______________________________________________
книга Ахмеда Рами
: 
Жиз
н
ь за  свободу

______________________________________________

15-

 
В Швеции



25 августа 1973 г. я летел из Парижа в Стокгольм с фальшивым паспортом. Я был совершенно не подготовлен к тому, что меня ожидает в Швеции. Согласно фальшивому паспорту, меня звали Идриси. Я сам отклеил фотографию настоящего владельца и вклеил свою.

Рядом со мной в самолете сидел молодой швед по имени Хэкан Фреден, который возвращался из отпуска, проведенного во Франции. Я представился как "Идриси из Алжира". Хэкан работал инженером в университетской больнице в Упсале. Название этого города я услышал тогда впервые. Узнав, что я не курю и не пью, Хэкан попросил меня взять для него дополнительную норму товаров, не облагаемых пошлинами. Это было мое первое знакомство со шведом.

В аэропорту я без особых хлопот прошел паспортный и таможенный контроль. Хэкан предложил мне переночевать у него в Упсале, а на следующий день поехать в Стокгольм. Я сказал ему, что хочу неделю провести в столице его страны в качестве туриста. Он жил в развалюхе без горячей воды и кухни, с туалетом во дворе, а ведь он был инженер! Но он максимально экономил на жилье, чтобы скопить денег на путешествия.

На следующий день я сел на поезд на Стокгольм. Я обещал Хэкану позвонить ему перед моим отъездом из Швеции. Перед зданием главного вокзала в Стокгольме, я спросил нескольких людей, не знают ли они дешевую гостиницу, где можно было бы несколько раз переночевать. Один человек лет 50 предложил мне свою помощь. Мы сели на автобус и поехали к студенческому общежитию "Домус". Я получил там комнату с кроватью, но без постельных принадлежностей. Человек, который помогал мне в поисках жилья, предложил мне ими обзавестись, но я дал ему понять, что могу спать просто на матрасе.

Вечером он вернулся, но я не захотел ему открывать. Я узнал его голос, но был крайне недоверчив. В конце концов, я находился в бегах. Он ушел, но лишь после того, как просунул мне в щель для писем простыню и наволочку. Поскольку у меня, кроме фальшивого паспорта, не было никаких документов, удостоверявших мою личность, я не решался пойти в полицию и заявить о себе. Я боялся, что меня арестуют за то, что я въехал с чужим паспортом. Но как мне устроить так, чтобы можно было остаться в Швеции?

Мне непременно нужно было найти кого-то, кто облегчил бы мне первый контакт с полицией. В первые дни я никому не сказал, кто я на самом деле. Через несколько дней я познакомился со шведским юристом по имени Леннарт Аспегрен, который работал в шведском обществе помощи беженцам, а также сотрудничал с "Эмнести Интернэшнл". Ему и другому активному члену обеих этих организаций, греку по имени Пониридис (впоследствии он стал греческим послом в Швеции), я открыл, кто я, и признался, что хотел бы остаться в Швеции в качестве политического эмигранта. Но оба они не знали, как среагирует полиция на мой фальшивый паспорт.

Пониридис предложил мне пойти с ним и с Аспегреном в полицейский участок в Кунгсхольмене и подать заявление о предоставлении политического убежища. Правда, был риск, что полицейские меня арестуют и вышлют, - приходилось учитывать и такую возможность. Поэтому я взял с собой пару английских учебников. Если я окажусь, как говорят немцы, "за шведскими гардинами", т. е. в тюрьме, по крайней мере будет, что изучать.

В последний день первой недели моего пребывания в Швеции, в пятницу, я отправился с Пониридисом в упомянутый полицейский участок, взяв с собой свой красный чемоданчик с одеждой и книгами. Мы представились очень привлекательной даме по имени Керстин, которая работала криминальным инспектором. Разумеется, я нервничал и боялся.

Пониридис стал рассказывать по-шведски, что он знает обо мне, но она быстро прервала его и стала на французском языке задавать вопросы непосредственно мне. Я остался с ней наедине в ее кабинете. Она была очень дружелюбной и приветливой. Когда она узнала, что я приехал с фальшивым паспортом, ей захотелось знать, почему. После того, как я рассказал ей свою историю, она поздравила меня с тем, что мне удалось выбраться из Марокко живым. Она спросила меня также, где я предпочел бы жить в ожидании официального полицейского допроса, в гостинице или в какой-нибудь семье. По разным причинам я выбрал второй вариант.

После переговоров с социальным ведомством она связалась с одной семьей, которая жила в Аксельсберге к югу от Стокгольма. Она позаботилась о том, чтобы я получил деньги, и попросила, чтобы я вернулся на следующий день с парой новых фотографий, чтобы я мог получить вид на жительство для иностранца. В социальном ведомстве я получил адрес семьи, в которой я временно должен был жить, деньги на одежду и месячный проездной на метро.

