______________________________________________
книга Ахмеда Рами
:
 
 Жизнь за  свободу
______________________________________________


1F

 
Ахмед Рами:
только исламисты могут ответить на вызов

________________________________________________

После 22 лет изгнания говорит участник двух попыток военного государственного переворота. Интервью, опубликованное в марокканской проправительственной газете «Марок-Эбдо» 1 сентября 1994 г. взял журналист Мустафа Тосса.
______________________________________________
 

Ахмед Рами родился в 1946 г. в Тафрауте в Марокко. Окончил среднюю школу в Тизните на юге Марокко. С 1963 по 1966 г. преподавал арабский язык в Касабланке в лицее Мохаммеда V, лицее Фатимы Захры и нормальной учительской школе. В 1966 г. поступил в военную академию в Мекнесе, два года спустя был переведен в штаб танковых войск в казарме Мулай Исмаила в Рабате. Участвовал в двух попытках военного переворота в Марокко: в схиратском мятеже 1971 г. и в нападении на королевский Боинг в 1972 г. Проведя год в подполье, в 1973 г. уехал в Швецию, где получил политическое убежище и шведское гражданство.
 

Будучи раньше активистом ЮНФП (Национального союза народных сил), А. Рами представляется сегодня как исламист, но, как он говорит, он за «исламизм, выходящий за рамки споров о фольклоре и обрядах».
 

Будучи самоучкой, он опубликовал ряд работ на шведском языке о палестинской проблеме, государстве Израиль и конфликтных отношениях между мусульманами и евреями.
 

20 лет изменили Ахмеда Рами. Сегодня он верит в мирный политический диалог при условии, что «все свободы будут гарантированы в рамках правового государства».

*************************************************

 

М-Э: Как вы восприняли речь короля 8 июля 1994 г.? Почувствовали ли вы, что она касается и вас?

 

А. Р. Я привык верить делам, а не речам. Если за этими предложениями и инициативами не последуют конкретные действия, они останутся лишенными смысла. Конечно, меня касается все, что происходит в моей стране. Добавлю, что марокканское общество переживает сейчас решающий период своей истории. Что касается моего личного положения, то вы знаете, что я не такой же политический эмигрант как другие. Я участвовал, прямо или косвенно, в двух попытках государственного переворота в 70-х годах (нападении на королевский дворец в Схирате 10 июля 1971 г. и на самолет Хасана II 16 августа 1972), а ранее был активистом ЮНФП. Мой случай может рассматриваться только на уровне высшего военного командования.

 

М-Э: Можно ли в этих условиях представить себе ваше возвращение в Марокко и каким образом?
 

А. Р.: Мое возвращение в Марокко не является для меня срочной потребностью. Разумеется, мое самое горячее желание – получить возможность снова встретиться с родными: с матерью, с братом. Их никогда не трогали – надо отдать должное властям. Мой отец тихо умер у себя в Марокко два года назад. Когда я бежал, я не имел возможности увидеть его в последний раз.

 

М-Э: Решились бы вы вернуться в Марокко?
 

А. Р.: Если вы мне гарантируете мою безопасность и свободу высказывания моих мнений, я сяду на первый же самолет. Любая эмиграция – страдание, но это страдание не столько острое, когда эмигрант борется за осуществление своего идеала и своих убеждений.

 

М-Э: Судя по вашим словам, ваше возвращение в Марокко остается гипотетичным?
 

А. Р.: Повторяю, я не обычный политический эмигрант, мой случай может рассматриваться только высшим военным командованием, т. е. главой государства. Моя мечта – вернуться в свободное, правовое государство. Марокко, если его руководители этого захотят, может стать примером плавного и мирного перехода к демократии для всего арабо-мусульманского мира. Государственный переворот – худшее, что может произойти в стране. Я ни о чем не сожалею: время сделало свое дело. В ту эпоху гнет и коррупция были такими, что государственный переворот был единственным способом выразить свое недовольство. Во времена Уфкира мне было 25 лет, я был молод, нетерпелив, динамичен, пылок. Как большинство молодых людей моего поколения я хотел изменить мир. Каким образом? Одни пытались сделать это с помощью идеологии, другие, как я, – действием. Не забывайте, что я был солдатом, а армия – это «великий немой». В ней строго соблюдается долг.

 

М-Э: Было ли ваше решение прибегнуть к оружию хорошим?
 

А. Р.: Это было худшее из решений. Это признак слабости нашего общества, что пришлось прибегнуть к насилию. Но это было 22 года назад. Не заставляйте меня копаться в прошлом. Теперь для меня Ислам – новый моральный стимул.

