разрушения второго храма в 70 году». Рабочая партия и поныне верна этой политике, которая сводится к аннексии де-факто оккупированных территорий.

     

    7) Седьмая большая ложь, распространяемая сионистской пропагандой, заключается в том, что сионисты будто бы уважают лояльность евреев, живущих за пределами Израиля, по отношению к тем государствам, в которых они живут. При этом все израильские сионистские вожди разъезжают как бродячие проповедники по всем странам, с одной конференции на другую, и произносят пламенные речи, призывая к безусловной солидарности с Израилем и энергично возражая против тезиса, что еврейство это только совокупность людей, исповедующих иудаизм.
     

    9 января 1959 г. выходящая в Нью-Йорке на языке идиш газета «Дейли Форвард» рассказала о большой речи тогдашнего председателя Всемирной сионистской организации Наума Гольдмана, обращенной к американским евреям:

     

    «Д-р Гольдман призвал евреев США и других стран набраться мужества и открыто заявить, что они испытывают двойную лояльность – по отношению к стране, где они живут, и еще более сильную – по отношению к Израилю. Евреи никогда не должны позволять настолько увлечь себя патриотическими фразами, чтобы быть лояльными только и в первую очередь к той стране, где они живут. Они должны быть безусловными патриотами только еврейского государства Израиль».

     

    Газета «Джуиш Ньюслеттер» писала 9 сентября 1957 г.: «Д-р Гольдман согласен с Бен-Гурионом в том, что все евреи, живущие в диаспоре, т. е. вне Израиля, находятся в Изгнании и только в Израиле они могут обрести свободу и спасение. Но конкретный процесс переселения в Израиль это пункт, по которому они расходятся. Если Бен-Гурион выступает за то, чтобы это переселение произошло как можно быстрей, то Гольдман считает, что речь идет о длительном процессе. Пока же евреи диаспоры могут и должны оказывать Израилю экономическую, финансовую, политическую и культурную помощь в таком же, если не в большем объеме, чем в том случае, если бы они туда переселились, так как израильтяне и евреи диаспоры это один и тот же народ».

     

    Всемирная сионистская организация, Еврейское агентство и государство Израиль образуют единый комплекс, который стимулирует «еврейское воспитание для Алии». Алия – это возвращение на родину. Во всех странах, где есть какое-то количество евреев, т. е. и в Швеции, эти организации стараются внушать еврейским детям привязанность и лояльность к Израилю как к настоящей родине евреев.

     



    23.



    Так называемая «русская» революция
     

    Утверждение, будто марксистско-ленинский Советский Союз был антисемитским государством, это анекдот, притом неудачный. Праотец коммунизма Карл Маркс был стопроцентным евреем: он происходил из раввинского рода. 80% главных комиссаров в ленинской России были еврейского происхождения, хотя евреи составляли всего около 3% населения страны.

     

    Из 19 членов первого правительства Ленина 12 были евреями, в том числе Шмидт (нарком общественных работ), Пфингштейн (нарком борьбы с контрреволюцией), Кукорский (нарком торговли), Шлихтер (нарком конфискации частных имений) и Семашко (нарком здравоохранения).

     

    Еще выше был процент евреев в разных наркоматах. Например, в наркомате внутренних дел 9 из 10 комиссаров были евреями: Эдерер, Розенталь, Гольденрубин, Красиков, Рудник, Крохмаль, Мартензон, Пфейферман и Шнейдер.

     

    В наркоминделе все 17 большевистских дипломатов принадлежали к «богоизбранному» народу: Марголин, Фриц, Иоффе, Левин, Аксельрод, Бек, Бейнтлер, Мартенс, Розенфельд, Воровский, Войков, Малкин, Раковский, Мануильский, Ацбаум, Грундбаум.

     

    13 из 14 членов ВДНХ тоже были потомками Авраама: Мерзвин, Сольфейн, Гарскин, Берта Гиневич, Гурко, Закс-Гладнев, Вейсман, Аксельрод, Михельсон, Фюрстенберг и Коган (секретарь Фюрстенберга).

     

    В наркомате юстиции все 8 комиссаров были евреями: Штейнберг, Берман, Луцкий, Берг, Койнбарк, Шервин, Гаусман и Шрадер.

     

    В наркомате народного образования 7 из 8 комиссаров и их ближайшие сотрудники были евреями: Гройним, Лурье, Розенфельд, Ятц, Штернберг, Золотин и Грюнберг.

     

    В РВС сидели одни евреи, 15 штук: Троцкий, Шородок, Сланский, Пец, Гершенфельд, Фрунзе, Фишман, Позерн, Шуцман, Губельман, Эвинзон, Диц, Глузман и Кальман.

     

    Наркомторг возглавляли 14 евреев: Каменев, Красиков, Шотман, Гейкина, Эйсмонт, Ландман, Крейниц, Альперович, Герцен, Шильмон, Таврид, Ротенберг, Кляммер и Киссвальтер.

     

    Ленин был на четверть еврей (его мать, урожденная Бланк, была полуеврейка). В ЦК партии на 27 евреев приходилось всего два нееврея. (Далее автор приводит один из самых фантастических своих списков, напихав в него людей, которые никогда не были членами ЦК. – Примечание переводчика.)

     

    В ЧК из 34 комиссаров был 31 еврей: Дзержинский, Лимберт, Фогель, Дейхин, Бизенский, Розмирович, Свердлов, Янсон, Кнейвиц, Финеш, Делянов, Зискин, Гольден, Шоловский, Рентенберг, Пернштейн, Кникизен, Блюмкин, Грюнберг, Ланц, Гейкина, Рифкин, Камков, Закс, Вайнштейн, Леиндович, Глейштейн, Гельфанд, Лазаревич, Силенкус и Модель.

     

    Можно еще долго продолжать этот перечень еврейских комиссаров первых лет советской власти. Преобладание евреев среди большевиков давно уже зафиксировано документально, так что все говорит за то, что овеянная легендами «русская революция» была по сути своей не русской, а еврейской  революцией. Новые властители России были в большинстве своем евреи.