Семья Хеделль состояла из матери Анны-Софии, дочери Цецилии, сына Никласа и пятерых собак. Я получил отдельную комнату и мог в любое время пользоваться кухней и ванной. Все относились ко мне очень дружелюбно. Анна-София знала французский язык (по-английски я тогда почти не говорил) и выполняла роль переводчицы. Я позвонил моим друзьям, Аспегрену и Пониридису, и рассказал им, как продвигаются дела, а также о том, что я вскоре должен буду подвергнуться официальному допросу в полиции. От полиции о моем бегстве из Марокко и о моем теперешнем пребывании в Швеции узнали и СМИ. Многие люди, которых я знал в Марокко, считали меня мертвым, и сообщение о моем счастливом бегстве было для многих немалым сюрпризом.

Первым сообщило эту новость французское информационное агентство АФП. Отделением этого агентства в Стокгольме руководил Жорж Эрбуз, бывший французский офицер, который служил в Марокко, а после ухода на пенсию стал журналистом. Он хорошо знал ситуацию в моей стране и слышал обо мне, хотя раньше мы с ним не встречались.

Как только французские СМИ, которые живо интересовались ситуацией в Марокко, узнали из телеграммы агентства АФП, где я нахожусь, их журналисты развернули лихорадочную активность. Французские ежедневные и еженедельные газеты напечатали сообщение о моем появлении в Стокгольме крупным шрифтом. Это известие передали также французское радио и телевидение и радио Люксембурга. Репортеры газет "Пари-Матч", "Экспресс", "Нувель Обсерватер", "Монд" и агентства РТЛ разыскивали меня в шведской столице, чтобы взять у меня интервью. Короче, мое удачное бегство взметнуло целый вихрь информации. Даже марокканские газеты напечатали сообщение агентства АФП на первых страницах.

Так мои родители, братья, сестры и друзья в Марокко узнали, что я жив. Узнала об этом и моя французская знакомая. Она находилась в магазине города Бове и листала "Пари-Матч", когда вдруг увидела мою фотографию. Прочитав о моей судьбе, она упала в обморок прямо посреди магазина.

В начале моего пребывания в Швеции я познакомился с одним человеком, который стал одним из моих лучших друзей. Его звали Станислав Романов, он был политэмигрант из Польши. Так мы встретились, я, беглец от проамериканской капиталистической диктатуры, и он, беглец от просоветской коммунистической диктатуры. Он очень помог мне в первое время, так как приехал в Швецию на два года раньше меня и знал шведский язык.

В сентябре 1973 г. у меня взяло интервью и шведское телевидение. Репортера звали Ларс-Ола Борглид. Мои первые впечатления от Швеции и ее народа были прекрасными. Общественный строй, страна, ее природа, сами шведы - все мне очень нравилось. Особенно импонировала мне политическая система со всеми ее правами человека и свободами, которые действительно существовали на практике, а не были просто вывеской.

Если бы я, мечтавший о свободе и демократии, бежал в Алжир или одно из коммунистических государств, в Польшу, Россию или на Кубу, меня вскоре постигло бы жестокое разочарование, и я, возможно, стал бы думать, что идеалы, за которые я боролся в Марокко, - пустые, неосуществимые мечтания. Реальность отрезвила бы меня. Но, к счастью, я попал в Швецию и увидел, что мои мечты вполне осуществимы.

Здесь были действительностью права человека и свобода мнений, плюрализм и терпимость и, что важней всего, - политическое и экономическое равенство и демократия. Многие принципы первоначального Ислама, такие как человеческое достоинство, свобода и справедливость, воплощены в жизнь в Швеции несравненно лучше, чем в таком именующем себя исламским государстве, как Марокко.

Даже видение рая, такого, каким он описан в Коране и каким представлялся мне в моих фантазиях, предстало передо мной, когда я прекрасным августовским вечером впервые усидел с самолета Швецию и ее роскошную природу. А когда я в первый раз попал в Скергарден, я стал представлять себе рай еще более прекрасным, чем раньше. Но, несмотря на мое безграничное восхищение Швецией, мои мысли постоянно возвращались к людям в Марокко, откуда я был родом. Моей главной мечтой всегда было, изменить тамошнюю систему таким образом, чтобы люди могли надеяться на достойное будущее. Я хотел совершить там демократическую революцию, чтобы и мы, марокканцы, обладали человеческими правами, которые в Швеции считаются само собой разумеющимися.

Так как мои корни остались в Марокко и мои надежды на будущее связаны с этой страной, я до сих пор рассматриваю мое пребывание в Швеции как временное. Я приехал сюда не как иммигрант, чтобы остаться здесь навсегда, и не был настроен на то, что буду жить в этой стране долго. Я продолжал рассчитывать на скорые перемены в Марокко, которые позволят мне вернуться на родину.