 

М-Э: Но эти мнения вы могли бы выражать в рамках какой-нибудь марокканской политической партии.
 

А. Р.: Марокканские политические партии не представительны. Между ними как организациями и марокканским народом существует разрыв. К тому же, вы знаете, в Марокко до сих пор нет свободы основывать какую угодно политическую партию. Когда я говорю так, это не каприз с моей стороны, а констатация фактов. Проблема не в форме режима, а в его природе и намерениях. Современные политические партии – искусственные образования, неразрывно связанные с режимом, продуктами которого они являются и который использует их, чтобы скрывать свою истинную природу. Этому режиму – как и всем современным арабским режимам – не хватает легитимности. Это основная проблема. Дайте нам (и исламистам тоже) свободу слова, мнений и организаций, дайте нам настоящий политический плюрализм, дайте нам подлинную альтернативность – в любой форме – и называйте это как угодно. Можно найти подходящее арабское слово, а не пользоваться заемным словарем. Надо определить свободу и демократию как метод (правила политической игры, устанавливаемые конституцией), а не как содержание. Демократия это не идеология (политическая, экономическая или религиозная; Ислам – наша единственная религия и идеология), а нейтральный метод (вроде математических), необходимый для хорошего функционирования всех человеческих обществ, всех государств, всех политических, общественных и религиозных организаций и ассоциаций и для решения их проблем.


 

М-Э: Вы – политический эмигрант в Швеции. Расскажите нам о вашей деятельности в этой стране.

 

А. Р.: Исламист должен мыслить о глобальных масштабах, а действовать в местных. Когда я приехал в Швецию, я увидел, что нас, мусульман, здесь все время высмеивают. Я создал «Радио Ислам». Должен вам сказать, что по этому радио я никогда не очернял мою страну, – я считаю, что не следует выносить сор из избы. Темы передач, наряду с прочими, – палестинский вопрос, война в Персидском заливе и положение мусульман в мире. По палестинскому вопросу я вступил в прямой конфликт со шведским и мировым сионистским лобби. Я написал несколько книг по этим вопросам на шведском языке. Еврейскому лобби удалось добиться того, что меня приговорили к 6 месяцам тюрьмы, официально «за неуважение к еврейскому народу». Эта борьба велась не на равных.

 

М-Э: У вас хорошие отношения с иранскими властями.
 

А. Р.: Да, после моего процесса, который имел широкий отклик в СМИ, иранцы пригласили меня в Тегеран. Мое дело обсуждалось в Исламской республике Иран на самом высоком уровне. Иранский парламент обсуждал всю подноготную вынесенного мне приговора.

 

М-Э: Финансировал ли Иран вашу деятельность в Швеции?
 

А. Р.: Поверьте мне, если бы я взял хоть копейку у иранцев, еврейское лобби уже орало бы об этом на всех перекрестках. Но я никогда ни у кого ничего не брал. «Радио Ислам» финансируют его слушатели. Мои книги печатают известные шведские благотворители. Я выбрал этот путь, чтобы ни от кого не зависеть и сохранить за собой свободу слова и критики и, прежде всего, мое достоинство свободного мусульманина.

 

М-Э: Поддерживаете ли вы отношения с марокканскими исламистами?
 

А. Р.: Я поддерживаю связи с некоторыми из них, но я не принадлежу ни к одному движению.

 

М-Э: Что мешает вам примкнуть к тому или иному марокканскому исламистскому движению?
 

А. Р.: Мои контакты с ними позволяют мне быть в курсе их дел. Просвещенная и радикальная исламская революция – единственный путь к спасению нашей нации. Исламистские движения – наш единственный шанс осуществить эту революцию. Сегодня только они сопротивляются упадку и культурной оккупации. Но некоторым исламским движениям еще не удалось определить приоритеты, чем заняться в первую очередь. Как исламист, я борюсь за пробуждение и возрождение Ислама и за создание исламского государства не для того, чтобы власть досталась глупым фанатикам – как в Афганистане и Кувейте, – с их поверхностным фольклором и нетерпимостью, которые наносят вред Исламу. Некоторые из этих «исламистов» больше знают о VI веке, чем о ХХ. В действительности, главная цель Ислама – освобождение человека. В Исламе свобода это правило, а запрет – исключение. В идеальном исламском государстве, за которое я выступаю, главным принципом будет принцип свободы, гарантирующий плюрализм идей с ориентацией на Коран, Сунну, здравый смысл и иджтихаду. Исламистским движениям – я говорю это как исламист – все еще очень не хватает интеллигентных, просвещенных и компетентных политических кадров, способных синтезировать реальные исламские заботы с пониманием и решением проблем нашей эпохи. Единственное движение, которое, на мой взгляд, имеет такой костяк, это Хезболла в Ливане. Я трижды встречался с его духовным лидером Мохаммедом Хуссейном Фадлаллой, обладающим качествами великого просвещенного лидера. В Ливане существуют относительная демократия, плюрализм и свобода слова, благоприятствующие здоровому политическому развитию и появлению способных и компетентных руководителей, но эта ливанская демократия не с неба упала, это результат героической борьбы, Джихада. Свободу не даруют, ее завоевывают. Есть риск, что некоторые из движений, именующих себя «исламистскими», носят в самих себе те же болезни, против которых они якобы сражаются. В них легко могут внедряться «лидеры», шарлатаны и макиавеллисты, продукты существующих режимов, и, играя на необходимости тайных действий, навязанных глупыми диктатурами, оправдывать установление внутренней диктатуры в этих организациях. Чтобы избежать этого, надо установить в исламистских движениях внутреннюю демократию, т. е. плюрализм, гласность, альтернативные выборы руководителей, открытость, свободу, откровенные и свободные дебаты, чтобы определить разумные и эффективные правила политической игры (это уже сделано в некоторых мусульманских организациях, где таким способом выбирают бюро и председателя). Поэтому жизненно необходимо разрешить создавать исламистские политические партии и гарантировать им свободу самоорганизации и открытого развития. Из политической истории народов хорошо известно, что гнет и отсутствие свободы порождают диктатуру. Когда вам приходится работать в подполье, то не делает вас поборником правового государства и солдатом свободы. Современные диктатуры, по своей глупости, вынашивают завтрашние глупые диктатуры. Политические организации и партии, которые внутри себя не придерживаются демократических правил игры, неспособны установить свободу и демократию в своих странах.
Вернемся к главному: главный враг и смертельная опасность, грозящая непосредственно существованию нашей нации, это коррумпированные тиранические режимы в наших странах. Перед лицом нынешней катастрофической ситуации только исламисты могут ответить на вызов. Они и их организации будут становиться более зрелыми в процессе своей деятельности. Доказательством служит в целом очень положительный опыт исламской революции в Иране. Основанная на Исламе Исламская республика Иран с ее цивилизованной демократией – единственный сегодня представительный и легитимный режим в мусульманском мире.

 

М-Э: Есть ли у вас связи с другими марокканскими эмигрантами?
 

А. Р.: Я часто с ними встречаюсь. У меня дружеские отношения с Абдэльмумином Диури. В прошлом я встречался со Фкихом Басри, но у меня с ним расхождения по всем вопросам. Но мои связи с марокканцами не ограничиваются одними эмигрантами. Я несколько раз встречался с Абдеррахманом Юсуфи, которого я очень уважаю за его честность и прямоту.

 

М-Э: Какова ваша позиция по вопросу о Сахаре?
 

А. Р.: У меня в этом вопросе всегда была ясная и четкая позиция. Я разделяю мнение марокканского народа, что Сахара – вечная и неотъемлемая часть Марокко. Более того, я считаю, что Мавритания должна объединиться с Марокко.

Если бы я оставался в Марокко, я сражался бы бок о бок с моими товарищами за единство Марокко и мусульманских стран и за принадлежность Марокко наших сахарских провинций. После того, как я покинул Марокко, меня пригласил в Алжир президент Бумедьен. Меня приняли с большой помпой, и глава алжирского государства сказал мне: «Ты разбираешься в военных операциях» и предложил мне стать военным руководителем фронта Полисарио. Но я ответил: «Если бы я хотел стать государственной проституткой, я не покинул бы Марокко». Во время моих многочисленных зарубежных поездок я всегда отказывался участвовать в собраниях, на которых были представители наемников из Полисарио


Предисловие автора
______________________________________
из книг Ахмеда Рами :
INDEX
____________________________________
 


No hate. No violence.
Races? Only one Human race
United We Stand, Divided We Fall

Allah uakbar!

Bismillah

Know Your enemy!
No Time To Waste! Act now!
Tomorrow it will be too late!

This Site is owned by a group of freedom fighters from different countries in support of Ahmed Rami's struggle.
Ahmed Rami is the founder of radio station Radio Islam

HOME