Через несколько дней меня пригласили в полицию, где мне учинили обстоятельный допрос. Это был мой второй контакт со шведской полицией. Она отличается от марокканской как небо от земли. У нас в Марокко полицейского сравнивают со скорпионом, который жалит всех, кто к нему приближается, не различая друзей и врагов. Орудия пыток, которые постоянно применяются в Марокко при допросах политзаключенных, висят в Швеции только в музеях средневековой истории.

Когда я впервые имел дело со шведской полицией, я еще чувствовал страх, который охватывал меня в Марокко каждый раз, когда я стоял перед полицейским. Но этот страх очень быстро исчез и уже вскоре я проникся полным доверием к шведской полиции.

При первом настоящем допросе, который вели двое молодых полицейских, мне показалось, что они ставят лишь те вопросы, которые содержатся в формуляре, и делают это совершенно равнодушно. Им помогала переводчица, юристка, которая подрабатывала таким образом. Она вела себя очень естественно и откровенно. На платье она носила значок Консервативной партии и всячески подчеркивала свою принадлежность к ней. Однако это не помешало ей проникнуться симпатией к моему делу. Пока мы ждали наших полицейских, она указала на двух других в форме и сказала: "Вот этот - консерватор, а тот, другой - соци". Я услышал это слово в первый раз, и она объяснила мне, что так называют социал-демократов.

Когда она услышала, что я обратился к адвокату Хансу-Иорану Франку, она не на шутку рассердилась: "Почему, черт возьми, ты пошел к коммунисту? Это была плохая идея. Он защищает американских дезертиров из Вьетнама". После допроса она выразила свое глубокое удовлетворение по поводу того, что я делал в Марокко. "Нам нужны такие смелые парни, как ты, чтобы избавиться от Улофа Пальме", - поощрила она меня.

Я рассказал ей всю свою историю. К сожалению, ее способности как переводчицы, оставляли желать лучшего, и она делала грубые ляпы. Так, когда я рассказывал об одном командире по имени Саад, я упомянул, что он был пехотинец (по-французски, "fantassin"), а она перевела это слово как "фантастический". Из моего отца, шейха, она сделала принца. После того, как я указал на ее часто неверный перевод, роль переводчика взял на себя один бывший посол. При допросе присутствовали два высокопоставленных представителя службы безопасности. Они задавали мне вопросы не по формуляру, а конкретно по моему делу.

Я получил вид на жительство. Он вступил в силу 12 декабря 1973 г. Так как я не знаю своего дня рождения, а для моего личного номера она был обязательно нужен, я выбрал 12 декабря, дату моего второго рождения. Чудесным образом мне удалось покинуть живым мою страну, а теперь я обрел новую родину.

Я никогда не допускал мысли о том, чтобы сдаться, даже в самые черные часы после провала путча и во время бегства, никогда не намеревался прекращать борьбу за демократию и права человека. Даже если бы государственный переворот удался и начались серьезные революционные изменения, я никогда не стал бы сидеть, сложа руки.

Человек остается человеком и не утрачивает свои дефекты и пороки со сменой политического курса. Злоупотребление властью, социальная несправедливость и вульгарный эгоизм, конечно, не вымрут и в революционном обществе.

Борьба, которую мы ведем против тирании, гнета и бесправия, никогда не будет закончена. Нельзя одержать окончательную победу в борьбе за свободу. Ее придется продолжать, пока существует человечество. Чем больше несправедливостей и препятствий на своем пути я встречал, тем сильней становилась моя воля продолжать борьбу. Даже в Швеции, где права человека воплощены в жизнь в столь большой степени, люди продолжают борьбу за улучшение системы.

Я по-прежнему убежден, что глубокие изменения и демократическая революция в Марокко - лишь вопрос времени. С моим участием или без него, революция произойдет. Я по-прежнему считаю своим долгом и своим правом продолжать борьбу за освобождение моей родины от тирании, за ее лучшее будущее. Я не предам моих друзей, которые пали в этой борьбе.

Этот обет я дал в память о 15 моих товарищах-офицерах, которые умерли после второй попытки путча под градом пуль расстрельной команды, а также в память о более чем тысяче других людей которые вследствие своего участия в первой попытке путча продолжают томиться в тюрьмах, в нечеловеческих условиях. Никогда я не посрамлю их памяти, изменив своим идеалам.

 
Даруй мне хладнокровие, чтобы смириться с вещами, которые я не могу изменить!

Даруй мне мужество, чтобы изменить вещи, которые я могу изменить!

Даруй мне мудрость, чтобы отличить одно от другого!



Дон Кихот на "Радио Ислам"
______________________________________
из книг Ахмеда Рами :
INDEX
____________________________________
 

No hate. No violence.
Races? Only one Human race
United We Stand, Divided We Fall

Allah uakbar!

 

  Bismillah

Know Your enemy!
No Time To Waste! Act now!
Tomorrow it will be too late!

This Site is owned by a group of freedom fighters from different countries in support of Ahmed Rami's struggle.
Ahmed Rami is the founder of radio station Radio Islam

HOME